Empty Mark

Каждому человеку в период цикла требуется кто-то рядом, дабы вместо боли и страданий получить любовь и удовольствие. У многих для этого есть партнеры в лице супругов и просто вторых половинок. А кто-то довольствуется незнакомцем на несколько дней. Феликс, несмотря на свою внешнюю привлекательность, все еще был без партнера. К нему особо не шли, да и он за отношениями не бежал. Его все устраивает. Не нужно переживать за кого-то, тебе никто не треплет нервы, ты полностью в своём распоряжении. Хочу иду, хочу не иду, как говорится. И все бы ничего... Но чёртов гон... Это просто какой-то черный кошмар. В эти моменты тело требует кого-то рядом. Человека, о котором можно позаботиться, приласкать, почувствовать это в ответ, пометить и в конце-концов завести щенков. В первые три дня, в голову, в которой обычно нет таких мыслей, природа и альфья сущность пихает желания о ребенке похожим на него и любящем омеге под боком. Эти мысли настолько сводят с ума, что хочется на стену лезть и разодрать многострадальческую подушку. Дрочка не помогает от слова совсем. Ощущение, что она вообще все только хуже делает. Омег, готовых Феликсу помочь, в его окружении нет. Также он не горит желанием играть на чьих-то чувствах, давая надежду на большее или просто использовать. Это самое отвратительное, что он может сделать по отношению к другому человеку. Поэтому он в который раз жалуется на своё положение лучшему другу. — А вот завёл бы себе какого-нибудь прекрасненького омежку и все было бы хорошо, — Чан издевательски поднимает палец, поправляя невидимые очки. — Мне этот "прекрасненький" никуда не уперся, — Ли раздраженно передразнивает друга. — Так в том то и дело, что он не уперся. А следовало бы, — он откидывается на компьютерном кресле, складывая руки за голову. — Ты своей подушке уже десять раз психику сломал, пожалей её, — парень толкается ногой и кресло делает оборот на триста шестьдесят вокруг своей оси. Феликс, все еще сидящий на своей кровати, устало падает на подушку. Через пару деньков у него снова начнется гон. Так не хочется снова чувствовать эту отвратительную тянущую боль в животе, не сходящее возбуждение и моральную подавленность. Якобы он ужасный альфа раз в свои двадцать один у него ещё нет щенков. Ему всегда искренне было интересно, течные омеги испытывают то же самое? Или же у них все куда хуже? — О! — вдруг оживился Чан. — Я знаю омегу, который может тебе помочь, — он добавляет короткое привычное "ага", чтобы заполнить паузу, когда что-то ищет в телефоне, — Хван Хенджин, — поворачивает экран к другу. Там фото молодого парня примерно их возроста. На нём черный свитер с высоким горлом, который он придерживает длинными узловатыми пальцами, слегка прикрывая нижнюю часть лица. Для омеги у него достаточно короткая стрижка, но ему всё равно очень идет, а под глазом красуется милая родинка. — Он может провести с тобой гон и вы потом разойдетесь, как в море корабли, — пояснил Чан, когда Феликс поднял на него недоверчивый взгляд. — Те редкие, кто с ним был утверждают, что он хорош в постели. — Редкие? Он что много берёт за себя? — Феликсу эта затея кажется странной. Почему-то он сразу подумал о том, что тот берёт деньги, а не просто избирательный в партнерах. — Нет, просто... — парень шипит, пытаясь подобрать слова, — Не каждый альфа готов спать с помеченным омегой, — он поджимает губы отводя взгляд. — Он ещё и в отношениях? — Ли чуть воздухом не подавился. Где это видано, чтобы помеченный омега спал со всеми подряд. Чаще всего после появлении на омеге метки другие альфы обычно перестают испытывать к нему интерес, у некоторых может появиться даже отвращение, но это реже. Да и сам омега частично зависит от альфы, который эту метку оставил. Он должен больше морально и физически тянуться к тому кто его пометил. Особенно во время течек. — Или это по тупости метку получил? И вообще, знаешь, мне вот эта вот благо деятельность не внушает доверия вообще... — Да погоди ты. Как