Here's To The Secrets We Cannot Keep

      Лиам понял, что с ним что-то не так, в тот самый момент, когда впервые поцеловал Хейден. Ну, не в самый первый раз, конечно, потому что тот поцелуй был коротким и нежным, и Лиам был сосредоточен на том, чтобы избавить ее от боли. А вот когда их поцелуи стали более страстными… Лиам знал, что должен чувствовать что-то большее, желать большего — он чувствовал реакцию Хейден и должен был чувствовать то же самое, но… Ничего не происходило. Оглядываясь назад, Лиам понимает, что должен был почувствовать себя не таким, как все, еще в подростковом возрасте. Все в его команде по лакроссу постоянно говорили о девушках или парнях и о том, что они хотят с ними делать, хвастались своими похождениями, а Лиаму это было неинтересно: он просто не мог представить себя в постели с кем-то.       Дело не в том, что ему не нравился физический контакт — он любил объятия и ласки, нежные поцелуи. Проблема была в том, что, когда страсти накалялись, ему становилось как-то… не по себе. Это было… неправильно — вот единственное слово, которым можно описать это чувство. Лиам не мог получать от этого удовольствие, хотя знал, что должен. И он очень старался. Заставлял себя целовать Хейден так же, как она целовала его, снова и снова повторял себе, что все хорошо, пытался убедить себя, что наслаждается каждой секундой происходящего. Но, несмотря ни на что, он не мог лгать самому себе, не мог заставить свой мозг работать так, как ему казалось правильным. Единственным плюсом всей этой истории с ужасными врачами и Тео, оказавшимся врагом, было то, что у них с Хейден не было много времени, чтобы разобраться в своих отношениях.       Но в конце концов это стало неизбежным, и как бы Лиам ни пытался себя подготовить, как бы ни старался убедить себя, что все в порядке, его первый раз с Хейден все равно был отвратительным. Он любил ее, правда любил, но просто не мог вынести того, что происходило между ними. Ему было 16 лет, и это должно было быть единственным занимающим его мысли занятием, если бы не вся эта сверхъестественная драма, развернувшаяся вокруг них. Это было то, чего он должен был хотеть больше всего на свете. То, чего хотели все его сверстники. И Лиам не хотел разочаровывать свою девушку, заставлять ее чувствовать, что она нежеланна или непривлекательна. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, что у него есть возможность заниматься сексом, но он ею не пользуется. Поэтому Лиам сделал то, что сделал: заставил себя заняться сексом со своей красивой девушкой, делая вид, что ему это нравится. Он знал, что, по крайней мере, разыгрывает хорошее шоу, потому что Хейден никогда ничего не говорила об этом. И, к счастью, при их жизни у них было не так уж много времени на секс, потому что все они пытались просто остаться в живых и все такое.       Лиаму удавалось избегать близости с Хейден, насколько это было возможно, не вызывая подозрений. На самом деле это было несложно, потому что сначала ему нужно было остановить очередного суперзлодея, одержимого идеей уничтожить Бейкон-Хиллс, а потом спасти Мэйсона и быть рядом с ним, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, пока он приходил в себя после превращения в Зверя. Хейден с пониманием отнеслась к тому, что Лиам проводит свободное время со своим лучшим другом, а не с ней.       Но время шло, и все было спокойно. По крайней мере, так им казалось. Кто знает, как долго Призрачные всадники рыскали по городу, похищая людей, прежде чем кто-то заметил неладное. В конце концов, им потребовался не один день, чтобы понять, что Стайлз пропал. Все эти недели Лиам страдал. Но он скрывал это так хорошо, что никто не замечал его ненависть к себе из-за того, что он не может чувствовать то же, что и все остальные. Он не мог быть нормальным, несмотря на все свои уловки. Лиам всегда задавался вопросом, почему он такой сломленный; как будто вселенной было мало того, что он оборотень с РПВ. Может быть, таким ему и суждено было быть: всегда сломанным, никогда не нормальным, никогда не в порядке. Лиам мог сколько угодно притворяться, но правда в том, что ему не нравилась такая жизнь, и казалось, что он никогда не будет счастлив — по крайней мере, в отношениях, — если будет заставлять себя делать то, от чего его тошнит.       К счастью, мир снова перевернулся с ног на голову, когда они всё же осознали, что что-то не так, и после этого уже не было времени на отношения и секс. Они все постоянно бегали, пытаясь понять, с чем столкнулись, и вспомнить о Стайлзе. В какой-то момент Лиам осознал, что Тео на самом деле вернулся с того света и охотно им помогает. Что-то в их отношениях изменилось, сдвинулось с мертвой точки. Он привязался к Тео, которого незадолго до этого сам же и вытащил из-под земли. Наверное, потому что какое-то время они сражались с Призрачными всадниками вдвоем. По всей видимости столкновение лицом к лицу со смертью действительно создает особую связь между людьми, даже если раньше они были врагами.       Но дело было не только в этом. В тот момент, когда Тео усмехнулся и сказал, что будет приманкой, Лиам понял, что все уже никогда не будет по-прежнему. Он был в замешательстве от собственного отчаяния, когда все, что он мог делать, — это стоять в лифте и слушать, как в коридоре эхом разносятся выстрелы, а потом наступает тишина. Лиам мог бы списать поступок химеры на нежелание оставаться в одиночестве, но Тео Рейкен, пожалуй, был последним человеком, который мог бы этого бояться.       