Маргаритки

— Гермиона, нам лучше вернутся, — сказал Драко. Старый дом на холме навевал на него необъяснимую тоску. — Не переживай. Я предупредила Рона, что прогулка может затянуться, — ответила Гермиона. Опершись на изгородь вокруг холма, она задумчиво разглядывала Воющую хижину. Драко встал рядом повторяя ее позу. Они молча смотрели на силуэт, казавшийся черным в закатных лучах. — Ты знал, магическая беременность отличается от обычной магловской? Вопрос Гермионы разрезал тишину. Драко резко повернул голову в ее сторону. Тревога с новой силой задрожала в груди. — Иногда беременные волшебницы страдают от потери контроля над своей магией. Я слышала об этом из разговоров в Министерстве, — невозмутимо продолжила Гермиона. — Знаешь, бесконтрольные всплески чар по ночам, странные сны. Твоя мать рассказывала тебе об этом? — Нет. Дрожь внутри стала ощутимей. Драко машинально водил пальцами по шершавой поверхности изгороди. Он изучал лицо Гермионы, пытаясь найти в нем хоть какой-то намек на то, зачем она завела этот разговор. — Раньше я об этом тоже не думала, — призналась девушка, все еще не глядя на него. — Пока мне не начал сниться ты. Каждую ночь. Сначала я списывала все на стресс перед свадьбой. Потом решила, что меня кто-то проклял. — Гермиона, о чем ты? Драко показалось, что воздух вокруг него стал плотнее. В нос ударил запах озона. — Знаешь, это были такие странные сны…слишком яркие и цельные. Зато днем бывало даже простые чары не получалось сотворить. Я испугалась, пошла в Мунго… Мне сказали, что такое бывает в моем положении. Представляешь? Даже не думала, что ответ мог лежать на поверхности. Знакомый жар растекался по венам. За последние полгода Малфой успел забыть это гнетущее чувство. Гермиона замолчала и повернулась к нему. Ее пристальный взгляд скользил по его лицу. Ресницы Драко задрожали, пытаясь хоть как-то защититься. Он закрыл глаза всего на мгновение. — Скажи, Драко, ты все еще хранишь тот шарф? Странный вопрос оглушил его. Кровь отлила от лица, руки чуть заметно задрожали. Мир начал раскалываться на кусочки. Боль накатывала волнами, выжигая изнутри. Голос Гермионы почти скрылся за гулкой пульсацией в ушах. Она, словно не замечая его состояния, продолжила: — Ты ведь уже догадался, да? Это были не сны — воспоминания. Я слышала разрозненные обрывки разговоров, когда рядом никого не было. Всюду чувствовала твой запах, — она нервно усмехнулась. — Я… думала, что схожу с ума. Не могла рассказать об этом Рону. Ведь накануне нашей с ним свадьбы, я могла думать только о тебе. Чертов Драко Малфой не выходил у меня из головы! Голос девушки сорвался. Она надрывно вздохнула, по щеке скатилась слеза. Драко невольно потянулся к ней. — Не смей! — выкрикнула Гермиона и отшатнулась. Он услышал как дрогнул ее голос при этих словах. Его рука замерла на полпути и тут же опустилась. Пальцы сжали край рукава парадной мантии. — Гермиона… Они стояли глядя друг на друга. Молчание повисшее между ними было подобно поединку. Драко ощущал как десятки червей копошатся в его черепе, стремясь выбраться наружу. Пламя под кожей рвалось навстречу им, выжигая все на своем пути. Гермиона глубоко вздохнула, отвела взгляд в сторону и произнесла: — Я беременна, Драко. Ее слова обрушились на него как приговор. Драко не знал как удержаться на краю развернувшейся между ними пропасти. Казалось невидимый монстр утягивал его на дно. Гермиона беременна. Отец ее ребенка… — Рон? Ты уже рассказала ему? А Гарри? Голос сел, губы еле шевелились, складывая