я понимаю с теми с кем он спит, в качестве оплаты принимает только еду после и метку, — тут глаза Феликса выглядят так словно сейчас выпадут из орбит. — Он что-то типа собирает на себе эти метки, — Чан активно машет рукой, жестикулируя. Он и сам немножко не понимает данной "фишки" омеги. Метка - знак принадлежности, а этому парню будто плевать. — Нет, я пожалуй по старинке, — поднял руку к потолку, демонстрируя небольшую ладонь. — Мое дело предложить, а там уже сам решай, переспать-ли тебе с кем-то или мучаться от осознания, что некуда пихнуть свой член, — пожал плечами Чан, снова начиная крутиться на кресле. — Ты, как лучший друг, мог бы мне и свою жопу подставить, ну или горло в конце-концов, — скептически посмотрел на друга, ранняя руку на грудь. — Ох, — наигранно удивился Бан, — Я бы с радостью. Только я не думаю, что ты мне в ответ очко потом подставишь. — Фу блин, — Феликс с наигранным отвращением скривился, отползая от Чана подальше к стене. Тот же вскочил с кресла и напрыгнул на Ли, начиная его щекотать. Альфа начал брыкаться и истерически смеяться, прося остановиться.

***

Время шло, а гон приближался. Феликс начал больше есть, раньше ложился спать и с трудом вставал по утрам. Стал более чувствителен к запахам и прикосновениям. Даже не пошёл на футбол с друзьями. Хотя те пытались утащить его силой. Недовольного рыка и демонстрации клыков было достаточно, чтобы они оставили его в покое. Феромоны большого количества потных и порой агрессивных альф будут его только раздражать. Ему конфликты и драки, как в подростковом возрасте не нужны. Лучше он дома отоспится. Альфа как всегда после тяжелого дня бежал в квартиру так, будто его там кто-то ждет. Но там было пусто и это удручало. В общем, организм по полной готовится к циклу и возможности завести щенков. Но вопреки желаниям внутреннего альфы, рядом омеги так и не появляется. Поэтому он становится ещё более вспыльчивым и заставляет Феликса построить небольшое, неумелое гнездо на кровати из своих вещей. Все лишь бы успокоиться самому и привлечь внимание несуществующей пары. Мол, смотри, я и так умею, я могу быть хорошим отцом и мужем. Ли даже немного расстраивается, когда видит, что гнездо получилось не очень-то и красивое. Феликс тяжело вздыхает и падает в эту кучу шмоток, где феромонов другого омеги и близко нет. Феликс и сам не замечает, как проваливается в сон. В гнезде спится всегда приятнее. Есть какое-то чувство защищенности и уюта. Но просыпается альфа от того, что в комнате уже стало очень жарко и в области паха начинает неприятно тянуть. Нужно открыть окно и немного проветрить комнату, но сил вставать нет вообще. Он болезненно стонет, переворачиваясь на живот. Дыхание сбивается. — Блять, — Ли цепляется за подушку, утыкаясь в нее лицом. Стояк пульсирует и упирается в матрас через трусы и ткань спортивных штанов. Это невыносимо. Чтобы хоть немного облегчить боль, он начинает тереться о простыни. Бедра плавно раскачиваться, а подушка заглушает и без того тихий скулеж. Это помогает. Но не надолго. Желание все больше возрастает. Он психует и перекатывается на спину. Не церемонясь сует руку в штаны, обхватывая горячий член. Шумно выдыхает, когда ладонь скользит по стволу, размазывая выступивший предэякулят. Движения становятся резче, ноги сводит от напряжения. Ох, а как было бы прекрасно сейчас толкаться не в кулак, а в теплое омежье нутро. Чтобы его прижимали к груди, целовали, обнимали и просили повязать. На последнем Феликс выгибается и с низким стоном изливается в руку, пачкая одежду. В глазах потемнело, а спазмы поутихли. На часах только восемь вечера. Он вытирает руку о все те же штаны и с трудом поднимается из гнезда. Плетется на кухню и залпом выпивает два стакан воды подряд. Жажда мучает ужасная. Может все-таки воспользоваться идеей Чана? Но он колеблется. До этого же справлялся как-то сам. В чем сейчас проблема? Да и омега этот странный какой-то. Зачем на себе метки собирать? Возможно это особый