«Друг»

— Мам, там будут все мои одноклассники. Все хотят отметить успешное окончание десятого класса и отдохнуть, пока есть такая возможность! А в одиннадцатом у нас ее не будет. — Знаю, как будете «отмечать», — мама сморщила свое усталое лицо. — В одиннадцатом, на выпускном, пожалуйста, отмечайте, а после десятого что отмечать-то? Это еще не конец учебы, Дим! Мы с тобой и так поедем в июне в Москву — чем тебе не отмечание конца десятого класса? — Ну, мам! Это совсем не то. Я хочу с одноклассниками… — совсем уж робко и жалостливо начал вымаливать Дима разрешение. — Потому что с ними можно напиться, пока родители не видят? И с кем же вы будете? Одни? А если что-то случится? — Родители решили приставить Вячеслава Валерьевича, чтобы он приглядывал за нами. Потом нас заберут родители. Ты разве не читала чат? Там уже определили, кто с кем поедет. — Это тот, который информатику у вас ведет? Мда, он же совсем еще сопляк, — мать помолчала, приложив тонкий палец к подрагивающим губам. Она смотрела на Диму так, будто видела его впервые. — Солнышко, ты же понимаешь, что Бог все видит? Если меня там не будет, то это не значит, что можно предаваться мирским страстям. Я жалею, что не отдала тебя в православную школу. Твои одноклассники подают тебе плохой пример. — А если я буду там и не буду пить, то я подам им хороший, — заверил Дима. — Боюсь, что нет, — мать качнула головой. — Твоего примера им будет недостаточно. Скорее, они могут задавить тебя своей массой необузданных желаний. Димочка, пообещай мне, что будешь вести там себя хорошо, если я тебя отпущу. Ты не будешь поддаваться их уговорам, не соблазнишься также, как Ева запретным плодом. — Конечно, мам. Мне всего лишь нужна социализация. А то я как черная овца в стаде. — Лучше уж тогда белая ворона. Потом попробуй найти ровесников-единомышленников среди паствы. Хорошо? Дима скривился, но тут же изобразил покорное смирение, дабы мать не передумала его отпускать. — Хорошо. Но ты меня отпускаешь? — Да, но чтобы без глупостей. Помни, что за все тебе нужно отвечать перед Господом, — мама указала наверх и сделала сурово-благоговейное лицо. Дима прокручивал в голове разговор с матерью, пока ехал в машине вместе с тремя одноклассниками и отцом одного из них. Он смотрел в окно и чувствовал, как быстро билось его сердце от волнения. Его редко куда отпускали. Даже на новогоднюю дискотеку он не ходил, потому что мама считала, что там тоже творится бесовщина. И как бы Дима не пытался убедить ее в обратном — ничего не получалось. Только в свои семнадцать лет он смог этого добиться. Вкус свободы показался ему райским нектаром. Прямо сейчас он был совершенно нормальным, не отличающимся от остальных одноклассников, которые точно также ехали проводить весело время. И почему развлечения нужно было постоянно выпрашивать? Из-за этого Дима начинал думать, что хорошее настроение тоже нужно заслужить праведным поступком, а если тебе хорошо просто потому что, то это значит, что ты бездельник, еще и грешник, который празднует лень. Уже в самом коттедже Дима почувствовал себя совершенно лишним, ненужным винтиком в механизме. И его накрыло отвратительное, пасмурное и унылое настроение, которое появилось аккурат вместе с тучами. Сердце обложило тоской. Родители, отвезшие учеников, передали ответственность за них Вячеславу Валерьевичу и уехали. Молодой информатик как раз устанавливал навес над мангалом, где собирались жарить шашлыки. Для этой задачи выбрали несколько желающих, остальные пошли в коттедж, разбирать вещи и продукты, а также выбирать комнаты на ночлег. Дима, не зная, куда ему деться, остановился около калитки. Вячеслав Валерьевич обратил на него внимание, когда пошел к своей машине за углем. — Эй, Димка, чего стоишь кислый? Все хорошо? Дима тут же натянул вежливую улыбку, которая в этот раз держалась очень хлипко. — Д-да. Просто… не знаю, что мне делать. Все чем-то заняты. — У тебя есть полная свобода выбора! — заявил с улыбкой учитель информатики, открывая багажник. — Ты как, умеешь шашлыки жарить? — Не особо, — признался Дима. — Тогда можешь помочь девочкам чуть попозже нарезать овощи, а пока разбери свои вещи. Дима кивнул. — Вячеслав Валерьевич, а… вы не знаете, а тут будет алкоголь? — А ты уже хочешь напиться? — прищурился учитель, но на лице играла добродушная улыбка. — Нет! Я, наоборот, не хочу. — Лично я никому не разрешал. Но если будут желающие, а такие будут, то они сто процентов будут шкериться от меня по углам и пить