И увижу я твоё обнажённое тело

Увижу я твоё обнажённое тело И всё равно останусь. Так останься со мной в ответ. Песня «I will» Mitski

***

Если бы Гарри пришлось назвать любимое место или вещь в новёхоньком доме Волдеморт — подарке от одного из самых ретивых последователей — то ответила бы она, не раздумывая. Чудесный сад. Немыслимая библиотека. Да раздери всех Мордред, даже полы здесь великолепны; причудливая мозаика тянется от одного крыла дома к другому. Но с этим ничего не сравнится, думает она, запрокидывая голову на бортик ванны. За прошедшие пять месяцев с тех пор, как Гарри впервые влетела в открытое окно кабинета Волдеморт, чтобы принять, наконец, предложение, данное много лет тому назад, она приняла ванн больше, чем за всю жизнь. С довольным вздохом Гарри глубже погружается в воду и позволяет себе закрыть глаза. Всего на секундочку, говорит она себе, пока тёплая вода смывает прочь все невзгоды. Всего секунду можно позволить себе передохнуть. Когда Гарри открывает глаза, то видит Волдеморт, что наблюдает за ней, облокотившись о дверной проём. Гарри смело глядит в ответ, чувствуя знакомое, щемящее тепло в груди, которое кружит голову всякий раз при виде неё. — И давно ты там стоишь? — спрашивает она. Волдеморт пожимает плечами: с такой небрежной элегантностью, что застаёт Гарри врасплох. — Вовсе нет, — отзывается она и заходит, неслышно ступая босыми ногами по мраморному полу. — Кажешься довольной. Гарри счастливо вздыхает и сползает в воду ещё чуточку ниже: та теперь плещется у самого её подбородка. — Так и есть. — Мне лучше уйти? — Нетушки, — ухмыляется Гарри. Она сгибает ногу, так что теперь её голая коленка кокетливо выглядывает из воды. — Составишь мне компанию? — Хм-м-м… — Волдеморт склоняет голову набок и прищуривается. — Не желаю нарушать твой покой. — Уже нарушила, — хохочет Гарри — Да и не поместимся мы вдвоём. Гарри тут же садится и прижимает коленки к груди. — А вот и поместимся. — И я вся в грязи. Пускай тёмная мантия скрывает почти всё её тело, женщина понимает суть сказанного, лишь взглянув на элегантные руки. Под ногтями чернеет грязь, словно бы Волдеморт копалась в саду Гарри. Впрочем, она слишком хорошо знает свою возлюбленную, чтобы поверить в столь невинное объяснение грязи. — Как удачно, что мы в ванной, — тянет Гарри. Она машет в сторону флаконов с изысканными лосьонами, гелями и мылом, которых у Волдеморт — скрытой гедонистки, между прочим — всегда имеется в избытке. — Здесь и мыло найдётся, и вода, и вообще, что хочешь. Волдеморт вздыхает. — Мерзавка, — бормочет она, отведя взгляд. Гарри и не думает обижаться: слишком много нежности в этом грубом слове. — Это просто предложение, — говорит она, потому что считает важным давать выбор. — Меня бы такой исход порадовал, только и всего. Волдеморт вздыхает снова, и Гарри мысленно празднует победу. Она смотрит на воду с улыбкой, пока слушает шуршание ниспадающих одежд Волдеморт. Когда же она залезает в ванную, по воде бегут круги, но ни раздаётся даже самого тихого всплеска. Подняв голову вновь, она видит перед собой Волдеморт, которая напоминает странную, худую и угловатую горгулью и пытается уместить свои длинными руки и ноги так, чтобы те скрылись под водой. Гарри бесстрашно наблюдает за её стараниями и поглаживает край ванны, представляя под своими пальцами свод чужих позвонков. — А теперь что? — бесстрастно спрашивает Волдеморт, сгорбившись в воде. Гарри выпрямляется и подползает ближе. — Дашь руку? — спрашивает она, протягивая ладонь. Волдеморт бросает на неё подозрительный взгляд, но всё же делает, как просит Гарри. Медленно, осторожно Волдеморт касается пальцами её ладони, и Гарри привычно светится любопытством и удовольствием, изумляясь контрастом тонких, длинных рук любимой и своими собственными. Кожа Гарри испещрена шрамами, пальцы неровные, точно их ломали множество раз о тяжёлые челюсти, а ладонь Волдеморт изящна и по-своему элегантна, как, впрочем, и остальное её тело. Затаив дыхание, Гарри опускает руку Волдеморт в тёплую воду, массируя тыльную сторону ладони. Пускай Лорд Волдеморт и сильнейшая среди волшебников и ведьм Британии, её рука кажется удивительно хрупкой. Словно Гарри держит крохотную птичку; одно неверное движение — и сломаются крылья. С трудом сглотнув невесть откуда взявшийся ком в горле, Гарри вновь вспоминает, как дышать. Сосредоточенно она вновь вытаскивает руку Волдеморт из воды, поглаживает костяшки, пока с их кожи стекает вода, и прикусывает губу в изнеможении, когда