Не дышать, оказывается, очень больно.

***

в глубокую знойную ночь по улице, в тишине звезд на небе, шёл парень лет двадцати пяти. наушники в ушах уже давно растворились, а музыка стала частью черепа. игра на нервах стала не просто музыкой, он​а заслоняла собой часть тех мыслей, которые тревожили его голову. они не просто тревожили, они составляли целую цепочку того, что и как следовало делать в эту же дату ровно год назад. родно год назад он шёл так же по улице со слезами на глазах, стараясь забыть то, что чуть только не произошло у него дома. у него дома была боль. в его собственном мирном уголке нельзя было спрятаться... именно тогда он понял, что его спокойствие зависит только от людей, с которыми он находится рядом. но именно с того периода он перестал соображать и вовсе потерял всех, кого обрёл в своей жизни. от него отвернулась даже родная сестра! самый главный человек в его жизни сказал в лицо то, что он бы не позволил себе сказать другим. теперь почему его вообще должно волновать чужое состояние? сейчас его мысли заполняют пустая работа и слишком шумные тревоги. и ведь неспроста он слушает то, что хоть как-то перебивает боль в голове и едкое чувство дежавю. он вновь ощущал мягкие касания его рук. Егор чувствовал, как каждый кусочек тела сопротивлялся тому, как громко тот смотрел ему в затылок. он не смотрел, он дышал тем, чем дышит Линч. и в ту самую ночь стало понятно, кто в действительности этот человек. до сих пор парень, словно контуженный, зарится по сторонам и закрывает шею шарфом. он больше не позволит себе видеть то, что сделало его таким. таким? таким ничтожным и слабым. больше он не возьмет перо в руки и не напишет того, что никогда не писал ему друг, пока Линч жил в страхе. он никогда не умел, но всегда делал, независимо от ситуации. и только это побуждение творить спасло его от такого непоправимого шага. правда, не долго песенка играла... егор никогда не был в приоритетите в семье. он занимал должность мужчины, которого в нем не было. он не стремился к чему-то мужскому, ему нужна была душевная возвышенность, против которой боролись родители с весьма грубыми взглядами на жизнь. сестра была единственной опорой, но предпочла отдать оставшуюся любовь к нему немым презрением, которое, Егор , как ей казалось, заслужил. и только проходя мимо фонтана, его передёрнуло. смех и мокрота. глупые шутки и фразы, которые он не воспринимал всерьёз. он в общем ничего никогда не восприниал всерьёз, пока реальность не разбила его розовые очки стёклами внутрь. сколько крови и потерь... теперь он настолько слеп, что пропустит через себя даже верёвку... забавно, что именно та ночь заставила его думать об этом. именно эта квартира каждый день заставляет его думать о прошлом. кажется, воспоминания затупились оттого, как часто он проживает их повторно. жизнь как будто замерла и ждет, когда он остановится вместе с ней. но он идет. идти дальше казалось нереальным настолько, что в ту ночь он верил, что уже не живой, когда его откачивали соседи, и мутный взгляд исчезал среди толпы. Линчу не верилось, что он кому-то нужен, но взглянув в зеркало напротив кровати, он понял, что не дышать, оказывается, очень больно. ему нужен он сам, такой ничтожный и грязный. хотел ли Линч чувствовать это? нет... стали ли его слушать? нет. он знал, что его ждет. он чувствал, как им пользовались все, но не смел и слова против сказать. хотя нет... года два назад он умел бороться и куда сильнее хотел вообще существовать. однако, времена меняются, жизнь меняется, его поиск себя останавливается на разбитой губе. вроде рана была небольшая, но он все ещё чувствует фантомное рваное ощущение. нет... он чувствует, как чужая массивная рука размазывает большим пальцем кровь по его подбородку, он чувствует чужие блядские губы... сука. он сжал кулаки и со скрежетом в зубах открыл глаза, стоя где-то посередине дороги в переулке. и зачем в нем просыпается чувство и желание быть жертвой? он уверен, что чужой... куда лучше бы смотрелся в нем, чем этот ублюдок. чёртов с два, он ещё раз позволит так над ним измываться. правда гнев сошёл на нет, и кулаки отпустили всю боль из себя, раскрывшись вовсе. он это уже проходил. устал сильно. мысли на удивление затихли, а музыка почему-то остановилась. наушники сели? он помнил эти янтарные глаза. дикие янтарные глаза... они смотрели на него лживо и наигранно с любовью. после вовсе сменились яростью и жаждой, которую не утолить ни водой, ни спиртом, ни наркотой. и это до чертиков пугало. до чертиков пугало то, с какой профессиональной точностью он работал над его психикой. сперва умело привязал к себе, прижимал ласково, пожирая взглядом. потом взгляд проецировался на его ужасных словах... потом... Егора вновь передёрнуло. он пришел в себя только тогда, когда задницей приземлился на разбитое стекло. больно, но не настолько, чтобы вставать. воспоминания не давали покоя и не позволяли отвлекаться. рой мыслей вновь продолжил копошиться в опухшей голове. кажется, он успел