Часть 2. Глава 3.
Уходило слово «переживание», дом наполнялся фразами «возможность», «обретение и достижение». Хван решился на новый образ, на Buzz cut styles. Стоя с наивной, кривоватой, но милой улыбкой у зеркала, он не прекращал теребить новую причёску, принимая её тактильно. Глаза стала ещё больше, а худоба лица была выразительна в этом пограничье дерзости, изящества и пугающей мощи. Взгляд стал более пронзительным, и он уловил сомнения и страхи, что отражал надвигающийся ураган на улице. Хван вдруг застыл у окна, вглядываясь в движения шквального ветра у подножья гор. Темнело. Деревья кружили в хаосе, и изредка небо озаряли вспышки молний сквозь рваные облака. Он был в замешательстве. Феликс подошёл сзади. И следом, проведя рукой по жёсткой щетине волос, наконец-то поцеловал его. Это был тот долгожданный поцелуй, такой волнительный, с острым ощущением близости и сладостного томления. Стирались окончательно все границы контроля и тени прошлой жизни, полностью теряясь с гулом ветра, уводящего шторм далеко в горы за горизонт. Проще всего оценить человека за его красоту, ум, но гораздо сложнее помочь ему полюбить жизнь. И в момент отчаяния и слабости только по-настоящему близкий человек будет рядом, который поможет почувствовать это счастье. Хван, нежно держа лицо Феликса своими большими ладонями, вдруг засветился чрезвычайно неподдельно торжествующей в истоме улыбкой, с желанием никогда его не отпускать от себя. Феликс проникновенно смотрел на него в ожидании, побуждая Хвана закрыть глаза и с трепетом отвечать на прикосновение его губ. Он умело стянул с него худи, обнажая его тело и руки в венах, испещренные синяками и ещё незажившими ранами. Это окончательно освободило Хвана от страхов и сомнений, заставляя Феликса потеряться в его мощных объятиях, в его природе, возродившейся после хаоса. Жизнь продолжалась. Хван в это утро ушёл один к мосту. Его охватывали сомнения и страх будущего, не свойственного для человека, который всегда жил одним днём. Он пытался двигаться дальше или по привычке поймать баланс, стоя на камнях, но попытки были тщетны. Спрыгнув с камня, он быстро пошёл к берегу реки. Она обдавала холодом и шумом волн, зародившись где-то в горах, и давала жизнь и желания стремиться не менять маршрута. Присев, он запустил руку в ледяной поток, напряженно наблюдая за линиями и этим невероятным ходом. И это движение, сливаясь воедино с природой, вдруг образовало безмятежное бесконечное пространство. Он смотрел ей вслед, что терялся в дымке в горах. Осень уходила, бледнея и прячась в синеве гор. Они величаво поднимались, оберегая жителей от сильных снежных бурь. Эти безумцы в своём кружении пытались накрыть город и похоронить его навечно под снегом. Но цепляясь за ветви миллионы деревьев, которые, как верные стражи сдерживали их леденящий пыл, они утрачивали свою разрушительную силу. Небо нависало, но Хван пытаясь уловить всё это окружение и сложить воедино, понимал, что бессилен. Он стал вдруг спокоен и наполнен моментом. Он всматривался в мелкие камни вдоль берега, которые уносило потоком вод, и понимал, что и самые сильные реки иногда мелеют и теряют свою несокрушимую силу и стихийность. Но потом они вновь отправят всю мощь бурных вод через самые трудные преграды, олицетворяя этим стремление к возрождению и свободе. Так и он принимал сейчас свои ошибки и слабости, прощая это себе. И всматриваясь в пробивающиеся лучи утреннего солнца сквозь черноту могучих деревьев, он учился жить заново и двигаться дальше. Он возвращался к дому медленно, прислушиваясь к шороху своих шагов в утренней тишине. Город безмолвствовал, окутанный голубой морозной дымкой. Солнце одиноко бродило, отражаясь и бликуя в окнах домов. Он улавливал линии далеких храмов и древних тории, величие белых крыш ресторанов и кафе. И лишь старые стены домов, которые едва сохранили краски ушедшей осени, привлекали его внимание. Приближалась зима, и в этот момент он, как никогда, хотел тепла. И сейчас он брёл с такой милой, искренней улыбкой и мыслью о том, что в комнате теплиться жар от дыхания спящего Феликса.Часть 6
19 апреля 2026 г., 12:09