Дети под прицелом

      Страшное случилось спустя три с половиной месяца, когда банда устала шарахаться каждого шороха и постоянно ходить минимум по двое, а сам Чуя позволил себе выдохнуть и поверить, что рассказанное детективом Мурасэ — не более чем дурацкая попытка надавить психологически, чтобы вытащить их всех наверх.       Что Айя не пришла ночевать на базу заметили только утром, когда делили кормёжку.       Чуя заметил.       Чисто благодаря привычке даже летом убеждаться, что все ребята проснулись и живы-здоровы.       Как так получилось, и почему девочки не пересчитались на ночь как-то было установлено, выяснить так и не удалось — осознавшие реальность, напуганные и хнычущие, они бормотали каждая свою версию: устали, заигрались, отвлеклись на журналы и просто забыли.       Оказалось, это уже не в первый раз.       Оказалось, что парни тоже периодически игнорили это простое правило безопасности в угоду собственным прихотям, докладывая ему, что все на месте, чисто для галочки. Чуя боролся с желанием садануть кулаком по стене базы и оставить вместо той руины, но остатки рациональности перевешивали слепой гнев, и он сжимал зубы и кулаки, рявкал на пытающихся возмутиться и даже раздал звонкую оплеуху одному дураку, хмуро заявившему, что Айя «сама виновата, что не пришла вовремя» и они «не обязаны присматривать за ней».       Айе было девять лет.       — А если её похитил тот отморозок и сейчас насилует или разбирает на органы?!       Яростный крик Чуи заставил банду почти синхронно дёрнуться и притихнуть, опустив глаза и головы. Многие откровенно съёжились, только теперь осознав ситуацию. Тема сексуального насилия не была среди «Овец» запретной. Наоборот. Не зря говорили: предупреждён — значит вооружён, и старшие ребята специально просвещали младших, добавляя порой от себя особенно кровавые подробности, чтобы наверняка отбить у мелких желание шататься по не принадлежащим банде районам и вестись на сладкие речи взрослых мужчин. И женщин тоже, потому что люди разные бывают.       — Мы найдем её. Живой и здоровой. — тихо взяла слово Юан как одна из старших девочек и член Совета. Чуя перевёл на неё взгляд, отметив про себя, что с миловидного личика сошёл весь румянец, а в серых глазах помимо решимости плескался ужас. Она-то прекрасно понимала, как жестока может быть жизнь. — Кто с ней вчера был? Что она говорила и планировала делать?       На плечо Чуи опустилась холодная ладонь, заставив на секунду отвлечься.       — Всё будет хорошо. — одними губами прошептал Асахи, и от этой мантры у Чуи засосало под ложечкой. Слишком часто эти слова несли за собой совершенно другую реальность.       — Она рассказывала про лесных светлячков и то, что их можно посадить в банку и сделать фонарики для праздника, — подняв руку, охотно поделился воспоминаниями Юджи, но, собрав на себя всеобщее внимание, втянул голову в плечи и пошёл на попятную: — но я не думаю, что она пошла бы туда одна ночью… Айя же никогда не нарушала правила…       Чуя поджал губы.       На самом деле, было бы морально легче, если бы эта девочка была сорванцом, нетерпящим установленные порядки: можно было бы вполне допустить, что она ушла в самоволку и скоро вернётся с банкой светлячков под подмышкой, вся перемазанная в траве и грязи, но жутко довольная. Старшие девчонки просто раздали бы ей на орехи, и все бы спокойно выдохнули, но в том-то и была беда, что непослушанием Айя не отличалась. На самом деле, это был вполне покладистый и строгий к себе ребёнок.       — На всякий случай надо прочесать лес. Разбейтесь группами по трое, чтобы в каждой обязательно был кто-то из Совета, и попробуйте позвать её, но в чащу ни в коем разе не суйтесь. — Чуя обвёл подобравшихся и кивнувших ему ребят, сунул руки в карманы. — Я обойду улицы и закоулки. Мелкие же останутся на базе под присмотром Асахи.       — Что-о? Ну нет!       — Я тоже помочь хочу!       — И я, и я!       — Ну-у, Чу-у-уя!       Четыре детских голоса наперебой известили о категорическом несогласии своих обладателей сидеть на попе ровно и не мешаться под ногами, и Чуя провёл ладонью по лицу, уговаривая себя не срываться на неразумных детёнышей.       — Если хотите помочь — оставайтесь в безопасности и не заставляйте всех переживать ещё и за вас. — Пришёл на помощь Ширасэ, сложив руки на груди и выгнув бровь в ответ на жалобные мордашки так, как умел только он.       Чуя непроизвольно усмехнулся, закатив глаза. Одному справиться с решительно настроенной помочь малышнёй бывало непросто, но, когда появлялась поддержка в лице кого-то из Совета, те были вынуждены сдаться под напором старших. К тому же, Ширасэ не вёлся на хныканье и умоляющие глазки, был неплохим оратором и умел объяснить всё так, что у мелких просто не оставалось аргументов. Какой-то частью себя Чуя даже завидовал другу в этом плане.       — Отлично! — хлопнула в ладони Юан, снова привлекая к себе внимание. — Раз все со всем согласились, быстрее ешьте и пойдём искать. Не будем терять время.       Дружное: «да!» вызвало у Чуи небольшую улыбку, на миг заставив поверить, что ничего страшного и правда не случилось и маленькая девочка просто загулялась, забыв про время.       Они найдут её.       Обязательно.       Чуя в несколько быстрых укусов прикончил свою порцию, наспех запил холодной ключевой водой и вытер рот предплечьем. Глубоко вдохнул, размеренно выдохнул. Пробежался взглядом по ребятам, удовлетворённо отмечая, что те тоже уже либо закончили, либо заканчивали с завтраком.