ее где-то разбить, но уже и не помнил этого. кажись, он даже успел забыть, что когда-то глубоко любил. а любовь ли это была с Элайджа? его книги казались такими искренними и чуткими... почему Егор никогда не замечал изначально этих взглядов и жестоких чувств в них между строк? он верил, что у его парня есть психологическое образование, иначе как он легко считывал его слабые стороны? или всё же это Егор повиновался его приказно-деловитому тону создавать себе эти моральные болезни? слишком сложно анализировать, когда на руках совершенно другая ситуация. он чувствовал себя отлично от того, что было год назад и день до произшествия. хотя, как "за день до". это всё происходило в течение месяца. Элайджа делал всё постепенно, но грубо. он словно стал другим человеком... из заботливого и любезного партнера, он превратился в жестокого тирана. и это животное в нем существовало на протяжении полугода. за эти полгода отношений он привязал Егора к себе, как псину. и взрастил из этих отношений вечное насилие, но весь абьюз сохранялся только морально и изредка физически. что было после?.. он сорвался с цепи. а цепью было присутствие друга Линча в их жизни. однако, куда же он делся? Джон исчез ровно в тот день, когда Элайджа нанес свой решающий жизнь Егора визит. это был зимний день. февраль, отсутствие отопления и горячей воды. зашторенные окна и пустая бутылка спиртного рядом с кроватью. Линч спал один, но каждую ночь чувствовал, как кто-то жмется к его спине. дыхание становилось всегда тяжелее, порой, даже казалось, что на ухо капает слюна. омерзительно, правда, почему-то всё ещё терпимо. глядя в это же зеркало, он видел всю свою никчемность. ничего не спасало его от мешков под глазами, даже сон. да и сна как такового фактически не было. каждый раз Линч гадал, придёт ли этой ночью Элайджа или всё-таки найдет пассию поинтереснее. он привил Линчу чувство поддельности. это он был плохим партнером, а не писатель-психолог. Егор верил в это, а ещё был безумно зависим от Элайджа. ему было слишком пусто от этого тревожного комка внутри. даже когда он оставался один, он изнемогал по ощущению чужого присутствия и в тоже время дёргался от любого мелкого шума, боясь, что за ним пришла смерть. смерть он начал ждать ещё в начале января или даже декабря, когда куранты в полночь затмили разум и распустили зверю когтистые лапы. Элайджа уже тогда покушался на его губы и мягкий зад. кто же знал, что даже в пьяном бреду Егор сможет набрать номер друга? с того же момента и началось непоправимое. любая бы другая пара сказала, что это этап ссор и разлад, пройдя который наступает настоящая любовь. и как же искренне Егор верил в это дерьмо, даже когда ловил галлюцинации хриплого и безумного смеха мужчины. Элайджа был старше на пару лет, но казался явно опытнее малого Егора в свои двадцать четыре года. и как бы Джон в дальнейшем не пытался проследить за состоянием друга — ничего не получалось. не получалось и иной раз дозвониться этому балбесу, что уж говорить про остальное. а Лилит же совершенно забылась в личной жизни, даже не вспомнив про существование брата, уже тогда никчемное. а Егор улыбался. он натягивал страшную улыбку и шел пить очередную чашку кофе и проверять каждую минуту всплывающие сообщения, боясь, что найдет знакомый номер с подписью:'любимый' как вы могли понять, ни черта Элайджа не был любимым, даже наоборот, ненавистным. каждый шаг Егора отслеживался. даже не зная того, он подозревал, что за ним следит скрытая камера. поэтому его рутиной стала проверка соцсетей, в которых были наигранные паблики прекрасного психолога. естественно, даже контакты родных были удалены. вместо 'сестра Лилит' был ее никнейм 'lilith', который, к счастью, она не меняла, как и аватарку. только таким образом он позволял себе наблюдать за ее жизнью и изредка не подозрительно комментировать. страх стал настолько крепкой чертой Егора, что он даже позволял себе не вставать, а иной раз даже тянуться к человеку, который просыпался с ним, через раз правда, в постели. и даже думать не хотелось, о чем мог мечтать Элайджа, который приносил завтрак в постель с наигранной лаской. «кого на это раз?» – думал Линч, с ревностью представляя, как тот приводит домой суку и ублажается с ней в соседней комнате. и это было омерзительно. дело даже не в самом факте... а в ебучей ревности Егора. почему он чувствует к нему что-то теплое? почему принимает пересоленный завтрак и целует его в щеку по своему собственному желанию? он не мог объяснить себе всё это. и позволял тому вести себя, как душе угодно, кроме одного... никакого секса. и только это приводило его в жуткую ярость. ломать что-то в квартире — уже привычное дело. но ломать психику парнишки... о-о-о, это отдельная тема, которую Егор бы предпочел умолчать. и думаю, вы уже понимаете, что произошло в ту ночь. что привело Егора к тому, что сейчас он пытается существовать будучи полностью сломанным человеком. у него нет костылей, как у инвалидов, да и за несколько месяцев