"Поцелуй"

Часть 3. Глава 4.

    Джинни приехал домой ближе к закату с большими мешками готовой еды из любимого ресторана. Вечерело. Но ещё где-то пряталось солнце. Улицы терялись в синеве наступающей ночи, но редкая иллюминация и свет из домов кружили этот вечер в особом, медленном танце. Но Хван увидел его по-своему: тысячу вееров, украшенных цветами сакур, которые, раскрываясь игриво, исполняли особый танец Нихон-буё (яп. 日本舞踊).   Он был преисполнен этой неожиданной идеей, решив её использовать для оформления своей презентации картин с помощью мультимедийного проекта с использованием видеоинсталляций на стенах здания. И его основной концепт -это гармония, которая присутствовала между его новым стилем и принципами известнейшего музея в древних традициях японского искусства. Он шёл, все ещё вдохновленный словами самого Mr. Ёситака Фукуда, насколько тот был поражён его картиной «Река Кацура (яп. 桂川, кацура-гава) в золоте».    И ему в этот момент не хватало для вдохновения света, всепоглощающего солнца, его оранжевых бликов, его нежной белизны на небе. Но он не ожидал его увидеть в этот поздний вечер у себя дома. Он открыл дверь, вошёл в дом, осторожно положив вещи у двери, и тихо направился в главную комнату.     -Я никогда тебя не рисовал, жаль…-шептал он, дрожа в предвкушении и непрошенной улыбке на пухлых губах.   Самая красивая палитра в монохроме цветов терялась от нежного света уходящего солнца. Он лился свозь тысячи линий витражного стекла в окне на фигуру Феликса, что спал на футоне. Это сегодня было так тепло от нового обогревателя, и Ликс лежал обнажённый, чуть прикрывшись краем одеяла. Его тело отражало свет, что бродило по его коже, делая ее мерцающим. Он сейчас был как с картины, утонченности линий не было предела, но солнце продолжало его рисовать. Изгибы тела, тонкие руки, милый кости в нежном розовом оттенке бликовали, переплетаясь в бронзе от неуловимого движения при вдохе. Волосы разметались по подушке, но были видны нежные, влажные губы, которые он даже во сне слегка облизывал-было жарко. Хван пылал. Он снял пальто тихо, и сел у его ног.   Его руки были ещё холодные после улицы, этого и ждал Феликс, чуть простонав от прикосновений прохладных пальцев Хвана. Джинни нежно разминал его ступни, слегка поглаживая его ноги, жадно наблюдая из подлобья за дремлющим Феликсом.          -Я не сон, я здесь, но я бы хотел тебе сниться хоть иногда. - шептал он, с усилием продолжая массаж, закусывая нижнюю губу в томлении и щемящей тоске.         -Я теперь знаю, как закончить свою картину. На тебе столько золота, и я соберу его по частицам, чтобы она также сверкала, как ты сейчас,-горячо дыша, он стал медленно продвигаться над неподвижным телом Феликса, опираясь на руки. Он нависал над ним, довлел, но боялся до него дотронуться, чтобы не нарушить это божественное свечение и эту тишину. Солнце за окном напоследок озарило город как в последний раз, даря контрасты в морозном воздухе, разливаясь и теряясь в безграничном оранжевом свечении. Хван блуждал взглядом по телу Феликса, отмеряя на нём каждую точку на теле.      - Здесь только чего-то не хватает, верно? -дрогнув в милой дерзкой улыбке, он глубоко вздохнул, пронзая Феликса невероятным блеском в глаза.       -Поцелуя! - пролепетал Ликс, игриво захлопав глазами. Он резко повернулся в сторону Джинни, озаряясь нежнейшей улыбкой.        - Смотри как я умею,- сказал он ошеломлённому Хвану, и обхватив его тонкими руками за шею, он слегка притянул его к себе, чтобы подарить ему поцелуй бабочки. Джинни был на грани: Феликс так предельно был близок и касался его горячих губ своими длинными ресницами, часто моргая и создавая эффект касания крыльев бабочки в полете. Достаточно?