тонкие пальцы едва заметно вздрагивают. Её ногти больше напоминают когти: тёмные, изогнутые — идеальное орудие, чтобы разрывать плоть. С ними Гарри тоже обращается бережно. Она дотягивается до бруска мыла, не отпуская руки Волдеморт. Медленно, аккуратно, она вычищает грязь из-под каждого ноготка, а сердце её бьётся всё быстрее и быстрее от каждого еле слышного вздоха Волдеморт. Гарри отпускает руку Волдеморт лишь на мгновение, чтобы намылить и себя тоже, а затем снова хватается за чужую ладонь. — Люблю твои руки, — признаётся она. Волдеморт фыркает, но до того тихо, что почти сливается с дыханием. — Не веришь мне? — спрашивает Гарри, массируя намыленными пальцами руку Волдеморт: по ладони к запястью и выше. — Не стоит этим заниматься, — замечает Волдеморт. — Почему же? — удивляется Гарри, напоследок погружая чужую руку в воду, чтобы смыть мыло. — Ты прекрасно знаешь, на что способны эти руки. Разве этого недостаточно? — Хм, — Гарри выуживает из воды другую руку Волдеморт, подносит к губам и целует самые кончики пальцев, хотя под ногтями по-прежнему чернеет грязь, а может, даже кровь. — Прекрасно знаю, да. Ладонь Волдеморт дёргается, словно хочет вырваться. С ухмылкой Гарри кусает костяшку чужого пальца. — Не указывай мне. — Гарри… — Я буду ласкать твои руки, как сама того пожелаю, ясно? Волдеморт отводит взгляд. — Как хочешь. Зная, что это заведомо проигрышная битва, Гарри хмуро возвращается к своему занятию. Однажды, твердит женщина себе. Однажды она признается в своих чувствах, и Волдеморт не станет сомневаться. От мысли об этом Гарри приходится сдерживать радостную улыбку. Время у них, в конце-то концов. Они справятся — вместе. Закончив с другой рукой, Гарри позволяет Волдеморт отшатнуться к дальнему краю ванны и скрестить руки на груди. — Ну что, довольна? — спрашивает Волдеморт. — Зависит от тебя, — в тон ей отвечает Гарри. — Неужели? — смиренно протягивает Волдеморт, хотя пока и не знает, что именно женщина собирается сказать. Справедливо — ей и впрямь остаётся лишь смириться, думает Гарри с усмешкой. — Позволишь ли ты мне… лишнего. Волдеморт вздыхает вновь, но когда Гарри жестом просит её повернуться, слушается. Женщина упирается коленями в дно ванны и берет другой брусок мыла. Точными, выверенными движениями она моет Волеморт от позвоночника до плоской груди — всё, что не прячется под водой. Когда же остаётся лишь голова и шея, Гарри вновь густо намыливает ладони и принимается энергично массировать сначала чужую кожу, а после и голову. При первом же прикосновении к затылку Волдеморт громко стонет, отчего возглас проносится по ванной эхом. А затем сутулится: словно бы смущена стоном или чувственностью, которую так яро скрывает. Гарри лишь ухмыляется втихомолку и вновь принимается за дело — на сей раз медленно, размеренно, и постепенно — она и не заметила бы, если бы не знала это тело, как свои пять пальцев, Волдеморт снова расслабляется. — Обожаю слушать твои стоны, — проговаривает Гарри, хорошенько массируя голый затылок Волдеморт, пока та не откидывается на женщину всем весом. — Я не… — возражает Волдеморт, но обрывает себя нечленораздельным шипением. Гарри довольно мурлычет в ответ, чмокает возлюбленную за ухом и прекращает массаж, чтобы дать той немного прийти в себя. — Я рядом, — успокаивающе шепчет Гарри, — не торопись. Долгое время Волдеморт пытается отдышаться. А затем резко разворачивается к Гарри, нависает и забрызгивает пол ванны водой, оскалившись в неприятной усмешке. — Для чего это всё? Гарри выдыхает с неподдельной нежностью: — Хочется мне. — Лгунья, — дрожа, шипит Волдеморт. Гарри не особо удивлена чужому недоверию, но слишком давно Волдеморт не реагировала так остро на краткое мгновение собственной уязвимостью. А ведь она надеялась. Ну ладно. Ничего страшного. — Я не вру. — Тогда ты дура. — Вполне может быть, — Гарри протягивает руку к груди Волдеморт и чувствует трепыхание чужого сердца. — Или я просто люблю тебя. Волдеморт шипит вновь, так заполошно, словно эти простые слова вонзились ей в живот раскалённым железом. — Быть не может. — Почему же? — мягко спрашивает Гарри. — Посмотри на меня, — велит Волдеморт. И Гарри слушается: скользит взглядом по бледному телу, угловатости и неестественности форм. Под каплями воды переливается чешуя, украшающая её плечи и рёбра. А красные глаза будоражат пламенем. Гарри встречается с ней взглядом вновь, но, чтобы ни пыталась Волдеморт найти в её глазах, всё тщетно. Зарычав, она хватает Гарри за руку