вид мазохизма. Но на фото Хенджин выглядел таким привлекательным. Может он ещё как-то сладко пахнет... Его резко сгибает пополам от боли и слабости в теле. Руками упирается в столешницу, стараясь дышать ровнее. Дрожь пробивает все тело. Он и заметить не успевает, как перемещается в свою комнату и пишет Чану с просьбой позвать этого Хенджина. Надеется, что не пожалеет. Спустя минут пятнадцать Бан отвечает, что Хван приедет только через два часа. Феликс решает, что это время он лучше ещё поспит чтобы меньше чувствовать боли и невыносимого возбуждения. Сейчас его мучает предвкушение от будущей встречи и мысли о необычном омеге. Получается с трудом, но под конец он все же задремал. Раздается дверной звонок. Ли резко подскакивает с кровати и чуть не падает мордой в пол. Два часа уже прошли? Альфа не раздумывая бежит к входной двери, отпирая ее достаточно резко и с нетерпением. Он уже по феромонам понял, что там омега. А единственный омега которого он ждал, это Хенджин. Хенджин вздрагивает от такой резкости и испуганными глазами смотрит на Феликса. Хван оказывается ещё и выше альфы. Омега быстро берет себя в руки и осматривает Ли. Высветленные волосы торчат в разные стороны после сна, он в мятой чёрной футболке, которая слегка влажная из-за пота и липнит к телу. Его грудь тяжело вздымается, глаза темные. Рукой опирается на дверной косяк. Когда взгляд спускается к штанам, омега замечает нескрываемое возбуждение и ещё не успевшее до конца высохнуть пятно. — Ты ведь Феликс? — Хван закусывает губу, стараясь не улыбаться. Ли напоминает ему девственного школьника. Слишком нежные у него черты лица. Феликс густо краснеет, когда видит куда смотрит омега. Он говорит тихое "ага" и отходит в сторону, пропуская омегу в дом. Хенджин замирает на пороге, как только дверь за ним захлопывают. Легкие и горло обжигает феромонами. Они были жгучие, как перец чили, но более щадящие. Заставляли вырабатываться слюну. Хван ещё никогда не сталкивался именно с таким запахом. Это необычно. Несмотря на неприятное жжение омега с каждым разом вдыхает все глубже. Он чувствует, как живот слегка скручивает от запаха чужого возбуждения и осознания как же их феромоны смешаются воедино. Кислая вишня и острый перец. — Может ты чаю хочешь? — прокашливается альфа. Ему кажется неприличным просто взять и с порога набросится на Хенджина, как животное. Должны же быть какие-то нормы приличия. — Нет, потом, — Хван скидывает обувь и направляется в спальню по запаху. Феликс тихо следует за ним. Он старается не идти слишком близко, но феромон вишни такой манящий. Ещё немного и у него слюна на пол потечет. Как только они оказываются в комнате, Хенджин чуть не стонет в голос. Тут просто адская концентрация феромонов в воздухе. Ситуацию ухудшает и духота. Омегу пробивает дрожью и чувствует, как зудит задница из-за мгновенно выделившейся смазки. Но он старается не подавать виду. Сердце билось куда быстрее, чем обычно во время таких встреч. Эти мысли были сиюминутно отправлены на потом. — О! Это что, для меня? — Хван восхищенно смотрит на неумело сделанное гнездо и начинает улыбаться. Чувствуется новая порция смазки. Его внутренний омега готов расплакаться от счастья и отдаться этому альфе не на одну ночь. Он впервые видит такую картину. Не сказать, что альфы вообще гнезда не делают. Делают и ещё как. Нередко даже лучше омег справляются. Однако это только для своих омег и щенков. Для Хвана такого, естественно, никто никогда не делал. А здесь какой-то неизвестный ему альфа, о котором он лишь вкратце узнал от Бан Чана... — Я... — Феликс сначала хочет все отрицать, но когда видит полные восхищения глаза и нарастающее возбуждение омеги, неуверенно кивает. Если так задуматься, то это правда для него. Хенджин подходит ближе к кровати и стягивает себя тонкую водолазку, укладывая её вдоль одной из стенок сооружения. Оставил на себе только футболку. Теперь там есть и его феромоны. В любом гнезде, сделанном альфой, должна быть