палата № C.57

Мужчина в белом халате сидел за столом, кажется, приличного возраста. Об этом говорили множественные царапины от невесть чего, неотмываемые призраки пятен кофе и, кое-где, чернил, слабый скрип, когда выдвигаешь ящики, полные бумаг и бюрократии. Сегодня поступили новые особо буйные пациенты ранга «С». Грант, честно говоря, так и не понял, как эти ранги действуют - это нововведение от людей выше, а у них, как известно, нет времени всё объяснять. То ли ранг «С» предназначался для тех, у кого необъяснимый букет расстройств, то ли для тех, кто эти расстройства лечить не хотел... Неясно, что с этим делать, но делать что-то нужно. Это девиз уставшего врача, что сейчас снял очки и закрыл лицо руками. Если в эту ночь ничего не случится, то Грант будет разочарован или обрадован? Глупый вопрос, ведь логично, что второй вариант находится в абсолютном выигрыше. Или нет? Нет, нет, абсолютное нет. Гранту нравится это. Наблюдать, помогать, лечить, быть нужным. Да, это безумно тяжелая работа. Она истощает как физически, так и эмоционально. Но в то же время затягивает. Особенно, когда в клинику пациент попадает не на своих двоих, а например на вертикализаторе связанным. В кабинет заходит молодая девушка с каре, кончики которого немного заворачиваются к внутренней стороне лица, создавая ощущение «треугольности» некоторых прядей. Щеки слегка румянены, присутствует еле заметная одышка и некоторая броскость в движениях. –ты бежала? – Кингер поднял взгляд, не удосуживаясь сделать то же самое с головой, но, несмотря на это, в голосе было слышно некоторое беспокойство. –Грант, это ужасно! – девушка взмахивает руками в искреннем отчаянии. – Я не видела такого очень давно! –Элизабетт, ближе к делу, я там нужен? –нет, но вы понадобитесь палате № С.57. Я решила заселить его туда. Он невероятный, это просто пиздец! Девушка, что сейчас очень громко возмущается, Элиза – левая рука Гранта. Она с ним не очень давно, наоборот - появилась в приближенном кругу Кингера позже всей команды, но при этом, выполняя работу почти лучше всех и действуя в непредвиденных ситуациях довольно сообразительно, быстро добралась до границы полного доверия главврача. Она положила целую папку внушительного размера на стол. –он сам заявился в приемку. Только не в ту, перепутал травмпункт и нас. Блять, ты просто открой! Просто посмотри на этот список достижений! Женские руки сами потянулись к первым страницам, забирая у Гранта последнюю работу. Немного полистав, Элизабетт ткнула пальцем сначала в фотографию, а затем в текст, что находился на том же уровне. Кингеру пришлось протереть глаза и проморгаться. Мужчина бубнил себе под нос, удивляясь всё сильнее и сильнее каждому слову. –F31.2, F84.5, F44.9... очень интересн-м... Глаза бегали по тексту. Очень быстро, впитывая абсолютно всё до последней детальки, одновременно анализируя и сопоставляя примерный психологический портрет. Грубые, немного шершавые руки перелистывали листы одну за другой, Грант поглощал и впитывал. –пациент осознаёт наличие психического расстройства, сохраняет частичную критику к своему состоянию. В маниакальной фазе — опасен для окружающих и себя (агрессия, аутоагрессия). В депрессивной фазе — пассивен, диссоциирован. В межприступный период — интеллектуально сохранён, способен к сложным коммуникативным стратегиям, однако социально дезадаптирован вследствие РАС. – Врач слегка нахмурился, приближая папку к себе и сам наклоняясь чуть ближе, будто бы это чем-то может помочь. – «Использует знание своих симптомов для манипуляции персоналом и врачами.» Последнее сказанное было запиской от предыдущего врача. Паста неровно ложилась на бумагу, почерк то взлетал, то снова уходил вниз. Было видно, что тот, кто это писал, находился если не в нервном срыве, то явно на его грани. –мгм.. Сейчас что с ним? – Врач встаёт из своего кресла, держа руку на фотографии будущего постоянного пациента, слегка постукивает пальцами по поверхности. –Марша и Джиллиан пытались усмирить его словами, потом даже Дженна подключилась, мы думали, всё норм... Потом он решил, что, блять, сбежать хочет! Брыкался, орался... Обматерил страшно Дженну, и я её отправила чайку попить, всё-таки она у нас хрупкая... Вот только втроём его смогли взять. Привязали немного, Джилли вроде в базу данных пока что вносит, а Марша в палату ведёт. Грант внимательно слушал тираду Элизы, попутно поправляя халат и застёгивая последние 5 пуговиц, а то как-то не камильфо. Доктор быстрым шагом направился вперёд по длинному коридору, к лифту. Девушка следовала за ним. –ещё раз, БАР, РАС и диссоциативное? –именно так. Лифт ехал слишком долго. Грант успел в сотый раз рассмотреть каждую кнопку, успел вспомнить, какие цифры были постёрты, и в который раз сказал себе обновить ремонт клиники. Двери открылись, и оба врача быстрым шагом направились к палате, что располагалась дальше, чем ожидалось. Кингер остановился у двери, ощущая странно-приятное волнение внутри, что держалось за