и поднимает от груди к своему лицу, пока под подушечками пальцев не оказываются острые скулы, щёлки носа и тонкие губы. — Быть не может, — повторяет Волдеморт, на сей раз глуше. Гарри позволяет себе смягчиться, потухнуть разгорающемуся гневу и рвущимся с языка нравоучениям. Она прижимает ладонь к чужой щеке, оглаживает большим пальцем подбородок. — А вот и может. Волдеморт издаёт звериный рык: ни единого слова. Она отпускает руку Гарри, и та пускает её на своё колено. Придётся выжидать. — Я создала это тело, дабы обрести могущество, — говорит ей Волдеморт. — Знаю, и ты поистине могущественна, — Гарри склоняет голову набок, любуясь тем, как поднимается и опускается грудь Волдеморт в такт дыханию, вспоминая, как прижималась к ней ухом, чтобы послушать биение сердца. — Только это вовсе не мешает тебе оставаться красивой. Волдеморт фыркает: зло, недоверчиво. — Оставь эти россказни, — сухо парирует она. — Я прекрасно осознаю, как выгляжу. И знаю, о чём думают окружающие, когда видят меня, все они… Гарри перебивает любимую прежде, чем та успела зайти в своих словах слишком далеко. Несмотря на всю свою гордость, Лорд Волдеморт — существо, удивительное склонное к неуверенности в себе. Так всегда было. Так что лучше сразу остановить её. — Мне нравится твоё тело, — слова Гарри искренние. Она тянется ногой к бедру Волдеморт, скребёт пальчиками по нежной коже. — Его сотворила ты, и оно совершенно. — Да как ты можешь… — Оно и есть ты, — просто говорит Гарри. Женщина упирается ногами в ванну по обе стороны от бёдер Волдеморт и обхватывает чужие голени чуть ниже колен. Прежде, чем та успевает опомниться, Гарри тянет её за ноги, опуская глубже в воду, пока та не коснулась головой её подбородка. — Оно и есть ты, — повторяет Гарри. Оглаживает чужие бёдра, пробегает пальцами по рёбрам, проходится по спине, обхватывает плечи и прижимает возлюбленную к себе, пока их груди не соприкоснулись, и она не почувствовала её дыхание. — Этого мне вполне достаточно. Вскоре женщины расцепляются и отодвигаются к противоположным краям ванны, скрестив ноги. Перед Гарри Волдеморт, наконец, может расслабиться, насладиться теплом воды, которая никогда не остынет — спасибо согревающим чарам, наложенным прямо на ванну. Глаза её закрыты, чем Гарри нагло пользуется, чтобы полюбоваться вдоволь. — Перестань так на меня смотреть, — неожиданно мягко упрекает Волдеморт, так и не открыв глаза. Гарри прикусывает губу, а затем улыбается, не сводя с неё взгляда. — Как? — невинно спрашивает она. Губы Волдеморт кривятся в оскале: словно она боится, что Гарри поднимет её на смех. Страх этот глубок, и Гарри не может её винить. Поэтому терпит чужое недоверие, пока не придумает что-нибудь новенькое. Волдеморт резко подаётся к ней, отчего вода переливается за край ванны, и замирает в миге от касания. Гарри замирает: не вздрагивает. Волдеморт прижимает ладонь к её щеке, гладит губы большим пальцем. Обычно её кожа холодна, но тепло воды согрело прикосновения. Волдеморт глядит на Гарри широко раскрытыми глазами, мерцающими алым. Гарри позволяет ей эту шалость. И ждёт, терпеливо. С потаённой любовью. — Вот так, — наконец, тихо проговаривает Волдеморт. Гарри нахально ухмыляется, отчего палец возлюбленной сползает ей на зубы. — А, вот о чём ты. Боюсь, ничем не могу тебе помочь, — смеётся она. — Уж извини. Волдеморт фыркает. — Звучит неискренне. — Да уж, — кивает Гарри. — Совершенно неискренне. Волдеморт хватает Гарри за затылок и притягивает к себе, вынуждая оседлать её бедра и прижаться лицом к костлявому плечу. — Чего творишь? — глухо спрашивает Гарри — говорить немного мешает чужое плечо. — Если не перестаёшь глазеть, — властно заявляет Волдеморт, — то делай это так, чтобы я не видела. Гарри хохочет и придвигается ближе, чтобы обнять любимую за плечи. — Люблю тебя, — повторяет она: ей никогда не надоест, потому что это самая настоящая правда. Волдеморт замирает, но теперь не пытается вырваться. — Я… — она осекается, не дав себе сказать большего. Гарри знает, что сейчас любимая мечтает спрятаться или, пожалуй, что-нибудь сломать. Но всё равно продолжает крепко обнимать её. — Всё хорошо, — говорит Гарри, потому что это тоже правда. — Просто скажи, что знаешь. — Знаю, — эхом отзывается Волдеморт. — Знаю, только… — Не переживай, — Гарри отстраняется, ровно настолько, чтобы охватить дорогое лицо руками и поцеловать в самый уголок рта. — Всё хорошо. Всё и правда хорошо, Гарри в этом уверена. И, быть может, однажды станет только лучше.