Если ангелы есть

Прошло всего пару дней с того злосчастного дня, но для Вокса они растянулись в бесконечную, вязкую череду серых часов и минут, наполненных лишь тяжестью и пустотой. Он лежал на кровати в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку, словно пытаясь спрятаться от всего мира, а главное — от самого себя. Вокс не думал, что всё так получится. Совсем не думал. Он всегда считал себя достаточно сильным, чтобы справляться с любыми ударами судьбы, но сейчас чувствовал лишь глухую, ноющую боль где-то глубоко внутри, словно его душа была изранена, а он сам — парализован этой болью. Обняв подушку крепче, он что-то неразборчиво бормотал себе под нос, словно вёл диалог с невидимым собеседником. Теледемон медленно сел на кровати, и сразу же по его телу пробежал холодок — на нём была лишь тонкая футболка да домашние шорты. Бросив подушку в сторону, он инстинктивно обхватил себя за предплечья, пытаясь согреться, и поморщился. В комнате было тихо и пусто, как и в его сердце. Он снова опустился на край кровати, чувствуя себя совершенно разбитым. Но долго сидеть без движения не получилось. Живот предательски заурчал, напоминая о том, что тело требует пищи, даже если разум и дух отказываются жить. Вокс тяжело вздохнул и, сунув ноги в мягкие тапочки, медленно побрёл к столу. По пути он щёлкнул пальцами — огромные панорамные окна тут же закрылись тяжёлыми шторами. Он просто не мог смотреть туда. Не мог и всё. Стоило ему представить вид за окном, как перед глазами тут же всплывали испуганные, полные ужаса лица Ведь и Вала. Их крики, их страх... это было невыносимо. Хотя... может, это и к лучшему. Пентаграмма теперь — лишь руины, кишащие полудохлыми наркоманами-грешниками. Что там было смотреть? Райские яблочки Люцифера? Мм... можно было бы. Горькая усмешка тронула его губы. Теле-лорд уже стоял у стола. На него с тарелки смотрел ещё тёплый бургер, рядом лежал кусок торта и стоял стакан с холодным чаем *«Липтон»* — Вельвет оставила ему еду. Винсент смутно помнил, как она приходила: он слышал её шаги, чувствовал её присутствие, но лица не запомнил — тогда он просто уткнулся лицом в подушку, не желая никого видеть. > «— Только попробуй не съесть! Если я увижу вместо тебя труп в следующий раз, мы оплакивать тебя не будем!» Вокс улыбнулся самой мягкой улыбкой, на какую только был способен сейчас, и отвёл взгляд. Почему они беспокоятся за него? Им разве не должно быть всё равно? Эти ужасные мысли кружили в его голове, словно акулы в тёмной воде, готовые разорвать на части всё хорошее, что ещё оставалось в его душе. А хорошего там и так было уже совсем немного. Он сел на стул и откусил тёплый бургер. Вкус был приятным — знакомым, родным. Винс кусал ещё и ещё, наслаждаясь адской смесью специй и мяса, словно пытаясь заглушить внутреннюю пустоту хотя бы этим простым удовольствием. Но трапеза быстро кончилась. Вокс выкинул упаковку в корзину и взял в руки чашку с чаем. Он повернулся лицом к своему стенду с наградами и кубками — символами былых побед — и стал медленно пить горький зелёный чай. Он терпеть не мог этот сорт, но сейчас это было неважно. Вдруг дверь его комнаты распахнулась без стука. Вокс вздрогнул и резко обернулся. На мгновение он подумал, что это Вель или Ваш — кто ещё мог так бесцеремонно врываться к нему? Но в дверях стояла она — экзорцист с копьём в руке. Её голос прозвучал властно и твёрдо: — Винсент Уиттан, собирайте всё необходимое и выходите. Вас ожидает верховный Серафим Сера.