Привет, малыш

На подоконнике ванной лежит пачка сигарет, ложится хорошо под пальцы, манит пониманием, что там еще осталась половина — и как хорошо бы выкурить их все, одну за другой, по порядку, накачиваясь никотином и, возможно, припасенным виски, но за виски нужно идти в гостиную, а пачка — вот она, лежит, искушает. Брук сжимает ее в ладони и долго рвано выдыхает. Ей сорок пять. Не девочка давно. Ранена столько раз и побывавшая в такой жопе мира, что и жить уже должно не хотеться. А она — вон, живет, да еще и… Последние лет пятнадцать после ножевого в живот врачи говорили, что ей даже до второго триместра не доносить — организм сам вытравит плод, если такой случится. Контрацептивы? Были контрацептивы, но видно и они осечки дают. Брук чуть разжимает пальцы, чтобы не поломать сигареты в пачке, и выдыхает. Ей было тридцать два, когда ее назначили хэндлером к Зимнему Солдату. Выдержала. Не сдохла через месяц, как большинство командиров, спра-ви-лась. Агент был мальчишкой. Несмотря на всю его убийственность, несмотря на то, что не было кого-то смертоносней, он был просто потерянным мальчишкой. И то ли материнский инстинкт проснулся некстати, сообразив, что больше-то шанса Брук с ее бешеной жизнью ему не предоставит, то ли что еще, но о парне она заботилась как могла — следила, чтобы не измывались над ним особо, чтобы во время миссий он получал свою кроху нормальности — еды, которую едят простые люди, сна, не слишком-то разнообразной, но веселой команды Страйка. Да и свой Страйк она собирала, видимо, под действием того же инстинкта — брала потерянных, о ком нужно позаботиться, кому мозги на место нужно поставить, и делала из них отменных бойцов — преданных только ей, до последнего. В ее сорок три Фьюри познакомил с Капитаном Америка. Роджерс был хорош, стеснителен и казался гребанным идеалом. Это потом она поняла, что идеал — тоже человек и под настроение и выматериться может, а с психу вообще всё вокруг снести готов. Брук привыкла тренировать супера, вот и на Кэпе применяла обкатанные с Зимним навыки. А тот… отреагировал. Переспали впервые они через полгода с тех пор, как Страйк назначили Кэпу в поддержку. И на этом не останавливались. Только шифровались, как могли, потому что на другую группу или другого командира Роджерс был не согласен, а она не очень-то хотела доносить Гидре о том, какой у Роджерса член и сколько он может за ночь. Много. Достаточно, чтобы она сейчас сжимала в ладони пачку сигарет и думала — не докурить ли эту пачку, а потом сбегать еще за одной. После последней миссии врачи диагностировали легкое сотрясение — кровь там на анализы или что еще брать не стали — времени на нее при более тяжелых бойцах просто не было. Вот Рамлоу и отпустили, посоветовав недельку дома отлежаться и даже выписав больничный. Так что утреннюю тошноту Рамлоу благополучно списала на сотрясение, а отсутствие критических дней — на ранний климакс. Хотя нет. О последних она вообще не задумывалась… а потом ей попалась навстречу соседка с выводком малышни. Мысль как-то сама заработала, Брук фыркнула: «А чем дьявол не шутит?», — и купила тест. Черта для подобных шуточек было маловато, а вот дьявол от души справился, порушив ее привычный мир. Брук сжимает пачку сигарет и хмурится — если она сделает аборт, то можно и выкурить, ребенку-то уже всё равно будет. И вздрагивает от этого «ребенку» так отчетливо прозвучавшего в ее голове. — Блять, — говорит Брук. — Блять. Блять-блять-блять. Она быстро открывает окно и вышвыривает пачку на улицу, а потом садится на пол, закрыв лицо руками. Чокнутая она, совершенно поехавшая… но лучше так, чем потом жалеть, что даже не попыталась… И от этого Брук снова зависает — не попыталась что? Стать мамой? А получится у нее в ее сорок пять, с недолеченным, но хорошо замаскированным ПТСР, привычкой хранить нож под подушкой и работой на Гидру и ЩИТ? Впрочем, деньги у нее есть, а скрыться она сможет, так что… — Привет, малыш, — неловко улыбается Рамлоу, касаясь своего живота. — Твоя мамочка постарается, чтобы ты появился на свет в безопасной стране. Даже если для этого ей придется сменить страну. От этих слов даже становится легче.