хотя бы одна омежья вещь. Без нее гнёзда воспринимается неполноценным. Так было всегда и делается на подсознательном уровне. — И что ты стоишь? — Хван оборачивается через плечо, расстегивая свои джинсы. Ли шустро стягивает с себя спортивки и футболку, кидая куда-то в сторону, и замирает. Когда джинсы омеги падают на пол, альфа видит изящные длинные ноги. Только чистый оттенок кожи портят три отпечатка зубов. На левой ноге их два, один с внешней стороны бедра, а второй с внутренней. Третий, явно полученный не так давно, может неделю назад, красуется на правой ноге под коленкой в районе икры. Под футболкой дела не лучше. По одному несимметричному шраму на плечах, ещё один под правой лопаткой, и два очень близко друг к другу на пояснице. Феликс в шоке смотрит на тело Хенджина. Да, он ожидал что тот будет помечен, но не предполагал что так много. Это Ли еще спереди не видел. Но несмотря на всю ситуацию он не испытывает отвращения к омеге, принадлежащего кому-то по законам природы. Может, это потому что запах Хенджина, невзирая на все эти метки, остался такой же чистый, без примеси чего-то постороннего? Да, вполне возможно. Хван чувствует на себе изучающий взгляд. Это будоражит, по спине бегут мурашки. Не обсудив с альфой, он сам аккуратно залезает на кровать. Сразу принимает очень откровенную позу, от которой из горла Феликса вырывается тихий стон. Хенджин изящно, словно кошка, прогибается в спине выставляя задницу с мокрыми чёрными боксерами. После он чувствует, как матрас проминается и скрипит под весом Ли. Спины слегка касается чужая крепкая грудь. Феликс на пробу осторожно ведёт носом по бледной меченной спине утыкаясь в шею. Боже, эта вишня с ума сводит. Горячий язык мажет по ферамонной железе. Сладковатая кислота оседает во рту. Альфа не выдерживает и начинает размашисто вылизывать область от плеча до уха. Господи, этот красивый омега пришёл к нему чтобы провести гон. Ему понравилось гнездо, он даже обрадовался ему, а сейчас этот парень лежит под ним и тихо поскуливает от удовольствия. Хенджин чувствует, как обильно начинает течь, а низ живота скручивает спазмами. Он не выдерживает и толкается чуть назад сталкиваясь задницей с пахом. От того как член упирается в него, хочется стонать в голос. Феромоны душат и жгут изнутри, но это приносит удовольствие. Сбитое дыхание Феликса вызывает дрожь. Альфа быстро смелеет и становится более нетерпеливым, поэтому язык сменяется покусываниями, в некоторых местах он оставляет засосы. Омега не возражает, хотя не любит такого рода синяки. Он всё равно подставляется. Пальцы Феликса подцепили резинку уже насквозь промокших трусов и стянули их. Хван чуть приподнялся, помогая снять их полностью. С помощью колена изящные бедра разъезжаются. Хенджин чувствует как большая, густая капля смазки медленно скатывается по его ноге впитываясь в простынь. Ему не стыдно, он только жалобно тихо стонет. Пусть на него уже обратят внимание, они разве здесь не для этого? Ли как на зло оглаживает все омежье тело. Как будто забыл, что у него гон и невыносимый стояк, он хочет ещё немного понежничать. Инстинкты заставляют его целовать каждый участок кожи, а когда губы натыкаются на чужие метки он слегка царапает их клыками, за тем зализывает, словно это он их поставил. Интересно, другие альфы, когда метили Хенджина, успокаивали его после? Или, как самые последние скотины, оставляли его измотанного, использованного с кровавой раной на теле? От этих образов и мыслей захотелось обнять омегу. Хван замирает и перестает дышать, как только сверху слегка наваливаются и прижимают к себе. Он поворачивает голову, чтобы узнать, что случилось, почему тот остановился, но его целуют. Так мягко и чувственно, что он расслабляется в чужих руках, отвечает. Немного погодя, Ли отлипает от пухлых губ с влажным звуком. Раскосые, полуприкрытые глаза смотрят затуманено. Хенджин, не отводя взгляд, начинает ерзать. Смазки уже невыносимо много, она стекает от бедер до колен, пачкая