Маргаритки

16 августа 2005, Хогсмид Драко едва мог вспомнить как добрался до постели в своем номере. Голова кружилась от боли. Потолок вращался перед глазами. Слова Гермионы крутились в его голове, как мелодия в музыкальной шкатулке со сломанным механизмом. Он не знал как остановить это. Холодный липкий пот струился по телу. Драко сминал простынь, пытаясь хоть как-то справится с болью. Теперь он знал, что у этого была причина. Все что ему оставалось — вспомнить ее.  Драко согнулся пополам, свесившись через край кровати. Его вырвало на старые доски. Боль отступила, оставив его полностью обессиленным. Он ушел из номера до рассвета. Мышцы, ослабевшие за ночь, проведенную в агонии, не хотели слушаться. С трудом спустившись по лестнице, Драко оставил деньги на барной стойке и вышел на улицу.    Проселочная дорога в предрассветных сумерках была ожидаемо безлюдной. Чем ближе становился силуэт Визжащей хижины, тем тяжелее было заставить себя сделать следующий шаг.  Озираясь по сторонам, он перебрался через изгородь и поднялся по холму к дому. Ступив на крыльцо Драко остановился. Он осторожно потянул за ручку. Дверь поддалась, петли протяжно заскрипели. Малфой приоткрыл ее ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, не привлекая к себе лишнего внимания.  В нос ударил затхлый запах. Половицы под ногами застонали. Свет, еле пробивающийся сквозь пыльные стекла, застревал в паутине по углам. В носу защипало. Драко громко чихнул. Эхо разбежалось по всему дому. В солнечных лучах закружились пылинки.  Он не мог вспомнить когда, был здесь в последний раз. Все осталось таким же как в осколках его памяти, о днях проведенных с Гарри, Роном и Гермионой. — Надо же, ты все еще держишься, старушка, — иронично произнес он, похлопывая по перилам лестницы.  Подавив сомнения по поводу прочности ступеней, Драко поднялся наверх под предостерегающий скрип досок. Он зашел в единственную комнату и огляделся. Старая кровать, засечки на стенах, царапины на полу. Он присел и провел пальцами по криво нацарапанным рисункам на досках с подписью «Друзья».  Человечек в очках с метлой и снитчем, летающим рядом. Надпись: « Гарри — звезда квиддича» Долговязый и нескладный человечек с широкой улыбкой. Надпись: «Рон — рыжий придурок» Серьезный человечек с копной волос и книгами рядом. Надпись зачеркнута: «Герми» Пальцы Драко замерли и задрожали над рисунком. Он провел рукой по старому дереву и тут же отдернул ее, раздраженно зашипев. Под кожу вонзилась заноза. Малфой отвернулся и попытался вытащить впившийся осколок. Боковым зрением он заметил металлический блеск под кроватью. Подойдя поближе, Драко наклонился и нашел источник — запылившаяся вилка. На спинке кровати был выцарапан еще один человечек. Его лицо исполосовали царапины и отметины от ударов чем-то острым. Надпись: «Предатель» Пол под кроватью так же был исписан: «Предатель», «Ненавижу», «Прости», «Когда?», «Смерть».        Драко достал палочку и притянул к себе вилку. Он задумчиво покрутил ее в руках. Надавил пальцем на затупившиеся зубцы. Память молчала. Драко сунул находку в карман мантии и со вздохом поднялся, собираясь уйти. Он повел плечами разминаясь. Мышцы будто окаменели. Он попытался медленно выдохнуть, но тут же закашлялся от поднявшейся пыли. Размахивая руками перед лицом, в попытке расчистить пространство перед собой, Драко спустился вниз. Малфой рухнул на возмущенно скрипнувший диван и окинул комнату взглядом. Где-то на задворках память что-то зашевелилось. «Почему здесь, Гермиона?» — размышлял Драко, рассматривая старые доски в надежде, что они смогут дать ему подсказку. Ничего. Внутри нарастала злость на самого себя. Он откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди.         Все вокруг начинало раздражать. На секунду Драко показалось, что его кровь вновь готова закипеть от нарастающей внутри злости. Он услышал за спиной дребезжание. Мужчина повернулся на звук и увидел как оконное стекло дрожит в раме. Драко оглянулся по сторонам. Кроме него в комнате больше никого не было. Он посмотрел на стекло пристальней. Оно затряслось сильнее, будто хотело сбежать от его взгляда, и жалобно треснуло.   Драко отвернулся, устало потирая виски. Его глаза округлились, когда он увидел что одна из досок на полу отскочила в сторону. Под ней, освещенный мягким волшебным светом, лежал сверток. Драко смотрел на него как завороженный. Он знал, — вот они ответы, на вопросы мучавшие его все это время. Спустя полчаса Малфой решился. Он подошел к тайнику, присел и с трепетом протянул руку. Пальцы ощутили знакомое покалывание. Магия узнала его и не стала препятствовать.        Осторожно, как самую хрупкую вещь в мире, он достал сверток. Вернувшись на диван Драко начал аккуратно разворачивать шуршащую страницу «Ежедневного пророка».  С фотографии на первой полосе газеты на него смотрел шестнадцатилетний Гарри. «Гарри Поттер — избранный?» — гласил заголовок. Драко усмехнулся одним уголком губ и замер. Пальцы коснулись чего-то мягкого, почти невесомого. Дрожащими руками Малфой освободил свою находку из газетного плена. Мягкий изумрудно-зеленый шарф с вышитыми серебром инициалами «ДМ». Что-то закололо под ребрами мешая вдохнуть. По щекам покатились слезы. Дрожащими пальцами он перебирал шарф, хватаясь за него как за спасительную нить.  «Он и был ею», — подумал Драко, зарываясь лицом в мягкое зеленое облако.  Время для шарфа будто не существовало. Ну единой зацепки, дыры или потертости. Драко судорожно вдохнул. Его накрыл знакомый до боли, ни капли не изменившийся запах пергамента, и нежный цветочный аромат шампуня.  «Драко, постой…»— прозвучал в голове встревоженный голос Гермионы.