***

      Солнце начало клониться к горизонту и в воздухе повеяло лёгкой прохладой, заковывая в незримые ледяные путы и те крупицы надежды, что теплились в сердце Чуи на протяжении всего дня. До боли стиснув зубы, он пнул попавшийся по дороге камушек, запустив тот в обшарпанные стены приличного для трущоб домика, являвшего собой нечто среднее между магазинчиком, не разграбленным и не уничтоженным обитателями Сурибачи лишь по одному Богу ведомой причине, и чем-то вроде ночлежки для совсем отчаявшихся. Камушек сбил внушительный кусок и без того обвисшей штукатурки, смачно упал на землю и тотчас оказался погребён под ней, предварительно вздыбив в воздух небольшое облачко пыли. Из покосившегося, заклеенного прозрачной плёнкой окошка показалось хмурое лицо владелицы — явно перешагнувшей пятидесятилетний возрастной рубеж женщины, чьи лицо и шея уже оказались затронуты морщинами и немного обвисли, но глаза не утратили былого блеска, а волосы, что по логике уже должны были быть подёрнуты сединой, разрывали мир тёмно-бардовым цветом. Чуя отвёл взгляд, тихо фыркнув себе под нос. Краска для волос в Сурибачи была роскошью и среди преимущественно женского пола ценилась наравне с сигаретами среди мужчин, если не больше. Когда Юан решила козырнуть своим статусом принадлежности к банде и перекрасилась в нежно-розовый, выложив за заветную баночку всю свою двухнедельную милостыню, на которую можно было приобрести что-то по-настоящему полезное, Ширасэ и бо́льшая часть Совета голосовали за наказание для расточительницы, в ответ на что сама она демонстративно задрала нос и, сложив руки на груди, заявила, что они ничего не понимают в этой жизни. Чуя тогда воздержался, потому что понимал: он и правда не понимал. Но он наблюдал, как кичились цветными волосами другие — даже благополучные — девушки и не мог отрицать, что что-то для них это наверняка да значило.       — Пожалуйста, осторожнее. Этот сарай еле стои́т, обвал не принесёт никакой пользы, — едва слышно прошелестела хозяйка сооружения, словно не была уверена, не позволила ли себе лишнего этим упрёком.       Чуя скосил на женщину слегка заинтересованный взгляд: немногие в Сурибачи рисковали делать ему замечания, наслышанные и частично на собственной шкуре испытавшие его способность, так что эта женщина невольно вызвала что-то сродни уважения. Впрочем, предаваться размышлениям времени не было. Кивнув как в знак принятия, так и извинения, подошёл ближе.       — Вы не видели девочку? Два чёрных хвостика, серые глаза, вот такого роста, — Чуя согнул руку в локте под прямым углом. — Скорее всего была одета в красную широкую майку и шорты.       Плечи женщины практически незаметно напряглись, губы слегка поджались, и Чуя понял: в яблочко.       Он вышел на след Айи.       — Вы её видели, да? — несмотря на вопросительную формулировку, Чуя скорее утвердил собственные догадки и пошёл как и всегда напролом: — где она?! Её кто-то забрал?!       Пальцы сунутой в карман байки правой руки сжали корпус мобильника. «Скоро будем, ждите! Если что-то узнаете — сразу звони, не самодейничай!» — всплыл в памяти наказ детектива Мурасэ, когда с пятой попытки ругани с телефоном тот соизволил пропустить звонок и соединить его с полицейским. Мужчина вполне искренне, судя по голосу, взволновался на весть об исчезновении очередной девочки и весьма строго приказал сидеть на базе банды и не рыпаться в ожидании полиции. Не то что бы Чуя был готов ничего не делать и ждать вероятно окажущихся бесполезными в трущобах взрослых. Не тогда, когда малышка Айя была во власти непонятно кого. Свою часть сделки — известить, если вдруг что — он добросовестно выполнил, а на бо́льшее никогда не соглашался.       — Не кричи так, — приглушённо, стараясь сбросить немногочисленное, но живое внимание пробормотала женщина, махнула пальцами в немом жесте войти.       В несколько размашистых шагов Чуя оказался внутри.       — Где она? — оперевшись ладонями о стол, возле которого, как оказалось, стояла женщина, перешёл сразу к делу.       — Всего не знаю, могу только предположить и рассказать, что сама видела. — прикрыв глаза, тихо и как-то устало вздохнула та, сделала шаг, протянула руку к холодильнику, взяла с него маленькую соломенную вазочку, поставила на середину стола. — Угощайся, очень вкусные. — кивнула на пестрящие яркими цветными фантиками конфеты. — Прежде всего тебе самому нужно успокоиться, будучи таким напряжённым, ничем не сможешь ей помочь.       Чуя стиснул кулаки и сильнее сжал зубы, но, повоевав с самим собой, таки протянул руку и взял одну конфетку. Чисто как дань уважения к той, которая могла хоть чем-то помочь.       — Ещё бери, ребят своих угостишь, — по-доброму улыбнувшись, предложила женщина, и Чуя, поколебавшись, взял жменю, сунул в карман куртки. Хмуро и неловко поблагодарил за угощение, почувствовав предательский жар на щеках: взрослые редко когда проявляли к нему и «Овцам» доброту, больше предпочитая либо деланно не замечать, либо сыпать вслед тихими проклятиями да ругать на чём свет стоит. Об угощении сладостями речи вообще не шло. Только детектив Мурасэ умудрился выделиться на весенних праздниках и подарить всей банде маленькую радость. Женщина вновь улыбнулась кончиками губ, села, подперев щеку ладонью. — Похожую девочку я видела вчера под ночь, когда вышла зажечь фонарики. Она шла со стороны леса. Мне она показалась усталой, но вроде широко улыбалась и прижимала к себе светящуюся банку, в которой, как оказалось, были светлячки. Я поинтересовалась, почему гуляет так поздно в таком месте, ответила, что хочет устроить сюрприз банде на грядущий фестиваль. — женщина протянула руку, взяла из вазочки одну из конфет, принялась крутить в руках. — Давай чаёк поставлю? Выглядишь усталым.       — Нет, спасибо, — Чуя измученно мотнул головой, напряжённо осознавая, что их Айя и в самом деле сбежала ночью в лес, никому ничего не сказав. Волком выть хотелось от этой реальности. Сюрприз хотела сделать? Что ж, сюрприз определённо удался, вот только явно не тот, что этот ребёнок хотел! — Мне нужно поскорее найти её, пока не случилось что-нибудь непоправимое… — Пальцы зарылись в волосы, сдавили виски­́ в попытке унять забившие в голове молоточки страха. Фантик в руках женщины вновь зашуршал, шоколадная конфета отправилась в чужой рот под тихий сочувствующий звук. Инертно, следуя какому-то внутреннему порыву, Чуя развернул и свой фантик. Конфета мягко коснулась рецепторов, даря невероятный вкус молочного шоколада, на мгновение отвлекая от внутренней боли и навязчивых мыслей. Ему это было нужно. Лёгкая перезагрузка нервной системы.       — Куда она пошла потом, видели? — хрипло от усталости спросил он, подняв взгляд.       Женщина чуть свела брови ко лбу, на лице её отразилось сожаление.       — Увы, не обратила внимания. Кажется, в сторону большого города, но точно не скажу.       Чуя почувствовал сухость во рту. Что? Дорога к выходу из Сурибачи вела в совершенно противоположную от их базы сторону, зачем Айе, ночью, идти туда, где на каждом шагу маленького ребёнка могла подстерегать опасность? Не верилось, что она могла просто забыть предупреждение. Да, они все стали благополучно игнорировать дурные вести в течение дня, но с наступлением сумерек инстинкт самосохранения брал верх и рисковать никто не смел. Зачем же тогда она?..       — Спасибо большое, мне нужно идти. — Чуя машинально, в инстинктивной попытке приглушить внутренний ужас закинул в рот ещё одну конфету, опёрся о стол, вставая, коротко кивнул и спешным шагом покинул домик.       Женщина что-то крикнула ему вслед, но останавливаться времени не было: он и так потерял слишком много на посиделки и разговоры. Если Айя и правда зачем-то пошла в сторону города, запросто могла заблудиться по дороге назад — малыши редко выходили из трущоб просто так, в основном, когда очень нужны были даже самые крохотные руки, и исключительно под присмотром старших, — а значит, риск, что что-то в самом деле пошло не так только возрастал. Чуя не считал себя пессимистом, но отдавал отчёт, что шансов на по-настоящему хороший исход вроде внезапного обретения семьи маленькой девочкой было очень и очень мало, а потому в голову упорно лезли самые нехорошие мысли и образы.       