звуки в слова. Гермиона отрицательно покачала головой. Они оба снова замолчали. Драко вцепился в изгородь сильнее. Кусочки дерева впились в кожу. — Ты говорила об этом кому-то еще? — Нет. — Почему? Он разрывался между желанием узнать ответ и страхом услышать его. Взгляд Гермионы наполнился гневом. Она сжала кулаки, зажмурилась, будто пытаясь справится с внезапной головной болью. — Почему?! — переспросила она с издевкой. — Ты меня совсем не слушал? Я вспомнила, Драко. Все, что ты пытался забрать у меня. Ее грудь тяжело вздымалась в то время, как у Драко не хватало сил сделать вдох. — Как я могу рассказать Рону, что он станет отцом, когда сама понимаю насколько настоящие мои чувства к нему? Ты не имел права решать за меня с кем мне быть. Драко. Люциус. Малфой. Его имя из ее уст прозвучало как проклятье. Девушка подошла к нему вплотную. Малфой ощутил удушливый запах маргариток. — И не говори мне, что пытался защитить меня! — Гермиона яростно толкнула Драко ладонями в грудь, — Мы оба знаем, что ты с этим не справился. Волосы девушки растрепались. Драко следил за тем как маргаритки одна за другой падают на землю. Дерево под его рукой жалобно затрещало. — Ты оставил меня одну, Драко! Сбежал, как крыса с тонущего корабля. Я очнулась в этой чертовой хижине без понятия что я там делаю. Если бы не Рон, то сошла бы с ума от догадок как там оказалась… Гермиона судорожно вздохнула и замолкла. Она обхватила себя руками и не глядя на Драко спросила: — Как ты вообще мог так поступить со мной? С нами? ПОЧЕМУ, Драко? Он не ответил, просто смотрел на нее, пытаясь не дать боли заглушить ее слова. Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Слезы дрожали на ее ресницах, готовые сорваться вниз в любую секунду. Драко раскрыл рот, впервые не находя подходящих слов для утешения. Он никогда не был тем, кто заставлял ее плакать. Гермиона закричала и с новой силой бросилась в атаку. Малфой не сопротивлялся. Шквал ее ударов был лишь жалким подобием того, что разрывало его изнутри. Изгородь под его рукой рассыпалась в труху. Девушка остановилась, устало глядя на обломки. Ее руки безвольно повисли вдоль тела. Она уткнулась головой в грудь Драко и беззвучно зарыдала. Малфой робко обнял ее, Гермиона не сопротивлялась. Он прижал ее к себе и признался: — Я ничего не помню, Гермиона. Девушка подняла на него покрасневшие глаза, молча требуя объяснений. Драко готов был развалиться на части от этого взгляда. Точно так же на него смотрела Нарцисса, когда он в первый раз произнес эту фразу. Мать неделями с ужасом наблюдала, как воспоминания сына размываются и исчезают. Она помогала ему держаться за сухие факты, повторяя их снова и снова: «Он — Драко Малфой. Его заставили стать Пожирателем Смерти. Он помог Гарри победить Волдеморта. Тео погиб в битве за Хогвартс. Отец в Азкабане». Они крутились у него в голове, пока память утекала, как песок сквозь пальцы. Драко и Нарцисса смогли сохранить его состояние в тайне. Даже Гарри не подозревал о том, что стало с его другом после того, как все закончилось. Теперь перед Малфоем стояла Гермиона. Та, кому он по какой-то неведомой причине, не мог лгать. Она требовала ответов, которых у него не было. Сглотнув ком в горле, Драко сказал: — Моя память…в ней что-то сломалось после победы Гарри. Я…я не помню почти ничего, что было после смерти Сириуса. Прости. — Почему? — всхлипнула Гермиона, сокрушенно ударив его кулаком в грудь, — Почему тебе все всегда сходит с рук? Холм, где стояла Визжащая