Наруто:Наследие Узумаки

На Коноху мягко ложился лунный свет. Но в этом свете было что-то холодное, почти равнодушное. Юный мальчик сидел у окна, неподвижно, запрокинув голову. Он был невысок, худощав, и вся его фигура казалась какой-то неустойчивой, словно он ещё не привык к самому себе. Лицо — детское, с мягкими чертами, — нарушали глаза: слишком внимательные и настороженные для его возраста. На щеках едва заметно проступали тонкие полосы, придавая лицу странное, почти тревожное выражение. Красные, растрёпанные волосы падали неровно, будто их давно не пытались привести в порядок. Это придавало ему вид ребёнка, за которым давно никто не следил как следует. Он смотрел на луну долго, будто пытался что-то в ней разглядеть. Но она оставалась такой же далёкой и спокойной. Позади послышался голос. — Вот твоё жалование на следующий месяц. Голос был хриплым, прокуренным. Невысокий старик на секунду задержался в дверях, вынимая изо рта длинную трубку. Движение было медленным, почти задумчивым. На нём был длинный светлый плащ, будто выбеленный временем. Широкие рукава скрывали руки, ткань ложилась тяжёлыми складками — как у вещи, которую носят слишком долго. На спине чётко выделялась надпись — «Третий Хокаге». Ниже, у самого края, тянулся узор пламени; когда-то яркий, теперь он казался потускневшим, словно огонь этот держался больше по привычке, чем по силе. Во всём его облике чувствовалось что-то угасающее, но ещё не исчезнувшее. В тесной комнате стало тяжело дышать — резкий запах табака быстро заполнил всё пространство. Квартира была маленькой, почти клеткой: шагов шесть в длину, с белыми, пыльными обоями, местами отходящими от стен. Старый стол в углу, несколько запылённых свитков, узкая кровать — всё здесь выглядело так, будто давно перестало быть важным для кого-либо. Наруто невольно поморщился. Белый конверт лёг на стол. — И… с пятилетием тебя, Наруто. Он не стал ждать ответа. Дверь закрылась с тихим скрипом. И снова стало тихо. Наруто не сразу двинулся с места. Он ещё несколько секунд смотрел на дверь, словно ожидал, что она снова откроется. Не открылась. Тогда он перевёл взгляд на стол. Конверт лежал там же. Наруто подошёл медленно, будто боялся, что он исчезнет. — Жалование… — пробормотал он. Он открыл его. Внутри лежали купюры. Купюры были небольшими, плотными на ощупь, с сухой, чуть шершавой бумагой — такой, что появляется не от новизны, а от частого обращения. Цвет их был выцветшим, неясным — не то серым, не то грязновато-зелёным. Но если присмотреться, в центре проступал знак — герб Конохи: замкнутая спираль, выведенная толстой, уверенной линией, с коротким резким штрихом, будто обрывающим её движение. Он начал считать. Один раз. Потом ещё. — …серьёзно? Одиннадцать тысяч рё. На тысячу больше, чем обычно. Наруто замер на секунду. — Это что… подарок от старикана? Он задумался. Потом ухмыльнулся. — Ну если так… Он сжал деньги в кулаке. — Сегодня будет королевский ужин! Наруто быстро накинул потрёпанную куртку, замотал на шее голубой шарф и сунул деньги в карман. Его каморка находилась под самой крышей пятиэтажного дома и больше походила на шкаф, чем на квартиру. Она стояла на отшибе Конохи — в одном из тех районов, куда без нужды не заглядывают. Было уже поздно. Небо потемнело, и свет фонарей ложился длинными полосами на дорогу. Осенняя слякоть уже пробралась на улицы, оставляя первые намёки на скорую зиму. По дороге Наруто заметил странную вещь. Людей было мало. Слишком мало для такого времени. А те, кто были, шли молча. Кто-то пил. Кто-то просто стоял. И почти каждый, кто замечал Наруто… смотрел на него. С отвращением. Наруто на секунду отвёл взгляд. Это было не в первый раз. И обычно это тянуло вниз, неприятно сжимало внутри. Но сегодня — — Рамен, — тихо сказал он себе. — Сегодня я ем рамен. И этого оказалось достаточно. Занавеска тихо шуршала, когда Наруто отдёрнул её в сторону. Тепло ударило в лицо сразу. После холодной улицы оно казалось почти непривычным. — О, кто это к нам, — раздался знакомый голос. Теучи обернулся от плиты, вытирая руки о полотенце. — Наруто. Давно не заходил. Наруто замялся на секунду, но потом уверенно прошёл вперёд и сел. — Да… — он почесал затылок. — Был занят… даттебайо. Он сам понял, как это прозвучало, но Теучи только усмехнулся. — Как обычно? Наруто на секунду задумался. Потом сжал в кармане деньги. — Сегодня… — он поднял взгляд. — Двойную. Теучи приподнял бровь. — Двойную? Наруто кивнул. — У меня есть. Короткая пауза. И Теучи просто кивнул в ответ. — Понял. Он повернулся к плите. Вода зашумела. Запах бульона начал заполнять пространство. Наруто опустил плечи. Как будто только сейчас позволил себе расслабиться. Он сидел молча, слушая звуки кухни. И впервые за этот день ему было… спокойно. — Держи. Миска опустилась перед ним. Пар поднялся вверх, на секунду закрывая лицо. Наруто наклонился ближе. — Спасибо… Он взял палочки. И начал есть. Тепло разливалось внутри. Он не думал ни о взглядах. Ни о людях. Когда Наруто доедал вторую порцию, Теучи негромко сказал: — Мы скоро закрываемся. Наруто кивнул. — Спасибо… — он