он вернулся к "стабильному" состоянию — так сказал его психиатр. верил ли он ему? нет. Егору всё ещё снились кошмары, он хотел умереть во сне, он часто наказывал себя голодовками и мылся чуть ли не каждый день под горячей водой, пытаясь смыть позор и чувство, что он виноват в этом. это Егор позволил ему касаться... он дал ему то, чего Элайджа добивался. и знаете, что случилось с их отношениями? мужчина пропал, оставив Линча разгребать тележку травм самостоятельно. хотел ли Егор такого опыта в жизни? нет! справился ли он с этим? нет... и, наверное, он больше никогда не справится. этот страх внутри, эта рваная рана и чувство холода. ему хочется тепла. да даже чертового Элайджа! он много и долго размышлял, а что он сделал бы, если бы увидел его вновь? ответ прост: он заяц в клетке. он хочет бежать, но не может. его держит страх и чувство повиновения. Егор ненавидит Элайджа всеми фибрами души и тела, но не в силах бороться с тем, к кому чертовски привязался. его губит его тело. оно отдает импульсы, мозг посылает сигнал тревоги. в тоже время всё дышит изнутри желанием быть рядом с тем, кто его сломал. ноги дрожали, колени подгибались. он помнил, как в ту ночь над ним нависло тело. как его колени раздвинули, руки касались тела и интимных мест. как было странно-приятно от боли на его члене, а потом как сука больно, когда в него грубо вбивалось жирное потное, грязное тело, сопровождая это мерзкими словечками о том, как в нем узко и как приятно рвать до крови. эта тварь кусала его руки и плечи, меняла позы от собаки до наездницы, из раза в раз обхватывая худое тельце и чуть ли не ломая его под своим напором. Элайджа молился Линчу, как богу, говорил, как он счастлив. а нижний в это время молился своему мозгу, лишь бы он не вырубился от болевого шока. он всё время хрипел и плакал, не в силах даже связывать буквы в слова, а слова в предложения. ему было так мерзко и так адски больно... слезы вновь текли по его щекам. он ничтожен. одному ему не выжить... смотря в кирпичную стену, он вспоминал клетчатую рубашку монстра. он помнил, как тот в последний раз кончил в него и ушёл в душ. он чувствовал, как болят колени и крутит живот в агонии. он уже не чувствовал своей промежности и, пытаясь хотя бы лечь в менее больную позу, стонал без голоса. в темноте он видел только свои посиневшие руки и чувствовал мокроту везде, где только можно. было омерзительно просто находиться на этой постели. — Милый, прими душ и ложись отдыхать, я на работу, — вошёл насильник и шустро натянул одежду на влажное тело. его голос звучало бодро, словно это происходит у них каждый день и Егор ловит кайф. лежащий промолчал. Элайджа вышел из комнаты и запер входную дверь. Линч знал, что он не на работу. наверное, ему не хватило, или было мерзко лежать рядом с ним истощенным и слабым. от этого чувства становилось ещё хуже. он осознавал, что он просто игрушка, нечто похожее на Егора, которого в первый день встретил Элайджа. он вырубился от ужасного чувства сонливости. спустя час он проснулся. три или четыре утра. его еле держали ноги, он смог только смыть телесные жидкости и с трудом помыть голову. смотря в зеркало в ванной, он ужаснулся от своего беспомощного вида. стало тошно и Егор свалился к унитазу. ближайшие пол часа он ревел навзрыд и выплевывал желчь. следующим решением, на которое он осознанно шёл ближайшие месяцы, стало самоубийство. он купил верёвку ещё раньше и научился завязывать крепкие узлы. легкое тело не упадет с люстрой, а потому он просто подготовил всё необходимое, тяжело выдохнул и сделал шаг в пропасть... ближайшие секунды он задыхался, а спустя минуту, когда он уже потерял сознание, он почувствовал, как веревка начала ослабевать, а в ушах загудело и где-то мигала сирена скорой помощи. его отвезли в больницу, потом в участок полиции, где ему пообещали поймать насильника, а в конце концов упекли в психиатрическую лечебницу "для профилактики" и лечения психологической травмы. как оказалось, это Джон спас ему жизнь. он сопровождал его на протяжении всей его больной жизни. смог ли Линч принять его помощь? нет. ему было ужасно жаль и стыдно перед другом. он не хочет быть слабаком, именно потому закроется в себе и решит для себя, что этот день будет посленим в их дружбе. так Егор до сих пор и не узнал, поймали ли Элайджа. но ему кажется, это дело быстро замяли, а ему дали обещание, чтобы пожалеть несчатную жертву обстоятелств. а что же с сестрой? ни ее, ни Джора больше не существовало в его жизни. он оттолкнул всех, кто мог бы ему в дальнейшем помочь. сил бороться нет, как и встать с земли. может быть, однажды он ещё сможет принять руку помощи от сестры, которая предала его, и от друга, который не позволил ему уйти в нужную минуту и прекратить эти страдания. именно сейчас он решил для себя, что должен пережить смерть внутри, прежде чем ещё раз решиться на нее снаружи. он понял, что не дышать, оказывается, очень больно. правда, никакая боль не сравнится с тем, что произошло в ту самую ночь... ​​