Свобода или сладкий плен

Карибское море, 1720 год. Ночь окутала "Чёрную жемчужину" бархатным покрывалом, а звёзды, казалось, шептали тайны древних мореплавателей. Капитан Джек Воробей стоял у штурвала, его пальцы лениво перебирали шнурок с амулетом, подаренным когда-то давно одной загадочной женщиной. Он не ожидал, что сегодняшняя ночь принесёт ему новую загадку — и новую страсть. В трюме, среди бочек с ромом и ящиков с награбленным добром, сидела пленница. Мария Де Шаль, французская аристократка, дочь герцога де Шаль, попала в руки пиратов после того, как её корабль был захвачен у берегов Мартиники. Её платье из дорогого шёлка было измято, а волосы, обычно уложенные в изысканную причёску, теперь спадали на плечи волнами тёмного золота. Но взгляд — гордый и пронзительный — выдавал её истинную сущность. Джек спустился в трюм, его шаги едва слышны среди скрипа деревянных досок. Он остановился у двери каюты, где держали пленницу, и медленно толкнул её. — Мадемуазель Де Шаль, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — я слышал, вы требуете аудиенции у капитана. Мария подняла голову. Её глаза, цвета морской волны, встретились с тёмными, как ночное небо, глазами Джека. — Капитан Воробей, если я не ошибаюсь? — её голос был холоден, но в нём звучала сталь. — Я не привыкла, чтобы со мной разговаривали как с пленницей. Джек присел на край стола, скрестив руки на груди. — А как же вы привыкли, чтобы с вами разговаривали, мадемуазель? Как с королевой? Или как с женщиной, которая может купить и продать любой корабль в этом море? Мария усмехнулась, впервые за всё время плена. — Вы умнее, чем кажетесь, капитан. Но я не прошу освобождения. Я прошу сделку. — Сделку? — Джек приподнял бровь. — И что же вы можете предложить пирату, мадемуазель? Мария встала и сделала шаг вперёд. Её платье шуршало, а запах жасмина, который она носила с собой, наполнил тесное пространство. — Информацию. Джек рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Вы играете с огнём, мадемуазель. Я хочу одну ночь с вами. — Я согласна, — ответила она, приблизившись так близко, что он почувствовал её дыхание. Ночь была тёплой, а море — спокойным. Джек привёл Марию на палубу, где светились фонари, а команда, зная своего капитана, тактично исчезла из виду. — Вы уверены, что знаете, на что идёте? — спросил Джек, наливая два бокала рома. Мария взяла бокал и сделала глоток, не моргнув глазом. — Я знаю, что хочу свободу. И я знаю, что вы хотите меня. Джек усмехнулся, но не стал отрицать. Он подошёл ближе, его пальцы коснулись её запястья. — Вы опасны, мадемуазель. — Не более, чем вы, капитан, — ответила она, обводя его губы взглядом. И тогда он поцеловал её. Нежно, но властно, как будто заявляя свои права. Мария ответила с такой же страстью, её руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к его груди. Джек подхватил её на руки и понёс в свою каюту. Каюта капитана была освещена лишь тусклым светом лампы, отбрасывавшей тени на стены из тёмного дерева. Запах моря, рома и старой кожи смешивался с лёгким ароматом жасмина, исходившим от Марии. Джек медленно провёл пальцами по её плечу, ощущая, как она дрожит под его прикосновениями. Её платье, уже расстёгнутое, сползло с одного плеча, обнажая нежную кожу. — Ты уверена, мадемуазель? — его голос был низким, хриплым от желания. — Ещё не поздно остановиться. Мария подняла на него взгляд. В её глазах горела смесь вызова и страсти. — Я не из тех, кто останавливается на полпути, капитан, — ответила она, обводя его губы кончиками пальцев. — И ты тоже. Джек усмехнулся, но в его улыбке не было прежней насмешки — только голод. Он резко притянул её к себе, и их губы встретились в жадном поцелуе. Мария ответила с такой же силой, её руки обвились вокруг его шеи, а тело прижалось к нему, как будто пытаясь слиться в одно целое. Он медленно раздел её, снимая платье, как снимают драгоценную обёртку с сокровища. Каждое прикосновение его пальцев оставляло на её коже огненный след. Мария задыхалась от желания, её грудь поднималась и опускалась в ритме учащённого дыхания. — Ты моя, — прошептал Джек, проводя губами по её ключице, — хоть на одну ночь, хоть на всю жизнь. Мария задрожала, когда его руки опустились ниже, лаская её бёдра, а затем — между ног. Она вскрикнула, когда его пальцы нашли самое чувствительное место, и её тело выгнулось навстречу ему. — Джек… — её голос дрогнул. — Я не хочу быть твоей пленницей. Я хочу быть твоей. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. В его взгляде горела дикая, неукротимая страсть. — Ты уже моя, — сказал он твёрдо. — И я не отпущу тебя, мадемуазель. Никакие сделки, никакие обещания. Ты моя, и я не могу позволить себе потерять тебя. Мария затаила дыхание. Его слова заставили её сердце биться ещё быстрее. Она знала, что должна протестовать, должна напомнить ему об их договоре, но в этот момент ей было плевать на всё. Она хотела его. Только его. Джек раздел её полностью, и она лежала перед ним обнажённая, прекрасная, как богиня. Он медленно снял с себя рубашку, а затем и брюки, обнажая своё тело, покрытое шрамами и татуировками — следами бесчисленных приключений. Когда он вошёл в неё, Мария вскрикнула от наслаждения. Он двигался медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым стоном, который вырывался из её губ. — Ты моя, — повторил он, его голос был хриплым от желания. — Моя, Мария. Ты слышишь меня? — Да… — прошептала она, её ногти впились в его спину. — Твоя. Только твоя. Он ускорил ритм, и их тела слились в одном танце страсти. Мария чувствовала, как волна наслаждения накрывает её, заставляя забыть обо всём на свете. Она кричала его имя, её тело дрожало в его руках, а он не останавливался, ведя её к новым вершинам наслаждения. — Я не отпущу тебя, — прошептал он ей на ухо, когда их тела наконец обрели покой. — Никогда. Мария прижалась к нему, её дыхание постепенно успокаивалось. Она знала, что должна бояться его слов, должна сопротивляться, но в этот момент ей было плевать на всё. Она хотела остаться с ним. Навсегда.