Справедливости ради, остаться последним выжившим было на самом деле страшно. И всё же это было проще, чем признаться самому себе, что ему небезразличен человек, который пытался заставить его убить Скотта, а после сделавший это сам, пусть и временно. Облегчение, которое Лиам испытал, когда появился Тео, живой и невредимый, и снова спас его, было вызвано тем, что он знал: он больше не один. Вскоре Тео перестал занимать его мысли, и он снова сосредоточился на Хейден, на их воссоединении, на спасении ее и всех остальных. Не успели они опомниться, как город был спасен и жизнь в нем вернулась в привычное русло — насколько это было возможно в Бейкон-Хиллс. Старшие члены стаи собирались поступать в колледж, оставив Лиама за главного. С возвращением нормальной жизни в городе наладились и его отношения, а вместе с ними и чувства, о которых он смог забыть в те напряженные моменты. Лиаму напомнили о том, насколько он сломлен, и о том, как он борется со своими чувствами всякий раз, когда отношения с Хейден становятся слишком напряженными.       А потом она уехала.       Облегчение, которое Лиам испытал, когда Хейден с ним рассталась, стало его самым большим позором. Он любил ее, правда любил, и ему было больно, когда она ушла. Лиам хотел бы, чтобы Хейден осталась с ним навсегда, но в то же время понимал, что она ушла, чтобы защитить свою сестру. Он никогда бы не бросил свою стаю, но Хейден была не такой, как они, не такой, как Лиам. Она никогда не была так близка со стаей, как Лиам, возможно, потому, что она была химерой и пришла в стаю только ради Лиама. А сестра была для нее единственной семьей. Скорее всего, именно поэтому Хейден решилась на такой шаг. Бета понимал ее желание защитить единственного человека, который был рядом с ней всю жизнь. Честно говоря, если бы Лиам знал, как защитить своих родителей, оставаясь при этом в стае, он бы тоже сделал все, что в его силах. Но у Хейден хватило смелости уехать, пожертвовать властью и безопасностью ради сестры. Лиам знал, что ей было нелегко. И он немного восхищался ее поступком. Уход Хейден причинил ему такую боль, что он не мог думать ни о чем другом, но в глубине души Лиам хранил тайну, которую держал под замком. И теперь ему казалось, что с него свалился огромный груз, что теперь он может не волноваться, что ему больше не придется заниматься с ней сексом. И Лиам радовался этому. Но вместе с радостью пришло чувство вины.       Лиам по-прежнему был сломлен, по-прежнему не мог наслаждаться тем, что, казалось, любили и обожали все вокруг. Но, по крайней мере, ему не нужно было притворяться, не нужно было испытывать отвращение, которое он испытывал всякий раз, когда обстановка накалялась. И ему не нужно было нести с собой чувство вины. К счастью, никто не знал постыдную тайну Лиама, и все списывали его плохое настроение на то, что он был убит горем из-за отъезда Хейден. И это была правда. Но не вся.       Однако вскоре у Лиама не осталось времени предаваться страданиям, потому что началась война с охотниками и проявился Анук-ите. Все они сражались не на жизнь, а на смерть, отчаянно пытаясь пережить каждую атаку и спасти Бейкон-Хиллс. К тому же Тео вылез из своего убежища и был рядом на каждом шагу: то злил Лиама, то спасал его, то успокаивал. Не успел Лиам оправиться после всей этой истории с Хейден, как уже потерял голову. Даже когда воцарился мир, он мог думать только о Тео. То, как химера улыбался, говоря «пять», то, как он посмотрел на Лиама в лифте, то, как он обращался с Гейбом, когда забрал его боль. Позаботился о том, кто пытался его убить. Лиам знал, что сам бы так не смог. Не нужно было быть гением, чтобы понять, почему Тео смог сделать так, чтобы последние мгновения жизни подростка прошли спокойно. Тео видел в нем себя — ребенка, которым манипулируют непонятные ему силы, заставляя совершать неправильные поступки.

***

      Больше всего на свете Лиаму хотелось быть в объятиях Тео. И в последнее время каждый раз, когда они виделись, Лиам чувствовал, как между ними нарастает напряжение. Рано или поздно оно вырвется наружу, и что-то обязательно случится. Разумнее всего было бы держаться подальше, но Лиам не мог не тянуться к старшему парню. В нем было что-то такое, от чего он не мог просто отмахнуться. Тео запал ему в душу, хорошо это или плохо. Может быть, дело в том, что он всегда как-то выкручивался из всякого дерьма. Лиам восхищался этим. Конечно, бывали случаи, когда выживание химеры стоило жизни другим, но Тео никогда не сдавался и всегда сражался изо всех сил, чтобы остаться в живых. И наблюдать за тем, как он борется за Лиама, было поистине впечатляюще. В последующие месяцы после встречи с Анук-ите Лиам понял, как Тео столько лет выгрызал свою жизнь у Ужасных Докторов. С ним приходилось считаться.       Лиам осознавал, что разумнее всего будет держаться от Тео на расстоянии, по возможности избегать его, чтобы подавить зарождающуюся влюбленность, пока не стало слишком поздно. Пока он не влюбился в человека, который никогда не будет принадлежать ему, если только он сам не пожертвует собой ради этих отношений. В теории это был простой и надежный план: в конце концов, Тео никогда не появлялся рядом, если только на горизонте не маячила очередная катастрофа. Но теория не учитывала, что Тео живет в своем грузовике. Разумеется, Лиам не мог просто так оставить все как есть, поэтому после разговора с родителями ему удалось убедить их разрешить Тео переехать в гостевую спальню. Уговорить самого Тео оказалось сложнее, и он согласился только после того, как Лиам дал понять, что это временно, максимум на несколько месяцев, пока он не найдет работу и не накопит достаточно денег, чтобы снять собственное жилье.       