О совместных ночевках

Таша чувствует странное оцепенение, словно ее хорошенько так приложили по голове, и всё, что она может — слушать обрывки фраз и сидеть на этой гребанной кровати. — Да как ты могла?! Он не осознает себя! О. Стив не сбежал от разговора как прежде. Он не кричал на нее, нет, но бил словом так, будто кнутом хлестал — не то, чтобы она была в этом экспертом, но где-то на спине и ребрах осталась пара следов с Афганистана. — Я не понимаю, — говорит Наташа и поднимается на ноги. Да. Она ниже. Да. Стив всё еще большой и сильный. И дико злой. Но стоя спорить ей привычней. Так что Таша встает и старается не смотреть на осторожно подползшего к ней по кровати Барнса. И да, конечно, она знала, с кем засыпает в одной постели! В какой-то момент даже пришла мысль, что проснуться ей не суждено. В какой-то момент ей эта мысль понравилась. — Он — ребенок, по сути! — нависает над ней Стив. — А ты его растлила! Он смотрит ей в глаза, видимо, ища раскаяние за то, что она вообще-то не совершала. Но кто дал ей об этом сказать? Капитан Праведность, который дальше собственного носа не видит? — Но что я ждал от женщины, — не останавливается мистер моралист, — которая собственное удовольствие ценит выше человеческих жизней? Которая считает, что даже за любовь нужно платить? Которой приходится платить за любовь, потому что иначе она никому не нужна?! Правую руку, занесенную для пощечины, Стив перехватывает. Ногу, нацеленную коленом в капитанский пах, и левую руку, готовую для второй пощечины, блокирует внезапно оказавшийся на ногах Барнс. — Что? — смотрит на него — только на него — Таша. — Не говори, что он этого не заслужил. Ты его слышал. Барнс не отвечает, но его нога всё еще стоит перед ее коленями, не позволяя пинаться, а его пальцы осторожно, словно боясь сломать, держат ее запястье. И она ни на что не намекает, но у него хватка определенно была понежней. — Не надо, — говорит он. — Я виноват. Ты говорила соврать всем, кроме капитана Роджерса. Я виноват. — И в чем ты виноват, лапушка? — хмыкает Таша. — В том, что в свое время не вбил в эту глупую пустую голову немного здравого смысла? Барнс смотрит на нее с тупым упрямством, и Таша вздыхает. Ей придется посмотреть в лицо Стива. Придется… но не сейчас. — Джарвис, — поворачивается она в сторону одной из стен. — Вывести на стену проекцию всего, что произошло в комнате. Без звука. В ускоренном режиме. Минуту Стив смотрит на то, что воспроизводит Джарвис, а Наташа не чувствует… ничего. Даже торжества при виде вытянувшегося от осознания лица. Ни-че-го. Гребанная пустота. — Ты, — говорит он, отпуская ее руку. — Я не должен был… — Говорить, что меня могут любить только шлюхи? — усмехается Таша. — Говорить, что иной любви я и не заслуживаю? Барнс, пусти меня. Я не буду убивать нашего бравого Капитана за то, что в его голове бродят только заголовки из таблоидов, а не реальные факты. Баки, словно сомневаясь, отпускает ее руку и делает шаг назад. Его лицо странно-пустое. Хотелось бы Таше надеяться, что она тоже не потеряла свою маску. Стив выглядит… пристыженным. Но этого мало. Видит Бог, Таше этого мало. Уже в дверях она говорит крайне спокойно: — Кстати, ты должен извиниться перед Пеппер, перед Хэппи и перед Роуди. Мне плевать, в общем-то, что ты там думаешь обо мне, но говорить о них… такое… не позволю. И она уходит. Ей… плохо. Ей нужно пересмотреть запись и убедиться, что она держала лицо, что не показала, насколько ей было… больно. Или поработать. Определенно, ей нужно поработать. Или напиться. Таша просыпается от того, что ее несут куда-то. Она приоткрывает глаза и смотрит на Барнса. — Эй, — зовет хрипло. — Ты чего? — Для правильного функционирования нужен сон, — невозмутимо сообщает Барнс. — Сон не обеспечивает должный уровень отдыха при кошмарах. Твоё присутствие в качестве средства для устранения кошмаров считается приемлемым. И Ташу осторожно кладут на кровать. Она сонно моргает, осмысливая, а потом хмыкает: — Класс! Убийца мирового уровня тащит меня в постель в качестве плюшевого мишки! Барнс хмыкает, заматывает ее в одеяло и обнимает. Алкогольная муть всё еще бродит в голове, а суперсолдат чертовски горяч во всех смыслах, да и ровное биение сердца успокаивает. — Со Стивом будешь разбираться сам, — сонно бормочет Таша. — Я честно скажу, что меня похитили. А потом она засыпает. И право, ей снится Капитан Америка, который осторожно целует ее в лоб и шепчет: — Прости. Пеппер сердито врывается в спальню Роджерса, где по словам Джарвиса находится не вышедшая с ней на связь Таша. И выдыхает: — Что за?.. Потому что не знает, как еще реагировать на то, что ее лучшая подруга спит на груди Капитана Америка, когда ее со спины обнимает Зимний Солдат. Вот просто не знает. А Старк сонно потягивается, оглядывается по сторонам и уточняет: — Ты поверишь, что я тут не при чем, меня похитили и принудили к групповому сну? Пеппер уже не знает, во что ещё ей придется поверить. Но да. Да. Таше она верит.