простынь, и уже успела пропитать и трусы альфы. — Феликс... — жалобно начинает он, но Ли чуть отстраняется, а пальцы уже оглаживают упругую задницу. Он раздвигает ягодицы и массирует колечко мышц. Омега дрожит в ожидании и ещё шире разводит ноги, призывая к действиям. Лицо утыкается в подушку пропитанную чужим запахом. Палец скользит внутрь без проблем с сопровождением тихого стона. Внутри горячо, безумно влажно, стенки пульсируют и Феликсу самому уже нетерпится начать. Он лишь начинает тереться о хваново бедро. Хенджин либо подготовился заранее либо очень возбужден, потому что даже четыре пальца достаточно свободно двигаются внутри. Омега хватается за подушку и сквозь стоны шепчет просьбы о большем. Альфа уже и сам устал ждать. Последняя вещь его одежды оказывается на полу. Он за бедра притягивает парня к себе из-за чего тот съезжает с подушки. Хенджин держится из-за всех сил чтобы не насадиться на член самому, потому что Феликс какого-то черта медлит. Но он все же не выдерживает и громко стонет в голос. — Феликс, пожалуйста, ну сделай хоть что-то, — он начинает хныкать и трястись сильнее. Парень даже больно пнул Феликса куда-то в ногу. Но он резко вскрикивает, когда его прикусывают за загривок, как котёнка. Омега замирает лишь пальцами разминает какую-то вещь гнезда. Ли предупреждающе коротко рыкнул и его ферамон стал еще острее. Это было предупреждение больше не пинаться. До ушей альфы донесся тихий, а потом по нарастающей рокочущий звук. Хенджин как дурак вдруг начал мурчать. Такие ситуации под собой подразумевают подчинение и покорность, но его поплывший разум решает ответить этим... Сам Феликс в шоке, ему никогда не доводилось слышать омежье мурчание. Он не применял большой силы для укуса, следа не останется. Хван больше вскрикнул от неожиданности, чем от боли. Альфа шумно выдыхает в короткие чёрные волосы. Он берёт омегу за бедра и без церемоний член скользит в разгоряченное тело. Хенджин гортанно стонет и прикрывает глаза в удовольствии. Феликс вторит ему и разжимает зубы на шее. Омега чувствует как его распирает изнутри, как член начинает движение, а смазка пошло хлюпает. Хвана уже совсем развезло и он не особо соображает что происходит, главное что ему сейчас хорошо. Он не сдерживает стоны и зовет Феликса по имени, тот отвечает поцелуями куда придется. Хенджин старается притерется ближе, выгнуться сильнее, чтобы член проникал глубже, но этого недостаточно. Толчки становятся более грубыми и сильными. Они оба вспотели, позже Феликс обязательно поможет Хвану помыться. Головка проезжает по простате и у Хенджина закатываются глаза. Парень сильнее сжимает в себе Ли, шепчет что-то неразборчивое. Устав, альфа выходит из растраханного ануса, слыша разочарованный стон. Он ложится на спину и хлопает себя по бедру. Омега быстро понимает в чем дело и перекидывает ногу через Феликса, присаживаясь на его бедра. Он немедля опускается и на член. Ли выгибается, а пальцы впиваются в омежью талию. Взгляд цепляется за новые метки на груди и животе. Альфа их еще не видел. Зато теперь хорошо мог рассмотреть каждую. Их оказалось около пяти, они раскиданы по всему торсу в хаотичном порядке. Теперь Ли проникает в омегу под другим углом. Головка постоянно долбит в нужную точку и это ахуенно. Они так идеально подходят друг другу. Их запахи сливаются в один и сводят парней с ума. Хенджин понимает, что уже на пределе, поэтому движения становятся хаотичными и прерывистыми, ноги устают, а поясница побаливает, но он не останавливается. Только руками упирается в горячую грудь Феликса. Альфа тоже понимает, что дольше не продержится поэтому начинает помогать омеге. Хенджин вдруг протягивает Ли руку и тычет запястьем в губы. — Пометь, — голос уверенный, глаза смотрят с жадностью. Почему-то Феликс даже не задумывается. Он поудобнее обхватывает протянутую руку. Хенджин от пронзившей его боли царапает грудную клетку альфы. Глаза начинают слезиться. У Хвана уже нет сил больше двигаться, поэтому