поднялся. — Было очень вкусно. Как всегда. Он задержался на секунду, затем добавил с лёгкой улыбкой: — До следующего раза, даттебайо. — Давай, — ответил Теучи, провожая его взглядом. Занавеска за спиной Наруто тихо опустилась. Снаружи стало темнее. Наруто остановился на мгновение. — Уже так поздно… Пара холодных капель упала ему на руку. Он поднял взгляд. — Дождь… Ветер усиливался. — Надо быстрее домой. Он развернулся и побежал. Чтобы срезать путь, он свернул туда, где дорога уходила в более тёмную, лесистую часть деревни. Он почти не смотрел по сторонам. И потому не заметил их сразу. Удар. Он врезался в кого-то и отшатнулся назад. Что-то стеклянное звякнуло о землю. — Эй, смотри, куда прёшь! — резко сказал голос. Наруто поднял взгляд. Трое. Запах алкоголя чувствовался даже на расстоянии. Один из них посмотрел на разбитую бутылку, затем перевёл взгляд на Наруто. — Ты чё тут делаешь так поздно? — сказал он тише. — Родители где? — И кто мне за бутылку заплатит, а? Наруто замялся. — Простите… я домой иду. Пауза. Один из шиноби прищурился, вглядываясь в его лицо. И в этот момент что-то изменилось. — Подожди… — тихо сказал он. Второй подошёл ближе. Слишком близко. — Это же… Третий резко выдохнул. — Чёрт. Тишина стала тяжёлой. — Ты… — голос стал глухим. — Это ты. Наруто сделал шаг назад. Сердце резко забилось быстрее. — Я сказал, я домой иду… Он не договорил. Толчок. Он едва удержался на ногах. — Как ты вообще смеешь… — прошипел один из них. Наруто замер. Тело не слушалось. Он только смотрел, как к нему приближаются. Первый удар он почти не почувствовал. Второй — уже сильнее. Мир дёрнулся. И только когда кто-то снова замахнулся — Наруто резко дёрнулся в сторону. Кулак прошёл мимо. На секунду он даже сам удивился. Но это длилось недолго. Чья-то рука схватила его сзади. Крепко. — Держи его! Наруто дёрнулся, пытаясь вырваться. Не получилось. И следующий удар пришёлся прямо в лицо. Мир качнулся. Голоса смешались. — Хватит… — Да дай ты… — Чёртов… Наруто перестал понимать, кто говорит. Осталась только боль. И страх. И вдруг хватка на секунду ослабла. Он не думал. Просто рванулся. Резко. Всем телом. Он выскользнул. Почти сразу упал, поскользнувшись в грязи. Ладонь ударилась о что-то острое. Стекло. Боль пришла с запозданием. Но он уже поднимался. Уже бежал. Не оглядываясь. Он знал, что они быстрее. Поэтому свернул в самую тёмную часть леса — туда, где дорога становилась узкой и неудобной. Ветки били по лицу, грязь тянула вниз. Позади раздавались крики. Но с каждым шагом они становились тише. И тише. Ливень уже хлестал в полную силу. Силы заканчивались. Наруто замедлился. Остановился. Осмотрелся. И заметил здание. Здание возвышалось перед ним тяжёлым, почти угрюмым силуэтом. Крыша его осела и местами провалилась, тёмные доски растрескались, и в них угадывалась давняя запущенность, уже перешедшая в разрушение. Всё в нём казалось перекошенным: стены слегка наклонились, балки потемнели, словно напитались сыростью и временем. Над дверью проступал знак — спираль, вырезанная в древесине; он сохранился лучше остального. Такая же спираль была на куртке Наруто. Дождь усилился. Холодные капли быстро пропитали одежду. Думать не хотелось. Он шагнул внутрь. Наруто, едва переступив порог, прислонился к стене. Дыхание сбивалось. Он стиснул зубы и поднял руку. Между пальцами всё ещё торчал осколок. Он поморщился и резко вытащил его. Кровь выступила снова, тонкой линией скользнув по ладони. Рана была неглубокой, но вся рука уже была в крови. Наруто выдохнул. Стало чуть легче. Он оттолкнулся от стены и огляделся. В глубине здания возвышался подиум. Над ним, на тёмной стене, рядами висели маски — неподвижные, одинаково холодные, с застывшими выражениями, в которых трудно было различить что-либо человеческое. Над ними проступал знак — несколько переплетённых спиралей, вырезанных грубо, но настойчиво, будто их значение не допускало сомнений. Ниже тянулись узоры из витиеватых тёмных линий, похожих на застывшее пламя; они переплетались, уходили одна в другую и терялись, создавая ощущение движения, которого на самом деле не было. Перед подиумом стоял низкий стол. На его поверхности была вырезана печать. Круг. Несколько, вписанных друг в друга. От центра расходились линии — тонкие, точные, как будто их выводили не рукой, а инструментом. Между ними шли символы. Повторяющиеся. Но не одинаковые. Одни были резкими, угловатыми. Другие — плавными, почти текучими. В центре находилась спираль. Глубже остальных. Как будто втягивающая взгляд внутрь. Наруто нахмурился. Он провёл пальцем по линиям. — …что это вообще… Печать не выглядела как рисунок. Скорее как схема. Слишком сложная, чтобы быть случайной. Он наклонился ближе. И, сам не заметив как, коснулся её ладонью. Кровь размазалась по вырезанным линиям. Секунда. Ничего. Наруто уже собирался убрать руку — когда под его пальцами что-то едва слышно щёлкнуло. Он замер. Пол под ногами дрогнул. Старые доски заскрипели. Наруто резко отдёрнул руку. Прямо перед ним часть пола медленно разошлась в стороны. Из темноты показались ступени, уходящие вниз.