незаметно. Не бойся, все под присмотром, никакой вакханалии твориться точно не будет. Но вы же подростки, так что… кислород уж совсем пережимать нельзя, ведь запретное только сильнее манит, также? — Н-наверное, — отозвался Дима, не понимая, на чьей же все-таки Вячеслав Валерьевич стороне: демона или ангела? — Ладно, я пойду разбирать вещи. — Если кто будет обижать — свисти! — напоследок сказал учитель, и Дима робко, почти не дыша пошел в коттедж, словно тот был обителью Дьявола. Диму чуть не пришибли входной дверью. На крыльце показался Толя — одноклассник, с которым Дима вообще редко взаимодействовал. Толя рос в неблагополучной семье, и поэтому мама наказывала Диме, чтобы тот с ним не общался. «Он курит, пьет и хулиганит. На родительских собраниях только его выходки и обсуждают. А его отец-алкоголик посещает их через раз. Ты с ним даже не разговаривай лишний раз, чтобы его бесы на тебя не перекинулись», — говорила мама. Поэтому, столкнувшись с ним нос к носу, Дима опешил и растерялся еще больше, воспринимая это за недобрый знак. — Осторожнее, — буркнул Толя, неся пакет с чем-то гремящим. — Так и лицо расхерачить можно. Дима бросил быстрый взгляд на Толю, поймав его собственный. Синие глаза смотрели серьезно, с какой-то отчужденностью, но в то же время в них мелькнуло беспокойство. — Извини, — прошептал Дима, резко посмотрев в сторону. Почему-то стало неловко из-за своей заторможенности, отчего он почти потерял дар речи. Его смутил непосредственный настрой Толи, а еще его спутанные длинные волосы, что свисали как у какого-нибудь металлиста. Еще и коричневая кожаная куртка добавляла бунтарского образа. — Мы с Лехой, Даней и Стасом будем шашлык жарить. Ты пойдешь? — Да не знаю… — смутился Дима. — Я как-то не умею. — Да чего уметь-то? Я покажу. В любом случае, можешь просто постоять рядом, если замараться не хочешь. Пиво пьешь? Жигулевское, на разлив взяли. Дима мотнул головой, ощущая, что его поймали в ловушку. От своей правильности самому становилось тошно, ибо такое поведение выбивалось из обычного, что было присуще подросткам. — Я и не сомневался, святой наш отличник, — хмыкнул Толя. — Ну, если передумаешь, то подходи. И лицо попроще сделай, а то бесит. С такой боязливостью можно легко напроситься на неприятности, — он хлопнул Диму по плечу так, что тот покачнулся. Стоило Толе уйти, Дима рванул, как ошпаренный, в коттедж, заскочил в первую попавшуюся комнату, которая, к счастью, оказалась не занята, закрыл дверь и осел на пол, тяжело дыша. В душе что-то переворачивалось, в ней явно происходили некие метаморфозы. «Не буду выходить отсюда, иначе точно совершу какой-нибудь грех. Ох, ну и стоило же мне с ним столкнуться там? Надеюсь, он не станет ко мне приставать, чтобы склонить к выпивке. Честно говоря, мне так захотелось быть как все! Хочу быть беззаботным и веселым, болтать с одноклассниками, завести друзей. Я уже десятый класс окончил, а все никак не становлюсь увереннее. Эх, можно было бы мне пить, я бы быстро решил часть проблем. Но если родители узнают… меня точно повесят!» На Диму накатила паника. Ему было до того некомфортно находиться в коттедже, что он захотел тотчас уехать. Он был в шаге от того, чтобы набрать номер матери и попросить его забрать. Но в последний момент он передумал. «Как там сказано, грех можно искупить, если раскаяться? Я уверен, если сейчас я сделаю что-то опрометчивое, то потом буду жалеть. Боженька, я все-все отработаю и искуплю, только позволь мне получить бесценный опыт!» — Дима подошел к окну и увидел, как одноклассники собрались вокруг мангала. Сердце предательски заныло. Так хотелось оказаться в их кругу и ни о чем не думать, пока все не закончится. — Плевать. Я иду! Я же как-то должен узнавать мир! — Дима сжал кулаки, уже направился к двери, потом передумал, порылся в рюкзаке, вытащил оттуда джинсовку и только потом пошел. «Защищусь если не от грехов, то от комаров», — подумал он, шагая навстречу искушению. Тем временем на небе все собирались тучки, но они вовсе не выглядели угрожающе дождливыми. Уголь в мангале прогорел, а шашлыки были нанизаны на шампуры. Подростки держали в руках по стаканчику с пивом, и в воздухе плясала безмятежность и свобода, которая легко улетучится через год. Пока же она была. Был и одноклассник, который гадал, придет ли тот тихоня и осмелится ли выпить пару глотков пива. Когда Толя увидел подбирающегося к ним Диму, его сердце волнительно застучало и екнуло, разливая приятное, горячее ощущение в груди.