его доводит Ли. Он не расцепляя зубы, продолжает долбиться в Хенджина. По запястью и подбородку начинает стикать алая кровь. Во рту привкус металла. Она теплая, пахнет Хенджином и только им. Омега не выдерживает этого всего и обильно кончает на чужой живот, даже не притронувшись к себе. Феликс отпускает чужую руку и хочет уже снять Хенджин с себя, потому что ещё немного и он может излится прямо в омегу. А это увы чревато. Но Хван протестует и наваливается на альфу цепляясь за него. — Нет-нет-нет, — он плача утыкается в шею Феликса. Феромоны успокаивают. Даже боль уходит на задний план. — Щенков хочу... — еле слышное бормотание. И это добивает. Он обнимает Хенджина и в последний раз толкается в него, заполняя спермой. Хван стонет когда формируется узел. Непроизвольно начинает острыми клыками ощутимо царапать где-то в области пахучей железы, но не метит. Языком слизывает выступающую кровь, пока изнутри распирает. Когда узел полностью заполняет его, он немного ерзает на нём и полностью обмякает на Феликсе. Теперь они повязаны, он может забеременеть и мысль об этом приводит в восторг. Он проваливается в какое-то беспамятство. Лишь периодически вздрагивает и стонет, когда альфа в очередной раз кончает в него, наполняя до предела. Феликс немного устал, но на инстинктах берёт Хвана за руку и начинает вылизывать новую метку шепча омеге какие-то нежности, которые тот с трудом может разобрать. Ему немного не до этого. Оставшиеся два дня прошли примерно так же. Феликс в порыве страсти ещё не единожды укусил Хенджина. Рука не успевала даже коркой покрыться, как ее снова прокусывали. Там точно будет толстый белый шрам. Было ощущение, что альфа на подсознательном уровне пытался перебить чужие метки своей, каждый раз вгрызаясь в одно и тоже место. Хван, как последний мазохист, не возражал, он только жался ближе и плакал куда-то в плечо, пока его успокаивали. В редкие моменты, когда разум прояснялся, они проветривали комнату и пару раз поели. Парни почти не разговаривали, сил на это просто не было. Когда Феликса опять накрывало, он брал Хенджина где придется, на столе, в прихожей, а мог и на полу. Им было плевать на удобства. Когда гон закончится, придется менять не только постельное белье и перестирать часть вещей, но и убирать добрую половину квартиры. Хенджина это все как-то не особо заботило, главное, что его снова заполняют, целуют и метят. Он постоянно в бреду просил альфу о щенках, никогда не давал отстраниться пока не был уверен, что есть возможность оплодотворения. Если же Феликс по каким-то причинам отказывался, то Хван обижался, хныкал, даже больно кусался. Омежье клыки хоть и не такие мощные, как у альф, зато очень острые и боль была весьма ощутимой. Иногда Ли даже приходилось бороться с Хенджином, ведь тот в какие-то моменты перебарщивал. Он мог прижать его, снова прикусть за холку или угрожающе зарычать, но силу никогда не применял. В конце-концов парень под ним сдавался. Когда гон наконец-то спал, они оба уснули на разворошенной кровати. От гнезда там осталось одно название. Половина вещей была на полу, какие-то непоправимо испорчены. Феликс мягко прижимал омегу к себе, будто пытался спрятать от кого-то. Это выглядело даже комично, так как Хенджин был немного больше его самого. А Хван будто чувствуя это, притиснялся к нему ближе и старался стать меньше чем он есть. Омега проснулся первым. Все тело неистово ныло, после подобного марафона. Такого у него ещё не было. Парень тяжело вздыхает и аккуратно выскальзывает из объятий Феликса. Тот настолько вымотан, что даже не реагирует. За все это время они даже ни разу душ не приняли. Они все испачканы в природной смазке, сперме и крови друг друга. Оба насквозь пропахли феромонами и сексом. Хенджин даже смотреть на свою руку не хочет и так знает, что она в мясо. Он уже успел узнать где здесь душ так что сразу идет туда. Прохладная вода освежает. Омега сам выбирает себе шампунь и гель для душа, которые больше всего