Излишне говорить, что все его попытки держаться подальше от Тео, чтобы не поддаться чувствам, пошли прахом. Лиам очень старался, но все было тщетно. Химера притягивал его. Не говоря уже о якоре — Лиам недавно узнал, что Тео был его якорем, но, вероятно, так было с самого начала войны с охотниками. Он все чаще смотрел телевизор вместе с химерой, предлагал поиграть в видеоигры. Их руки соприкасались, и от этого по телу Лиама пробегала дрожь, хотя он понимал, что никогда не поддастся чувствам. В конце концов, он был сломлен, и сближаться с Тео не имело смысла. Это только привело бы к разбитому сердцу. Лиам уже представлял, как снова возненавидит себя за то, что каждое прикосновение Тео будет напоминать, что с ним что-то не так. Какое облегчение Лиам испытывал, когда этого не происходило, когда он мог наслаждаться чем-то другим в отношениях, потому что его так поглощала эта одна-единственная мысль, что кожа покрывалась мурашками.       Приближаться к Тео было страшно: химера видел его насквозь и понимал так, как никто другой. Казалось, что его пронзительный взгляд проникает внутрь сердца Лиама, и Тео готов раскрыть все его секреты. Даже те, которые Лиам оберегал больше всего на свете. Даже… тот, о котором он не хотел думать.       Хотя в совместной жизни были и свои плюсы: например, возможность наблюдать за тем, как бывший убийца пытается жить нормальной жизнью. Это было захватывающе: Лиам впервые имел возможность наблюдать за тем, как Тео ест хлопья… В то же самое время это было одно из самых странных зрелищ, которые он когда-либо видел: Тео с растрёпанными и неуложенными волосами, спадающими на сонные глаза, в серых спортивных штанах и рубашке, зевает с набитым ртом, а по его лицу стекает молоко. Спустя время они оба перестали обращать на это внимание.       С каждым днем они сближались все сильнее. И с каждым днем Лиаму хотелось сбежать, потому что он понимал, к чему все идет. Они с Тео… Они были не просто друзьями. Лиам изо всех сил старался держаться от Тео подальше, но что бы он ни делал, в конце концов они оказывались рядом, искали друг друга, словно ничего не могли с собой поделать. Чем ближе они становились, тем страшнее становилось Лиаму. Он был слишком сломлен, чтобы позволить этому случиться, слишком напуган тем, что может произойти, и эта мысль сковывала его, не давая сблизиться с Тео. Это могло закончиться только двумя вариантами: либо Лиам будет несчастен в очередных отношениях с человеком, который ему небезразличен, либо Лиам причинит боль Тео, оттолкнув его и заставив поверить, что он ему не нужен. Это изматывало, а бета просто хотел наслаждаться жизнью и перестать постоянно беспокоиться о том, что может случиться, перестать чувствовать себя сломленным. Он просто хотел жить.

***

      В последнее время Лиам твердил себе, что, что бы ни происходило между ним и Тео, все будет хорошо. В конце концов, химера был парнем, и, возможно, в этом была проблема с Хейден. В глубине души Лиам понимал, что обманывает себя: он всегда был готов к тому, что его будут привлекать парни. Его и раньше привлекали парни. И вряд ли это было причиной его проблем с Хейден. Но Лиам цеплялся за эту надежду, потому что, может быть, тогда он смог бы быть с Тео. Он больше никогда не будет беспокоиться о своих проблемах с сексом. Он просто будет блаженно счастлив с парнем, который ему нравится.       У жизни были на него другие планы.       Неизбежно настал день, когда бета и химера наконец дали волю тому, что происходило между ними. Все началось с того, что они, как обычно, валялись на кровати Лиама, смеялись и поддразнивали друг друга, играя в видеоигры.       После очередного раунда Лиам не смог сдержать улыбку, глядя на Тео, и у старшего парня перехватило дыхание. Он не сводил глаз с лица Лиама. Из-за их близости Тео осмелел и провел пальцем по челюсти беты. Как будто он что-то проверял, ожидая реакции, прежде чем открыть рот.       — Мне нравится, когда ты так улыбаешься, ты словно лучик солнца, — низким голосом пробормотал Тео, и Лиам почувствовал легкость во всем теле. Он был не в состоянии отвести взгляд от горящих глаз химеры и ничего не мог с собой поделать: в следующую секунду его губы нежно коснулись губ Тео, а руки вцепились в рубашку химеры, притягивая его ближе.       В этот момент все было идеально: Тео отвечал на его поцелуй, и мягкое прикосновение его губ к губам Лиама было таким приятным. Это было все, что ему было нужно, и он с наслаждением вздохнул в ответ на поцелуй. На секунду Лиаму показалось, что он все-таки был прав: проблема была в том, что Хейден — девочка, а не в нем самом. Рука Тео скользнула ему на затылок, запуталась в волосах беты, притягивая его ближе, пока поцелуй Тео становился все более страстным, а его губы — все более настойчивыми на губах Лиама. Все снова рухнуло, это было уже слишком. Когда Лиам почувствовал язык химеры на своих губах, все перевернулось с ног на голову, все изменилось. Он просто не мог. Только не снова. Это было неприятно, как будто… Этого не должно было случиться, и Лиам не мог снова пройти через это. Как бы он ни старался быть тем, кого искал Тео. У него ничего не вышло. Он оттолкнул парня, вскочил с кровати и встал на ноги.       — Я не могу этого сделать. Я… я не могу.       Тео застыл на кровати, раскинув руки в стороны, с открытым ртом и растерянным выражением лица, пока до него не дошло, что Лиам просто его не хочет. По крайней мере, он так решил. Этот взгляд разбил Лиаму сердце. Именно этого он отчаянно пытался избежать, держась на расстоянии. В любом случае, все это было бессмысленно. Что сделано, то сделано. Каждая клеточка его тела кричала, что нужно пойти и обнять химеру, заверить его, что он ему нравится, но… Он не мог. Что бы это дало? В конце концов, Лиам не мог дать Тео то, чего тот хотел.       Бета почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, развернулся и вышел из комнаты, направившись к входной двери, прежде чем Тео успел что-то сказать. Ему нужно было выйти, подышать свежим воздухом, побыть одному.       Он мог только догадываться, о чем его химосигналы говорили химере.       Лиам выбежал за дверь, слыша, как Тео зовет его по имени. По его лицу текли слезы. Что он наделал? Не надо было целовать другого парня. Теперь все испорчено, он разрушил свою дружбу с Тео.       