Он миновал несколько покорёженных сооружений, принципиально игнорируя то хмурые, то напряжённые взгляды их обитателей, дошёл до конца импровизированной улицы и свернул в один из закоулков, ведущих как раз до развалившихся ступенек наверх. Те были старые, с торчащими кусками арматуры из растрескавшегося бетона, почти полностью заросшие мхом и растительностью, но представляли собой чуть ли не единственный удобный подъём наверх, в благополучный город.       Чуя сделал глубокий вдох, на деревенеющих от тревоги ногах дошёл до ступенек, поднялся на первые пять. Внимательно осмотрелся, выискивая среди зарослей тоненькую съёжившуюся фигурку. Всё ещё лелеял надежду, что девочка просто заигрались и от усталости уснула где-то здесь, а проснувшись, не стала сразу возвращаться на базу, побоявшись выволочки от старших. Он был готов понять и простить, лишь бы только самые страшные его опасения так и остались опасениями.       Слабость накатила внезапно и резко, словно тело вдруг отрезали от доступа к жизненным ресурсам.       Чуя пошатнулся, ухватился рукой за пожёванные перила. Под пальцами неприятно ощутилась шершавость облупленной краски и ржавчины, но чувствовал Чуя это только на телесном уровне: мозг как будто засбоил и не мог в полной мере обработать все импульсы нервной системы. В голове была каша. Он вроде и всё понимал и как будто даже мог думать связными предложениями, но при этом жутко тормозил, словно продирался сквозь невидимую, но слишком плотную вату. Колени едва уловимо засаднило, а руку, которой держался, потянуло. Чуя несколько раз моргнул и осмотрелся прежде чем понял, что теперь сидел на ногах, по-прежнему сжимая пальцами перила. Вот почему правая лопатка так неприятно тянула. Вот почему под коленями и голенями ощущались мелкие камушки.       Он просто упал.       Всё в порядке.       Но... Почему он упал? Разве что-то сбило его с ног? Что-то вообще могло сбить его с ног?       Головокружение усиливалось, и Чуя прислонился лбом к прохладному бетону верхней ступеньки. Что он здесь делал? Он ведь должен был охранять банду от возможных опасностей, так почему же?..       — Айя. — механически произнёс вслух, прежде чем на мгновение вернул себе ясность ума.       Точно! Айя пропала прошлым вечером, и они с ребятами бросились врассыпную чтобы найти её! Чуя подтянулся на перилах, заставляя себя принять вертикальное положение. Глупая внезапная слабость! Глупое тело! Он сделал шаг вперёд, чувствуя, как по спине и вискам скатились крошечные капельки пота. Что? С каких это пор простая ходьба стала ему тяжело даваться? Чуя постоял, стараясь дышать как можно размереннее, поплутав по лабиринтам разума пришёл к выводу, что проще использовать способность и просто подлететь наверх, раз уж ноги почему-то устроили забастовку. С высоты большого города было больше шансов увидеть пропавшего ребёнка. Он прикрыл глаза, сосредоточился.       Ничего.       Что?       Он попробовал снова призвать "Смутную печаль", но вокруг кожи не было и намёка на алое марево способности; приятного лёгкого покалывания от активации внутри тоже не ощущалось.       Да что происходило-то?!       Тревога вновь подняла голову, но в этот раз за самого себя. Что-то было не так. Очень и очень сильно не так. И он никак не мог уловить, что именно. Мысль вилась вокруг мозга, дразнила, но ухватить её не получалось. Ноги снова подкосились, и он снова оказался коленями на ступеньках, в этот раз, кажется, порвав одну из штанин. Ну, ткань была уже сильно изношена, неудивительно на самом деле; рано или поздно это бы случилось... Почему он думал об одежде, когда должен был совсем о другом?..       Его вело.       Тело покачивалось взад-вперёд, дыхание становилось рваным, а зрение с каждой минутой смазывалось всё сильнее.       Ему было плохо.       — Нашёл его. — каким-то чудом распознал мозг донёсшиеся до слуха звуки. Чуя усилием воли приподнял голову, разглядел появившийся почти рядом с ним силуэт, что продолжал приближаться.       Перед глазами наконец окончательно потемнело и, прежде чем потерять сознание, Чуя успел почувствовать, как грохнуться о землю ему не дали подхватившие чужие руки.