приглянулись. Старается избегать место укуса, а когда мыльная вода все же попадает туда, он шипит и морщится от боли. Хорошо, что Феликс ее хотя бы зализывал. Это способствует более быстрому заживлению и создает анальгезирующий эффект. Смыв с себя остатки прошедших дней, он вытирает голову полотенцем, которое нашёл в шкафу. Хенджин с трудом находит свои вещи, за исключением водолазки, и одевается. Хвану казалось, что Ли все еще спит, поэтому он аккуратно присаживается на кровать рядом и думает как поступить. Ему лучше уйти или подождать, когда альфа проснется? Раньше он не парился об этом и сразу уходил, лишь через какое-то время напомнил альфам, что у них должок в виде бесплатного обеда. Он снова возвращает своё внимание к метке. Кожа вокруг раскраснелась, припухла и неприятно печет. Парень в очередной раз задумывается насколько большой у него будет шрам. Рана уже покрылась коркой и больше не кровоточила. Вскоре останется просто белый рельефный след. Очередная метка-пустышка, никак не влияющая на его организм. Тело омеги просто "не подхватывало" феромон ни одного из укусов. Да, он пропитывался ароматами других, но через день-два природный запах возвращался. В этот раз будет все то же самое. Как-то даже грустно... Альф отталкивают метки, но на Хенджине они есть только формально. Именно из-за этой особенности некоторые спали с ним. За исключением тех у кого сильно притуплены инстинкты. Таким было бы плевать даже если от Хвана пасло за три километра. — Как рука твоя? — Хенджин вздрагивает от хриплого голоса. Феликс смотрит на него все еще очень сонный, хоть и проспал он больше десяти часов. Но в глазах все равно видно беспокойство. Смотреть на хенджиново запястье и понимать насколько это больно, неприятно. Если бы у него была такая рана, он бы катался по полу и просил вызвать ему скорую. Видимо для таких ситуаций природа и даровала омегам высокий болевой порог. — Болит... — тихо отвечает Хван. — Я потом обработаю и забинтую... Ли тяжело вздыхает и переворачивается на спину, пряча глаза в изгибе локтя. Он не стесняется своей наготы, ведь они спали без одеяла и пледа, было слишком жарко. Смысл если они весь его гон даже не смотрели в сторону одежды? Максимум через час она снова была бы разбросана, а после сил одеваться не было. — Прости, я немного забылся в моменте. Не хотел причинить тебе боли... — Хван на это раздраженно цокает. — Забей. Повисает неловкое молчание. В комнате все еще душно, а в воздухе витает напоминание того чем они занимались вчера. Надо бы открыть окно, но никто не спешит этого делать. — Ты пьешь противозачаточные? — вдруг спросил Феликс. Этот вопрос больше всех волновал его. Хенджин, конечно, очень красивый и с ним хорошо, но Ли не знает взаимно ли это. К тому-же они друг друга не знают и слишком молоды. С обоих сторон было очень опрометчиво не позаботиться о защите. Дети — это ответственность. К нему даже не закрадывается мысль об аборте. По крайней мере он бы этого не хотел. Омега сразу вспыхнул вспоминая, как в бреду постоянном просил повязать его, не упускал шанса быть заполненым. Организм всеми силами хотел создать потомство и прыгнуть выше головы. Раньше такого не было, он никогда не позволял другим альфам подобного. А Феликсу позволил, это напрягает. С конкретно этим альфой все было совсем иначе. Когда он был с другими, контролировал весь процесс и никогда не позволял лишнего не себе не партнеру, а тут его так развязло. Парень совсем забылся и отдался инстинктам, полностью доверяясь какому-то незнакомцу, так ещё и детей от него захотел. А то как он тёк нон-стопом можно промолчать. Даже не догадывался, что так умеет. Будто у него течка началась, но до неё ещё был месяц как минимум. — Я бесплоден, — Хенджина не колеблется и не стыдится. Он не врет и знает об этой "особенности" своего организма очень давно. Уже успел поплакать и смириться с этим и тем, что не один альфа, зная это не останется с ним. Уже проходили. Так что сейчас ему плевать. — Об