Через неделю Тео съехал. Лиам знал, что это было запланировано заранее, ведь все это время химера жил у них временно, пока не встанет на ноги. Не потому, что родители беты не разрешали ему оставаться столько, сколько он хотел, а потому, что Тео нужна была независимость. Ему нужно было строить свою жизнь самостоятельно. Лиам понимал, что после всего, через что Тео пришлось пройти, ему было трудно поверить, что о нем кто-то беспокоится. Химере было непросто принять помощь Лиама, рассеянное внимание Дженны и безусловное радушие Дэвида.       Бета был рад, что Тео, по крайней мере, остался с ними до тех пор, пока не нашел себе удобное жилье, а не самое дешевое, чтобы поскорее съехать из дома, который открыл перед ним свои двери. Лиам не мог отделаться от мысли, что случившееся на прошлой неделе заставило Тео пытаться съехать как можно быстрее, ведь тогда химера еще даже не присмотрел себе квартиру.       Теперь все было по-другому: больше никаких импровизированных видеоигр по возвращении домой, больше никаких совместных просмотров фильмов, больше никакой помощи с домашним заданием по биологии. Ничего. Лиам знал, что это полностью его вина: всю неделю после поцелуя, когда Тео еще жил с ними, бета избегал его, как чумы, прятался в своей комнате, не отвечал на звонки и сообщения. Послание было предельно ясным. Тео, наверное, решил, что Лиам больше не хочет иметь с ним ничего общего. Что было как никогда далеко от истины.       Лиам и не осознавал, сколько времени проводил с химерой, пока не перестал этого делать. Одиночество, которое он чувствовал с тех пор, как они поцеловались, давало о себе знать. Лиам скучал по тому, что дома его ждал кто-то, с кем можно было провести время, даже если это был всего лишь Тео, который забирал его с тренировки. Он скучал по красивому лицу старшего парня, по тем маленьким прикосновениям, которыми они обменивались, когда тусовались вместе. Скучал по редким улыбкам, которые он получал от химеры. Он скучал по Тео. И будет скучать до тех пор, пока химера не забудет, что они когда-то целовались, потому что Лиам не мог заставить себя встретиться с ним лицом к лицу и объясниться. Он просто надеялся, что до тех пор им не придется столкнуться с очередной сверхъестественной катастрофой, типичной для Бейкон-Хиллс.       Он просто боялся объяснять Тео, почему сбежал, а врать химере было нельзя. Одна мысль о том, что он раскроет свою слабость, приводила Лиама в ужас. Что бы сказал Тео? Лиам не был уверен, что сможет пережить отказ, ведь все, чего он хотел, — это сделать Тео счастливым и быть с ним рядом, даже несмотря на то, что это никогда не случится. Если он не признается Тео, ему не нужно будет слышать, как тот говорит, что не хочет иметь с ним ничего общего. Возможно, это глупо и лишь оттягивает неизбежное, но Лиам просто не мог заставить себя позволить разбить себе сердце.

***

      Прошла еще неделя, в течение которой Лиам даже не упоминал имени Тео, и Мэйсону надоело, что его лучший друг избегает разговоров о химере и явно хандрит. Возможно, Лиаму требовалось больше времени с лучшим другом, чем раньше, ведь его привычный напарник по видеоиграм исчез. Если бы на его телефоне не отображались пропущенные звонки, непрочитанные сообщения и проигнорированные голосовые, можно было бы подумать, что Тео действительно исчез, ведь Лиам так старательно его избегал. С тех пор как Тео съехал, он ни разу его не видел. Единственными доказательствами того, что химера все еще в городе, были обсуждающие его Дженна, Мейсон и Кори. Черт, Лиам даже не знал, где Тео сейчас живет. И это было больно. Лиам потерял не только Тео и все, что он значил для него, все, что происходило между ними, но и просто друга. Лиам знал, что во всем виноват сам, и все, что ему нужно было сделать, — это взять трубку и поговорить с другим парнем. Он был почти уверен, что мог бы просто попросить Тео сделать вид, что ничего не произошло, и химера бы не возражал. Но Лиам не мог заставить себя это сделать. Потому что, что бы они оба ни думали, дружбы между ними было бы недостаточно. Так что вместо Тео с его саркастическими комментариями, нежными прикосновениями и странным, учитывая то, что большую часть жизни химера провел в канализации, талантом к видеоиграм, Лиам лежал в постели с Мэйсоном, как и в старые добрые времена, ещё до того, как его укусил Скотт.       — Ты наконец-то собираешься об этом поговорить? — спросил Мейсон, когда его персонаж на экране снова погиб.       — О чем ты хочешь поговорить? — Лиам прекрасно понимал, что имел в виду Мейсон. Он знал, что этот разговор неизбежен, но надеялся, что его лучший друг, быть может, отложит его на какое-то время.       — Что бы с тобой ни происходило… Что бы ни случилось у вас с Тео… — судя по всему, Лиаму не повезло. У Мэйсона не было сверхъестественного слуха и способности слышать биение чужого сердца, чтобы распознавать ложь, но у него был шестнадцатилетний опыт общения с Лиамом, и это было не менее эффективно, чем встроенный детектор лжи. Безусловно, Лиам мог бы попытаться солгать единственному человеку, который, как он знал, выслушает его и поддержит в любой ситуации, и надеяться, что Мейсон не заметит его вранья и оставит все как есть или решит, что Лиам просто не готов сказать правду. Или же он мог наконец быть честным, сделать то, чего боялся больше всего на свете, и наконец выплеснуть все скопившиеся внутри боль, стыд и чувство вины. Рассказать кому-то, насколько он сломлен.       — Я… — он мог это сделать. Это был Мейсон. Лиам знал, что рано или поздно ему придется об этом рассказать, потому что держать в себе столько чувств — плохая идея. Особенно для него, учитывая его РПВ. Ему просто нужно было начать говорить, и Лиам чувствовал, что, начав, уже не сможет остановиться. — Мы поцеловались.       — Правда? Это круто! Наконец-то, черт возьми, наконец-то! — воскликнул Мейсон, игриво ударив Лиама по плечу в знак поздравления. — Хотя… разве вы не должны теперь быть вместе? Он что, испугался? Это же Тео… ему, наверное, тяжело, учитывая его прошлое. Просто дай ему время, он одумается, я уверен. Наверное, он просто напуган, потому что никогда раньше такого не чувствовал.       — Это не Тео. Ну, и да, и нет. Мы поцеловались, Мэйс.       — Да, и это просто отлично! Кажется, у вас двоих наконец-то что-то получается! — Лиам чувствовал на себе взгляд Мэйсона, и, должно быть, по его лицу было видно, что что-то не так, потому Мэйсон заговорил вновь. — Если только это не что-то плохое? Лиам… что происходит? Ты же знаешь, я просто хочу помочь тебе. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.       — Я знаю. Я просто… Я могу попытаться рассказать тебе, что произошло, но… Это сложно. И запутанно. Пожалуйста, не перебивай меня, потому что, если ты это сделаешь, у меня не хватит сил начать сначала.       — Обещаю, что не буду, — ответил Мейсон, и его взгляд наполнился тревогой от серьезности слов Лиама.       И поэтому Лиам рассказал своему лучшему другу все, не только о поцелуе с Тео, но и о нем самом. Он начал с их отношений с Хейден, их отношений до того, как все изменилось. Лиам не знал, как ему удалось выразить словами хотя бы половину того, что он чувствовал, но каким-то образом это произошло. Благодаря произнесенным вслух словам и звуку своего ломающегося голоса, все постепенно встало на свои места. Мейсон сдержал свое обещание, оставаясь рядом с Лиамом, позволяя ему двигаться в своем темпе, никогда не торопя его, никогда не заговаривая, даже когда Лиам не мог подобрать слов. Он хранил молчание и лишь слегка сжимал плечо беты, выражая поддержку. В конце концов Лиаму удалось закончить свой рассказ. На душе у него стало легче после того, как он наконец поделился своим самым большим секретом, который тяготил его целый год. Но признаться в том, насколько он сломлен… Это было больно.       — Я не знаю, что со мной не так, — прохрипел Лиам, по его щекам текли слезы. Он чувствовал, как Мейсон обнимает его, но не мог заставить себя посмотреть лучшему другу в глаза, боясь того, что там увидит.       — Ох, Лиам… Ты не сломлен. Даже не думай об этом. Жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше, я мог бы сразу избавить тебя от такой боли. Ты просто асексуал, а не сломленный, ты никогда не был сломлен. Ты потрясающий и самый сильный человек из всех, кого я знаю. Без шуток, ты действительно самый сильный из всех, кого я знаю, учитывая, что ты оборотень и все такое… Но я не об этом. Я не эксперт в этом вопросе, но мы можем вместе поискать информацию, если хочешь. Я знаю только, что асексуальность — это когда у человека нет желания заниматься сексом. Звучит в точности так, как ты мне только что объяснил. Видишь? С тобой все в порядке, ты нормальный, и с тобой все хорошо.       Лиам застыл. Он так долго считал себя неправильным из-за того, что он не мог сделать всего одну простую вещь. И вдруг это откровение. Оказывается, с ним все в порядке. Он нормальный. То, что он чувствует, — это нормально. Лиам не сломлен, как ему казалось долгое время. Облегчение, которое он испытал в тот момент, не сравнится ни с чем, что он чувствовал раньше, даже с тем моментом, когда понял, что больше не будет вынужден спать с Хейден.       Лиам наконец оторвал взгляд от своих дрожащих рук и посмотрел на Мэйсона. Из его глаз по-прежнему текли слезы, но на этот раз от счастья, и на лице появилась улыбка.       — Я нормальный?       — Да. Ты нормальный, Лиам. Ты нормальный.       После этого он провел по меньшей мере десять минут в объятиях друга, повторяя снова и снова, что он нормальный, пока Мейсон крепко его обнимал. Остаток ночи они провели за изучением асексуальности, и с каждым просмотренным сайтом Лиам чувствовал себя все более человечным, все менее сломанным, все более нормальным. Это не избавило его окончательно от ненависти к себе и чувства разбитости, но Лиам все же примирился с мыслью о том, что с ним все в порядке. Это было непросто, несмотря на то, что перемены пошли ему на пользу. Осознать, что существует специальный термин, описывающий его состояние, оказалось не так просто, как можно было бы подумать. Одной ночи было недостаточно. Лиам несколько дней искал информацию в интернете в одиночку и вместе с Мейсоном, чтобы убедиться, что это действительно то, что он чувствует внутри себя, пока до него наконец не начало доходить. Это было по-настоящему: у него действительно было слово, которое описывало его, давало ему ощущение, что он на своем месте, и постепенно, день за днем, Лиам начал принимать это. С ним все было в порядке или, по крайней мере, будет в порядке. Впереди его ждала долгая дорога, это было только начало пути к принятию себя таким, какой он есть. Ему предстояла борьба, но, по крайней мере, теперь Лиам знал, кто он такой, и сам факт того, что для него нашлось слово, был большим достижением, чем он мог надеяться неделю назад.       Мало-помалу все встало на свои места, и Лиам наконец снова почувствовал себя цельным. Одно слово изменило его мир. Одно слово и его значение — вот и все, что ему было нужно, чтобы снова обрести способность дышать. Забавно, как порой складывается жизнь: кто бы мог подумать, что одно слово будет иметь над ним такую власть? Хотя это была ложь. Было еще одно слово, которое обладало такой же властью. Одно слово, которое могло сломить Лиама. Или сделать самым счастливым на свете. Он просто пока не был готов встретиться с этим лицом к лицу. Лиам просто хотел насладиться вновь обретенным ощущением целостности, прежде чем рискнуть своим сердцем, пусть даже ненадолго. Он понимал, что просто оттягивает неизбежное, но… Пока он не встретился лицом к лицу с Тео, надежда еще была.