позвоночник и, словно по нервной системе, расползалось по телу. –я побеседую с ним, а ты подстрахуй здесь. – Доставая блокнот в твёрдой обложке и ручку с тонким наконечником, Грант вошёл. Палата была рассчитана на одного пациента и располагала только дополнительным стулом. Белые стены. Окно с решёткой. Койка посередине. И он. Кейн. Красное пятно в окружении навязчивого белого цвета. Первым складывалось ощущение, что ты смотришь на пса в приюте, жалкого, голодного и готового напасть в любую секунду. Вторым ощущением стало чувство, будто бы ты находишься в одном помещении со статуей. Кейн сидел на заправленном Лиамом матрасе, поджав под себя ноги. Привязан не был — уже нет. Но смирительная рубашка на нём висела, расстёгнутая на плечах, будто он просто забыл её снять после прогулки. Мужчина поймал взгляд Гранта. Два глаза – первый содержал в себе бушующий тихий океан, второй – загадочность и жизнь густого леса, уставились в уставшие очи, скрытые за стеклом очков. И каждый, кто когда-либо ощущал на себе этот зрительный контакт Кейна, подтвердит, что в эти моменты остальное будто бы исчезает, оставляя только лишь сами глаза и широкую, белоснежную улыбку. Теперь он снова выглядел иначе. –здравствуй, Кейн. – Врач встал напротив пациента и, не отводя от него взгляда, сел на стул. –Грант Кингер. – Мужчина с красными волосами и проредью белых прядей у корней вчитывается в бейджик на халате, будто бы притворяясь, что видит это имя в первый раз. –Доктор Грант Кингер. –бред, ты скоро откажешься от этой официальности. – Кейн поднял голову, только лишь для того, чтобы озарить Гранта наглой и довольной улыбкой. Грант не ответил. Не посчитал нужным. Он открыл блокнот и написал что-то очень быстрое. Он имитировал письмо, а на деле чернила на бумаге отражали только бессовестные каракули. –ты не спросил, почему я здесь. – Сказал Кейн, наклоняясь чуть вперёд. Смирительная рубашка сползла с плеча, открывая ключицу. Он не поправил. Почему она вообще расстёгнута? –зачем? Ты сам скажешь. – Грант поднял глаза. Смотрел ровно перед собой, словно сквозь Кейна. –мне нравится, как ты смотришь. – Кейн прищурился. – Как будто я под микроскопом. Как будто я редкий вид. Ты так на всех смотришь, доктор Кингер? – Пациент протянул последнее слово, особо выделяя. –я делаю абсолютно обратное. –о, на этом ты и палишься. – Кейн наклонил голову немного в бок, изучая врача перед собой. – Скажи мне, доктор, я опасен? Грант тяжело молчал. –ты хочешь быть опасным. Кейн улыбнулся шире. Встал с кровати и медленным шагом приблизился к Гранту. Один шаг. Он стал ближе на чуть больше, чем шестьдесят сантиметров. Грант сглотнул, как ему показалось, незаметно. –а ты хочешь, чтобы я перестал быть опасным? – спросил Кейн тихо, наклоняясь на один уровень с Кингером. –это не имеет значения. –имеет. – Кейн положил руку, свободную от ремней, на спинку стула Гранта. – Ты относишься ко мне как к человеку, а не как к шкатулке на выставке. –мы с тобой где-то уже встречались? –а ты мог бы меня забыть? Кингер взглянул на Кейна снова, сфокусированно. Мог бы доктор забыть этого мужчину, даже если бы просто прошёл мимо него в магазине? Определённо нет. Это значит одно — Грант не встречал Кейна, но Кейн встречал Кингера. Тишина. В палате горел верхний свет — дешёвый, больничный. Был слышен треск и гудение ламп. Свет выбеливал лица, делал тени глубже. Грант заметил, что Кейн не моргает. Надо перестать его разглядывать. Он смотрит как зверь — редкими, тяжёлыми морганиями. И не отводит взгляд первым. –зачем ты пришёл в травмпункт? –хотел посмотреть, как ты выйдешь из машины. – Кейн пожал плечами и опустил руку со стула, стукнув перед этим пальцем по дереву. – У тебя походка уставшая. Но спина прямая. Ты не сдаёшься. Даже когда никто не видит. –ты видел меня до поступления? –нет. Но теперь буду. Кейн садится обратно и смотрит абсолютно серьёзно. О, сейчас он моргнул. Взгляд такой изучающий, почти как детский. Грант медленно выдохнул. Закрыл блокнот. –на сегодня хватит. – Мужчина в халате встаёт с выдохом, вкладывая блокнот обратно в карман. С одной каракулей и без единой записи. –ты придёшь завтра? – Кейн выравнивается и опирается одной рукой о матрас. –в восемь утра. Это плановый обход. –я не про обход. – Кейн снова улыбнулся. И снова исчезает его детская наивность, появляется хищник. – Ты придёшь не как врач? Грант молча уходит. –доктор, – позвал Кейн, когда тот уже взялся за дверную ручку. Он обернулся через плечо. –ты забыл ручку. Грант посмотрел на стол. Ручка лежала там, где он её оставил. Он не забыл. Он специально не взял. Кейн берет предмет в ладонь и протягивает кончик к Кингеру. Последний слишком долго стоит на месте. Обдумывает. Через пять секунд Грант всё-таки делает два шага назад и тянется через стул. Пальцы обхватывают ручку. Но она всё ещё висит посередине. Кейн дотрагивается кончиками пальцев до Гранта, улыбается и только после этого бросает эту попытку хватки хищника. –до завтра, доктор Грант Кингер.