этом тоже можешь не беспокоиться. Ты голоден? — появилось желание перевести данный разговор и не слышать соболезнования или еще какую-то чушь. — Нет, я бы просто воды попил... — Ли решил тактично промолчать. Хенджин снова покинул комнату, позволяя альфе погрузится в мысли. «Бесплоден... Значит с остальными он тоже так себя вёл? Тоже мурчал и просил не выходить?» Он вдруг представил Хвана под другим альфой. Таким же мокрым, нетерпеливым, ужасно красивым и вкусно пахнущим. Который точно так же просит о сцепке кого-то другого, раздвигая ноги шире в приглашении. Феликс даже понять не успел как пришёл к такому. Он пытался остановить этот поток... Ревности? Но измотанный гоном мозг не хотел останавливаться. В голове проигрывались все новые и новые сцены, где Хенджина жёстко трахают, а омега в ответ на это плавится от удовольствия и стонет. Для другого, не для него. Как же бесит. Даже разворошонное гнездо не спасало. Когда Хван протянул ему, принесенный, стакан воды, тот залпом осушил его. Во рту была такая сухость, будто он месяц в Сахаре тусил. Его тело тоже нещадно болело. Про своё плечо он не заикался. Не имеет на это право, после того, как истерзал самого омегу. — Почему ты занимаешься этим? — тут почему-то тактичности Феликсу не хватило, когда он снова посмотрел на краснющую метку оставленную им же. — Чем? — омега непонимающе посмотрел на него. — Почему спишь со всеми подряд? — Хенджин недоверчиво нахмурился, Ли отвёл взгляд. — Ты же можешь быть обычным хорошим омегой, завести себе альфу и жить спокойно. Почему ты выбрал быть как шлюха и задницу всем подставлять? Ещё и метки собираешь, — Феликс все же взглянул на омегу. Феромон Хвана стал немного горчить. Альфа даже бровью не повёл. Какое Ли вообще имеет право говорить ему что-то подобное? — Тебя это вообще волновать не должно, — он свёл брови у переносицы и скривил губы. Этот парень ему никто и лезть себе в душу омега не позволит. Тем более, что эти слова звучали достаточно обидно. Хенджин же не спрашивал у него, почему тот до сих пор один и решил воспользоваться им. Потому что он понимает, они не друзья и даже не знакомые. Их не должна волновать личная жизнь других друга. Потрахались и до свидания. Хван уже развернулся и хотел уйти, так как желания задерживаться здесь у него отпало напрочь, но его схватили за руку, на которой не было метки. До Феликса, видимо, только сейчас дошло какую хрень он высрал. Переспать с парнем, а потом называть его шлюхой... Отвратительно... Молодец, Ли Феликс! Тебе только похлопать! Ему стало так невыносимо стыдно, что захотелось отрезать себе язык, дабы больше никогда не произнести такой чепухи. Нужно срочно как-то исправлять ситуацию. — Прости, я не хотел... не подумал, — Ли пытался на ходу быстро придумать себе оправдания, но не сумел. — Да пошёл ты, — Хенджин посмотрел на него с раздражением и с силой выдернул руку. Он не стал забирать водолазку и громко хлопнул дверью, оставляя Феликса одного. Снова... И это одиночество почему-то сейчас так давит на него... Хочется побежать за Хваном, остановить и снова извиниться, но он этого не делает. Лишь опять переворачивается на бок и корит себя за сказанное. Он правда не хотел его задеть. Но уже было поздно. Не знает, что на него нашло. Честно, Феликс был готов даже сводить его на свидание. Не из чувства долга или в качестве извинений, а просто потому, что тот ему понравился. Но Ли не собирался претендовать на что-то большее. Ну теперь он этого даже сделать не сможет. Альфа сам не понимал почему ему не все равно. Он же не хотел отношений. Парню просто требовался омега на период гона. Хенджин ведь пришёл, сделал своё дело и получил метку. Все как и должно было быть. Почему он вдруг так за него зацепился, не с того не с сего начал ревновать. И эта тупая, необдуманная ревность стоила ему хотя бы малейшего шанса. Теперь осталась только омежья водолазка, которая вскоре потеряет свой запах и отвратительное чувство вины с пустотой в груди.