Ракета

- Ракета! - слышать это прозвище из его уст было уже настолько привычно, что она обернулась, не задумываясь. Было ли это ожидаемо? Для кого как. Но для тех, кто знал характеры обоих - вряд ли. Пламенная, вспыльчивая, эмоциональная и беспардонная Русская Ракета. Тактичный, учтивый, спокойный и рассудительный Бог Четверных. Казалось, кроме квадов их ничего и не объединяет. Одна, заняв второе место, пуляла коньки в тренера и рвала глотку, крича, как ненавидит этот спорт. Другой, упав аж до восьмого, - поздравил противника и тихо ушел в раздевалку. В их отношения даже трудно поверить. - Че такое? - в привычной русской манере откликается рыжеволосая.  Блондин уже не удивляется. В противовес его культурной, местами по-американски лицемерно-любезной речи всегда звучал её рязанский нахалистый и грубоватый говор. На все его замечания у неё был один ответ: «Есенин не в Вирджинии родился». - Погоди, - юноша ускоряет шаг, чтобы сравняться с фигуристкой, идущей по коридору ледового комплекса. Он иногда сам поражался, как себя с ней ведет. На любую другую уже бы махнул рукой - а эту хотелось добиться. Хотелось быть рядом с ней, разделять с ней ее печали, попадаться под её горячий конек и охватывать сполна за её неудачи. - Постарел, не успеваешь? - девушка усмехается и снимает рюкзак с плеча, по-свойски протягивая его коллеге, уже готовому принять утяжелитель с рук Ракеты. Она не из тех, кто попросит о помощи. Не из тех, кто придет за утешением. Он иногда думает, что она железная - настолько привыкла к боли, что уже ее не чувствует - потому и держит с ним ковидную дистанцию. Она и не думала, что подпустит к себе кого-то настолько близко, насколько его. - Смешно, - демонстративно обиженно произносит блондин. Для него идти рядом с ней - уже победа. Она как недосягаемая медаль - вот ты катаешь короткую, вроде бы приближаешься к заветной цели, пошатнувшись на акселе, а потом тебя рушит произволка. Она знает, что небезразлична ему, и это, как дорогой каскад во второй половине программы, дает ей большое преимущество.  - Извиняться не буду, - слегка улыбается его бессилию перед ней. Не зря говорят, в отношениях мужчина должен любить больше. По крайней мере, он должен так думать. Ему не стоит знать, как рыжеволосая разглядывает его фотографии, как листает его профиль, как мечтает о счастливом будущем и о большой семье с ним. Ему не стоит знать. - А мне и не надо, - он, как ни странно, абсолютно честен. Он вообще на удивление часто стал быть честным. Как истинный американец, он любил лукавить: и в интервью, и на льду, и в жизни. Но с ней так не было.  - Так чё надо-то? - приземляет юношу, как четверной лутц. Она остра на язык, она груба в прикосновениях. В ней нет привычной женственности, но от этого она только привлекательнее для укротителя гравитации. Наверное, тем, что она такая же. - Да так, - мнется и смущается. Она ненавидит медлительность, ненавидит нерешительность и ненавидит жать на тормоза. Но ещё больше она ненавидит, когда на тормоза жмет тот, кто должен втопить по газам. Пора переложить инициативу на свои нехрупкие женские плечи. Благо, дверь в её комнату рядом, а соседка встречается с сокомандником и встречает рассветы у него. - Да что ты, - прикладывает заранее приготовленную карту к датчику на двери и толкает спортсмена в номер.  Он не привык подчиняться: что в жизни, что на льду, что в отношениях. Но с ней по-другому не получается, и блондин сам не понимает, как оказывается в номере двух девчонок из российской сборной. - Ничего себе, Ракета, - опирается о дверной проем и смотрит, как рекордсменка снимает олимпийку с гордым Russia, оставаясь в лонгсливе и леггинсах. Она знает, что делает, когда заходит на пятый четверной. Она знает, что делает, когда оставляет в короткой программе триксель. Она всегда знает что делает. И сейчас, когда берет все на себя - тоже знает. Потому и неторопливо разбирает тренировочную сумку, оставленную парнем на её кровати. - Мне иногда даже интересно, как ты набираешься смелости заходить на четверной, - ухмыляется, не поднимая на него глаза. Из сумки поочередно достает пустую бутылку, пластмассовую защиту на лезвия, коньки. Останавливается и смотрит в голубые глаза, пристально следящие за каждым её движением. - Ты же не четверной. Если упаду на лед, встану. Если упаду перед тобой - останусь лежать, - делает пару шагов вперёд, с осторожностью приближаясь к личному пространству девушки. Она терпеть не может высокопарные речи, и слышать эту философию из уст человека, от которого она ждет три простых слова - невыносимо, от чего она недовольно закатывает глаза. - Сам скажешь или мне начать? - отрезает, не желая больше ждать: по её режиму через тридцать три минуты начинается сон, а значит через три минуты нужно быть в душе. Оппонент поражен, но держит себя в руках. Нельзя развалиться, когда сделаны все элементы и осталось одно несчастное (а может и счастливое) признание. Ракета сказала бы все сама, но, чтобы не нарушать повествование, решила подождать инициативу от квадиста.  - Я думал, это проще квакселя, но, видимо, нет, - она не понимает, намеренно он оставляет эти слова ей или просто боится. Странно полагать, что человек, делающий без малого пять оборотов в воздухе и приземляющийся после этого на лед, чего-то боится, поэтому она склоняется к первому варианту. Ракета приближается к нему и останавливается прямо напротив, смотря в голубые глаза - Я тебя люблю, - произносит настолько непривычно нежно и мягко, что блондин не верит своим ушам. Если столкнуть их на льду - неизвестно, кто победит. Но, будьте уверены, в жизни победительница одна. - Ракета…, - он тут же оказывается перебитым поцелуем. Как вы могли догадаться, через три минуты Ракета в душе не оказалась. Новоиспеченная пара провела ночь, теснясь в обнимку на односпальной кровати, благодаря Железную Фею за нарушение комендантского часа. Им и в голову не приходило, что темноволосая Маргарита вернулась в номер в без пяти десять, застала двух квадистов в недружеской позе и решила не портить им романтику. Тем более, за дверью стоял её Мастер, а пришла она, в общем то, чтобы предупредить подругу о том, что останется у него. - Если бы я выбрал между олимпийским золотом и этими словами от тебя, я бы точно выбрал второе, - шепчет в рыжие волосы засыпающей Ракеты. Она приподнимает голову, рукой убирает косы в противоположную от блондина сторону, смотрит прямо в глаза и не изменяет себе: - Я бы выбрала медаль, - с серьезным лицом смотрит на сжавшиеся мышцы спортсмена, а потом заливается громким смехом, дает парню по груди ладонью и добавляет, - дурак!