***

      Проходит еще неделя, и у Лиама не остается другого выбора, кроме как наконец встретиться с Тео. Не то чтобы он был к этому готов. Он поговорил об этом с Мэйсоном и понял, что должен рассказать Тео, понял, что химера, судя по всему, несчастен. Преимущество дружбы Кори и Тео в том, что Мэйсон всегда получает сведения о самочувствии химеры от своего парня. Зная Тео, Лиам может только догадываться, в какой пучине самобичевания тот пребывал. Это было просто… сложно. Как вообще сказать человеку, который вам нравится, что вы не сможете дать ему всего, чего он ждет от отношений? Как не потерять его? Лиам не был к этому готов, да и с Тео они не виделись.       Но в один момент у него не осталось выбора, потому что мама поручила ему отнести остатки еды старшему парню, а также постиранные вещи. Судя по всему, у Тео еще не было стиральной машины, и Дженна любезно разрешила ему воспользоваться их. Лиам мастерски избегал Тео, когда тот приходил к ним домой. Да, обычно он просто убегал через окно. Но на этот раз химере пришлось уйти на работу до того, как сушилка закончила работать, а у Дженны не было времени заехать к Тео, потому что она устраивала званый ужин и ей нужно было готовить. Лиам пытался отказаться, говорил, что это может подождать до завтра и Тео не расстроится, если его вещей не будет дома сегодня вечером. Но его мама просто посмотрела на него таким взглядом, что стало ясно: она ждала, что Лиам сделает это, и он не мог отказаться, верно? Он решил написать Кори и спросить у него адрес Тео, не желая признаваться маме, что не знает его. Лиам понимал, что она будет недовольна.       К счастью для него, Кори не был занят с Мэйсоном и сразу же ответил, и уже через несколько минут Лиам припарковался у нужного дома. Он взял спортивную сумку с вещами Тео, лежавшую на пассажирском сиденье, и тщательно упакованные, чтобы избежать досадного недоразумения, из-за которого еда могла бы разлететься по всей машине, остатки ужина, и остановился у двери. Чтобы войти, ему нужно было позвонить в домофон. Ему нужно было позвонить в домофон и поговорить с Тео. Ему нужно было поговорить с Тео. Оглядываясь назад, Лиам понимает, что, наверное, стоило написать химере, чтобы сообщить о своем приезде и договориться о том, как Лиам доставит посылку, избежав личной встречи. Возможно, какая-то часть внутри него хотела увидеть Тео. Хотя кого он обманывает, это была не просто возможность, а необходимость: его волк умирал от желания быть рядом со своим якорем.       Лиам глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка домофона. Через несколько мгновений раздался голос, по которому он безумно скучал. Боже, голос Тео звучал так хорошо даже по громкой связи. Лиам всегда был без ума от этого голоса.       — Алло?       — Это Лиам… Моя мама… она… Она заставила меня привезти твою одежду и еду, у меня не было выбора.       Молчание. Очевидно, Тео не ожидал его прихода, а Лиам, не умеющий держать язык за зубами, ясно дал понять, что пришел не по своей воле, что, без сомнения, могло причинить Тео боль.       — Не мог бы ты принести все наверх?       — Да. Нет. То есть да, я могу принести всё, что нужно.       — Хорошо. Пятый этаж. Номер квар…       — Я знаю, — перебил его Лиам. Ему было неприятно слышать, что Тео говорит так, будто Лиам не знает, где он живет. Впрочем, в этом была доля истины, ведь он действительно узнал об этом только пятнадцать минут назад.       Щелчок домофона эхом отдавался в ушах Лиама, пока его не вывел из этого состояния непрерывный сигнал, означающий, что дверь открыта и надо поторопиться. Лиам, не теряя времени, вошел в лифт и нажал кнопку пятого этажа. Вот он и в лифте, едет к Тео. Может быть, ему удастся избежать разговора, который, как он понимал, рано или поздно состоится. А может, и нет. В любом случае, учитывая их историю, лифт в этой ситуации был вполне уместен. Не хватало только больницы и ощутимого риска смерти. Ну, это не совсем так. Его сердце может вот-вот разорваться.       Вскоре Лиам уже стоял перед дверью химеры, подняв кулак, чтобы постучать. Но не успел он коснуться дерева, как дверь открылась, и бета увидел того, по кому скучал больше всего за последние четыре недели. Тео выглядел как всегда, даже лучше, чем всегда. На нем была ярко-розовая толстовка, в которой он почему-то казался мягче, и при виде которой Лиаму всегда хотелось обнять химеру, прижать его к себе и никогда не отпускать. Он чувствовал, как его волк довольно рычит, ведь он наконец-то был близок к единственному запаху, который всегда его успокаивал.       Но Лиам не мог этого сделать. Не мог встретиться с Тео. Это было слишком. Взгляд Тео, полный печали и смирения, был невыносимым. Поэтому Лиам просто отдал вещи химере в руки и отвернулся, собираясь возвратиться к лифту и покинуть это место.       — Лиам, подожди! — боже, этот голос… Он звучал даже лучше, чем по громкой связи. Лиам ничего не мог с собой поделать и лишь обернулся на источник этого прекрасного звука.       — Я не могу… Тео… Мне нужно идти. Моя мама…       — Пожалуйста. Я просто хочу поговорить. Мне нужно, чтобы ты кое-что узнал. Мне просто нужно это сказать, а ты даже можешь ничего не отвечать. Мне просто нужно, чтобы ты выслушал. Пожалуйста. Это не займет много времени.       — Хорошо, — выдохнул Лиам. Он был напуган тем, что Тео так отчаянно хотел ему сказать. Это не могло быть чем-то приятным, и Лиам знал, что он не был готов раскрыть Тео, что он на самом деле чувствует, не был готов признаться, что он никогда не сможет дать Тео то, чего тот хочет, и у них в любом случае ничего не получится. Лиам вернулся к двери и прошел мимо Тео в квартиру, где никогда прежде не был. В комнате не было никакой мебели, кроме старого дивана в углу гостиной. Того самого, который он помог Тео выбрать месяц назад, когда они ходили по комиссионным магазинам в поисках мебели для его будущей квартиры. Того самого, которого уже не было в подвале его дома.       — Можешь сесть на диван… Или просто постоять… Хочешь воды?       — Тео… — при виде такого химеры внутри Лиама что-то надламывается: Тео выглядит таким неуверенным и взволнованным. Такого Тео Лиам никогда раньше не видел. Он уже не в первый раз задается вопросом, что их поцелуй сделал с другим парнем. Точнее, что с ним сделал Лиам, прервав их поцелуй. Судя по всему, все оказалось хуже, чем представлял себе бета.       — Точно. Я… Лиам, все в порядке. Тебе не нужно меня избегать, я все понимаю. В прошлый раз… Когда… Это была ошибка, которой не должно было случиться, и ты понял это, понял, что просто на секунду забылся. Поверь, я все понимаю. Кому вообще может нравиться такой, как я? Я конченый ублюдок, я чудовище. Убийца. Черт, да я бы и сам себе не понравился. С моей стороны было несправедливо даже надеяться, что ты меня хочешь. Ты такой хороший, и мне жаль, что тебе пришлось оказаться в ситуации, когда ты был вынужден думать обо мне в таком ключе. Прости, что я ответил на твой поцелуй. Мне не следовало этого делать. Ты был смущен и… Может, сделаем вид, что ничего не было? Клянусь, я больше никогда ничего не предприму, если ты сможешь взять себя в руки и пережить это. Я просто не хочу потерять твою дружбу. Мне правда нравилось с тобой дружить, и потерять эту дружбу было бы ужасно. Очень. Но если ты не можешь… Я пойму, и нам больше не нужно будет разговаривать. Я что-нибудь придумаю и исчезну из твоей жизни так быстро, как только смогу. Я могу просто изредка помогать тебе, когда тебе это будет нужно, потому что городу постоянно угрожает опасность. Больше нам не нужно будет общаться.       Если бы можно было услышать, как разбивается сердце, это был бы единственный звук, доносящийся из квартиры. Лиам почувствовал, как ему стало больно от слов Тео. Он сам это сделал — заставил Тео поверить, что он ему не нравится. Что этот поцелуй вызвал у Лиама такое отвращение, что он решил просто-напросто вычеркнуть Тео из своей жизни. Но хуже всего было то, что Тео поверил в эту чушь. Лиам ненавидел себя за то, что это из-за него Тео так решил. И все потому, что Лиам был не таким, как все.       — Тео… Ты не… Дело не в тебе и не в том, что мы поцеловались. Ну, в каком-то смысле да. Просто… Ты мне нравишься. Очень. Мне нравится, что ты всегда рядом и готов меня спасти, что ты так хорошо ладишь с моей семьей, что ты готов на все, чтобы защитить тех, кто тебе дорог. Чтобы защитить меня. То, как ты улыбаешься, когда мы наедине, взгляд твоих глаз, когда я улыбаюсь тебе. То, какой ты сложный и как ты смотришь на мир. То, что ты неоднозначен в моральном плане. Мне в тебе нравится все. И хорошее, и плохое, и все, что расположено между ними. И я бы хотел быть с тобой. Но я не могу, потому что я не… Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. И не буду… Тебе будет лучше без меня, поверь. Я не могу сделать тебя счастливым, потому что не хочу снова через это проходить, и мне очень жаль. Я бы хотел дать тебе все, чего ты хочешь, Тео, но просто не могу. Ты заслуживаешь весь мир, заслуживаешь того, кто может дать тебе все это, но это точно не я.       — Лиам, послушай, все в порядке. Я тебе говорил. Я тебе не нравлюсь. И что бы ты ни думал, что не можешь мне дать… Мне это не нужно. Я просто хочу, чтобы ты был в моей жизни. В любой форме. Я буду рад всему, что ты решишь мне дать.       — Нет, не будешь. Я знаю. Я… Ты меня поцеловал. Крепко. Ты хочешь… Ты… Я не могу так, Тео. Не могу. Это… Я просто не могу, — Лиам едва сдерживал слезы, которые вот-вот должны были навернуться на глаза. Он хотел сделать Тео счастливым, но не был готов снова заплатить такую высокую цену, не был готов снова возненавидеть себя. Он даже не был уверен, что сможет пройти через это снова. Сейчас Лиам знал, что с ним все в порядке. Просто было страшно признаться. После того как Лиам столько времени убеждал себя в том, что сломлен, было трудно не вернуться к этому состоянию в эмоциональной ситуации. За последнюю неделю он понял, что действительно хочет отношений с химерой, но есть вероятность, что это невозможно, даже если Тео ответит взаимностью. Возможно, того, что он готов предложить, недостаточно для Тео.       — Эй, эй, эй, все в порядке, ты в порядке. Ты невероятный, смелый и яркий, как солнечный свет, ты — свет в моей тьме, ты — мое Солнышко, Лиам. Я никому не позволю причинить тебе боль, даже самому себе, — сказал Тео, медленно приближаясь к бете, чтобы убедиться, что Лиам не против, и обнял его, поглаживая по спине.       Лиам инстинктивно прижался к толстовке Тео, и его слезы постепенно пропитали мягкую ткань.       — Что ты не можешь сделать? Поцеловать меня? Потому что мне это не нужно, Солнышко мое, я просто хочу видеть твою прекрасную улыбку, — это было все, что нужно было услышать Лиаму. Это дало ему надежду на то, что, может быть, Тео не будет против быть с ним, несмотря на отсутствие секса. Может быть, его сердце не разобьется.       — Я… Да, поцелуи. И не только. Это… Мне это не нравится. Я уже делал это раньше и ненавидел каждую секунду. Мэйсон сказал, что я молодец… Я знаю, что это не… Я знаю, что ты хочешь большего, и это нормально, просто я не могу тебе этого дать. Я уже делал это с Хейден, и это чуть не сломало меня, и я не хочу снова испытывать такие чувства. Так что будет лучше, если мы просто… будем держаться подальше друг от друга, пока все это не пройдет, и забудем о том поцелуе. Тогда мы сможем остаться друзьями, если ты хочешь.       — Лиам. Посмотри на меня.       Лиам медленно поднимает голову, и его кристально-голубые глаза встречаются с изумрудно-зелеными. Тео нежно проводит костяшками пальцев по его щеке, прежде чем снова заговорить.       — Солнце мое, послушай меня. Мне плевать на секс и поцелуи. Мне важен ты. Я хочу быть с тобой, и меня устроит все, что ты готов мне предложить. Нам не нужно ничего менять. Мы можем просто продолжать делать то, что делали раньше. Ничего не должно измениться, мы просто можем делать все, что тебе удобно.       — Ты правда не против? — надежда в его голосе, должно быть, не ускользнула от Тео, и он посмотрел на Лиама с какой-то грустью во взгляде.       — Конечно, ведь ты мне нравишься, как человек, а отношения — это нечто большее, чем просто секс. Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе. И это никуда не денется, как бы ты ни старался отдалиться. Мы можем быть счастливы вместе, просто позволь нам попробовать.       Несмотря на слова Тео, Лиам все еще сомневался. Ему нужно было, чтобы химера до конца понял, что будет означать их союз. Лиам не был уверен, что переживет, если Тео бросит его через год, потому что передумает и поймет, что ему нужно больше, чем Лиам может ему дать.       — Мне нужно, чтобы ты был уверен, Тео. Потому что я не могу сделать это только ради того, чтобы ты понял, что меня недостаточно. Не думаю, что я смогу это вынести. Ты должен понять. Если мы будем вместе, у нас не будет секса. И это не изменится, ты не можешь смириться с этим сейчас, а через год передумать. Если тебе нужно время, чтобы принять решение, я пойму. Я бы предпочел, чтобы ты подумал, а не соглашался прямо сейчас, чтобы потом понять, что не можешь этого сделать.       — Я абсолютно уверен, Солнышко. Мне не нужно время. Я хочу быть с тобой, и мне все равно, что мы будем делать или не будем делать в спальне. Я обещаю, что мне комфортно быть с тобой в отношениях и я не против всего, что с этим связано. Мне нужен только ты, и ничего больше. Ты мне нравишься таким, какой ты есть.       На его глазах выступили слезы счастья. Все страхи, все сомнения оказались напрасными, и Лиам никогда еще не был так рад. Все будет хорошо. Его сердце было цело, и он был в объятиях Тео.       — Я… Спасибо тебе за… Даже не знаю. За то, что принял меня, наверное? — Лиам хрипло рассмеялся, уткнувшись лицом в шею Тео и вдыхая единственный аромат, который всегда дарил ему покой.       — Не нужно меня благодарить. Мне просто жаль, что тебе пришлось пройти через все это, Солнышко. Я даже представить себе не могу, как тебе было больно. Мне жаль. Ты поэтому сбежал? Боялся мне рассказать?       — Не совсем… Все немного сложнее. И это довольно долгая история. Но я могу тебе ее рассказать, если хочешь, — слова, слетевшие с его губ, удивили самого Лиама, но он понял, что это правда. Он хотел рассказать Тео историю, которую с трудом решился поведать впервые неделю назад. Он не боялся. Лиам знал, что Тео его выслушает и поймет, знал, что Тео его не бросит. Тео принял его таким, какой он есть. И это было очень важно.       — С удовольствием. Давай ты поудобнее усядешься на диване, я заварю нам чаю, и ты мне все расскажешь. Там нам будет удобнее, чем стоять посреди моей гостиной.       Лиам рассмеялся и крепче прижал Тео к себе, и только потом отпустил. Химера провел пальцами по рукам Лиама, нежно обхватил его лицо и поцеловал в лоб, но тут же замер, осознав, что сделал.       — Прости, это было… нормально?       — Да, нормально. Но нам, наверное, стоит обо всем этом поговорить.       — Да, стоит. Давай я принесу чай, и мы сможем болтать всю ночь напролет, Солнышко.       Прошло всего несколько минут, и Лиам уже прижимался к Тео. Их кожа каким-то образом постоянно соприкасалась, а химера то и дело хватался за одну из конечностей Лиама, держа в руке чашку чая. Они проговорили до утра. Лиам рассказывал Тео о своем пути самопознания, а Тео делился переживаниями из-за проблем с самооценкой. Лиам успокаивал его, и они оба пытались понять, как будут строить свои новые отношения, наслаждаясь тем, что наконец-то могут быть вместе после нескольких месяцев осторожных шагов навстречу друг другу.       В итоге они уснули в постели химеры. Лиам уютно устроился в объятиях Тео, как и мечтал весь месяц, и от них обоих исходило счастье. Лиам знал, что у них все будет хорошо и их ждет счастливый конец. Они научатся выстраивать свои отношения шаг за шагом, и все будет в порядке. И он тоже будет в порядке.