хижина, озарил удар молнии. Драко крепче прижал к себе Гермиону, боясь вдохнуть полной грудью, чтобы не потревожить ее. Он чувствовал как ткань рубашки покрывается мокрыми пятнами. Драко не знал сколько они так простояли. Пять минут? Час? Наконец плечи Гермионы перестали дрожать, она отстранилась и шумно выдохнула, смахнув остатки слез ладонью. — Знаешь,отчасти я даже понимаю почему ты так поступил, — сдавленным голосом сказала она, — И это страшит меня больше всего. Драко до боли в зубах сжал челюсть, увидев как потух ее взгляд. Грейнджер, еще недавно рвущаяся в бой, сдалась. Она деловито поправила платье, достала из сумочки палочку и зеркальце. После пристального осмотра и пары заклинаний перед Драко стояла та же красавица-Гермиона, что привела его сюда. Будто и не было никакого разговора, криков, слез и признаний. Ничего не напоминало о произошедшем между ними. — Мне нужно вернуться. Будет скверно, если невесту потеряют, — сказала Гермиона отстраненно. Драко кивнул. Она сделала несколько шагов в обратном направлении и остановилась. Гермиона, не оглядываясь, бросила: — Драко, даже если на кону будет судьба всего магического мира — не вздумай вновь лишать меня выбора. Малфой оцепенел. Он сгорал изнутри, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Где-то на задворках сознания промелькнуло что-то похожее на дежавю. «Ну же, болван, двигайся! Догони…ты не можешь потерять ее…снова». Пока мысли захватывало отчаяние, тело отказывалось слушаться. Даже физическая боль, которую он еле мог контролировать, не могла заставить его пошевелиться. Сзади вновь беззвучно сверкнула молния. Он беспомощно смотрел на спину уходящей Гермионы, силясь пойти следом. Оцепенение спало лишь тогда, когда фигура девушки скрылась из виду. Драко сделал шаг, другой и сорвался на бег. Он высматривал Гермиону среди опустившегося в сумерках тумана. Малфой догнал ее до того, как она успела выйти на оживленные улицы Хогсмида. Он схватил девушку за руку, разворачивая к себе. — Я буду ждать, — проговорил он задыхаясь. — Столько, сколько потребуется. — Чего? — спросила Гермиона. Ее лицо было настолько пугающе безразличным, что Драко захотелось закричать. — Когда ты сможешь меня простить. Прошу, не вычеркивай меня из своей жизни. — Ты сам сделал это. Она мягко высвободила руку и зашагала дальше. Остановившись через пару шагов, Гермиона устало вздохнула и добавила: — Возможно, со временем, ради Гарри и Рона, я смогу не думать об этом. Драко обхватил ладонью одной руки пальцы другой в попытке унять дрожь. Он догадывался, что будучи Пожирателем, наделал много ошибок. Малфой надеялся, что непоправимых среди них нет. — Mon étoile, — сорвалось с губ. Гермиона вздрогнула и оглянулась. Слова давались Драко с трудом когда он спросил: — Скажи… ты счастлива? Взгляд девушки дрогнул, ресницы вспорхнули испуганными птицами, прогоняя остатки слез. Малфой едва смог расслышать ее ответ: — С сегодняшнего дня — да. Гермиона отвернулась и продолжила свой путь. Драко безмолвной тенью последовал за ней. Дойдя до «Кабаньей головы» он остановился. Проводил взглядом удаляющуюся фигуру в нелепом белом платье и зашел внутрь. — Неудачный денек, парень? — спросил вместо приветствия Аберфорт. Старый бармен старательно натирал стаканы за стойкой. Легкий холодок пробежал по спине Драко от его пронзительного взгляда. Малфой инстинктивно поежился. Редкие посетители в баре повернули головы в его сторону. — Надеюсь у тебя есть свободная комната, старик. Аберфорт молча бросил ему ключ.