петля

Дождь, словно природа оплакивала потерю Алёны. А может, и не потерю? Быть может, она успеет, и всё будет хорошо. Она поговорит с Соней, объяснит, что это не самое разумное решение. Но, кажется, сейчас её он напрягал меньше всего: и дождь, и грязь, на которой она трижды подскользнулась и испачкалась, даже то, что из-за воды она полностью промокла, мало волновало. В общем-то, сейчас это не имело значения, ведь написала Соня, звала она её явно не на чай. Соня сдалась. Да, вот так просто. Однако, если судить по её поведению последние пару месяцев, это было вообще не просто. Соня, вероятно, ненавидит себя за свою слабость. Оставила после себя прощальное письмо, в котором читалось только сожаление, возможно, даже стыд и разочарование в самой себе. Она не смогла защитить себя от монстров, не может нормально хранить артефакты, не приспособилась к миру духов. Есть ли смысл обвинять человека в том, что он не смог приспособиться к тем жизненным обстоятельствам, которых он вообще не хотел? Вопрос другой. Майер явно о таком не думала. Да что уж там, она вообще не думала или не умела думать с самого рождения. Артефакты, все эти демоны, ужасы, мир духов и царство снов — всё это больше походило на опухоль, которая прогрессировала и которую нельзя было вырезать, поэтому кто-то решил вырезать себя. И ведь знала! Знала! Почему не заговорила? Почему просто следила, почему не помогла? Почему?! Оказавшись в знакомом доме, Алёнка драла своё горло так сильно, что казалось, вот-вот охрипнет. Не имело смысла, но ей казалось, что имело: успеет вовремя. Казалось, до тех пор, пока она не распахнула двери Сониной комнаты. Картина отвратительная встала перед глазами, возможно, даже вызывала тошноту и приступы головокружения. Хоть убейте, но Алёна не вспомнит, что было дальше. У неё, как у всех мёртвых, было синее лицо и следы петли на шее? Возможно. А возможно, и поломанные пальцы от падения, или она одумалась в последний момент и старалась вылезти из петли? Алёна предпочитала не думать об этом — мерзко. Теперь осталась только ненависть к тому дню и к себе. Ведь нет ничего проще, чем проигнорировать чужие проблемы, а Соня её проблемы никогда не игнорировала, была такая храбрая и отважная. И ключевое слово — "была". Надо это уже запомнить. Её рядом нет, больше не будет. *** — Баку… мне нужно кое в чём признаться. Она. Хотела. Умереть. — Знаю, про смерть знаю, про всё знаю, — отрезал дух, смотря прямо на неё. М-да, вид у Алёнки был плачевный. Опухшие, красные глаза сразу ему сказали о многом, а уж растрёпанный, потерянный вид ещё больше говорили, что девица проходит через все стадии непринятия чужой смерти. — А я знала, и молчала, — давясь собственными слезами, всхлипывая, продолжала она. Не было смысла их сейчас вытирать, да и девушка как-то не обращала особого внимания на это. — Так, послушай! — сказал Баку и сделал паузу, кидая взор очей своих, дабы понять, получилось ли привлечь внимание чужое, иль Алёна всё ещё рыдает. Но нет, она готова к разговору. Хоть у неё всё ещё бежали слёзы, она хотя бы теперь молчит. Видимо, ей всё-таки не настолько плохо, как он думал. — Ты не виновата в чужой смерти, ладно? Проблема не в тебе, люди сами по себе слабые. Не удивительно, что Соня захотела умереть. Никто из смертных не выдержал такой ответственности, поэтому всё так, как оно есть. Услышь меня сейчас, это важно. Душа Сони сейчас находится между мирами и не может упокоиться, потому что ты её вспоминаешь. Я не могу её оставить в Царстве снов по техническим причинам. — Мм… хорошо, а что за технические причины? — переводя дух, желая успокоиться, спросила юница, всё ещё изредка всхлипывая и неровно дыша. — Там сложная система, я пока буду рассказывать, ты замотаешься слушать. Да и тебя это не касается, просто сделай, как попросили. — Ладно, — бросила на козлика недоверчивый взгляд. В целом, ей не привыкать к хамству от Баку. — А с Соней сейчас точно всё в порядке? — Абсолютно в порядке. Самое главное, уловила мысль? — закинув вопрос в ответ, Баку, скрестив руки на груди, спросил девицу, слегка наклоняясь корпусом вбок. — Забыть про Соню. — Умница, — весело улыбнулся чертила ей напоследок, а затем растворился навсегда.