Stranger things: Never ending story

Выйдя из Старкорта на прохладный осенний воздух, друзья замерли в нерешительности. Улицы Хоукинса словно превратились в театральные декорации, за которыми скрываются чужие глаза. — Итак, параноики, что дальше? — спросил Стив, пытаясь звучать бодро, но его взгляд беспокойно метался по машинам. — Будем сидеть и ждать, пока они решат постучаться в дверь с цветами и пистолетом? — Нет, — резко ответила Нэнси. Она свернула «карту подозрений» и спрятала ее в карман джинсовой куртки. — Мы действуем вслепую. У нас есть улики, но нет доказательств. Нет мотива. Нам нужны данные. Джонатан молча кивнул, находя успокоение в проверке камеры. «Снимать правду» – это было его оружие, его способ понять мир. — Архив газеты? — тихо предложил он. — За последние… сколько? Пять лет? — Семь, — поправила Нэнси. — С самого начала. Но это официальная история. Нам нужен тот, кто копал глубже.  Робин нервно провела пальцами по своим коротким волосам. Ее ум, обычно работавший на сверхскорости, вдруг выдал тревожные параллели. — Так, стоп. Давайте логически. Русские тут уже были. Окей. Теперь пришли другие. Более… незаметные. Если это не наши военные и не ФБР… значит, кто-то еще заинтересовался нашей историей. Кто мог знать? Кто мог связать одно с другим? Она посмотрела на Нэнси, и девушка мгновенно поймала её мысль. — Мюррей, — ответила Нэнси. — Мюррей Бауман. Облегченный вздох Стива услышали все. — Прекрасно! Чокнутый дядька в секретном бункере. Любит печенье и теории заговоров. — саркастично прокоментировал Стив. — Только как ему позвонить? Он же наверняка сменил номеров двадцать, чтобы запутать «их». — Он дал маме экстренный номер, — сказал Джонатан. — У… у нас он есть. Наступила короткая, но ощутимая пауза.  — Позвоним от меня, — быстро предложила Нэнси, беря инициативу в свои руки. Ее голос смягчился, когда она взглянула на Джонатана. Она понимала его чувства. — Скажем, что это по делу. По нашему новому делу.   Час спустя. Редакция «Известия Хоукинса», подвал с архивами.  Пока Джонатан звонил Мюррею с телефона на окраине города (самый безопасный вариант, по мнению Нэнси). Нэнси спустилась в подвал. Воздух здесь был пропитан пылью, запахом старых чернил и… страхом. Эти папки хранили не просто новости. Они хранили первую, робкую попытку города осмыслить необъяснимое: «Исчезновение Уилла Байерса», «Странные смерти жителей», «Загадочные утечки из лаборатории», «Частые перебои с электричеством». Нэнси провела пальцем по корешкам папок. Здесь были и ее собственные статьи. Юные, пытливые, но уже с той самой стальной жилкой. Она достала папку за 1986 год. И там, среди заметок о ярмарке и школьных спортивных играх, ее внимание привлекла маленькая, неприметная заметка в разделе «Приезжие». «В нашем городе пополнение! На прошлой неделе на Мэйпл стрит сняла дом молодая женщина, представившаяся Елена Рашман, студентка-антрополог из Огайо. Мисс Рашман заявила, что интересуется местным фольклором и „необычными географическими аномалиями“ окрестностей Хоукинса.» Фотография была нечеткой, но на ней была девушка с блондинистыми волосами и в очках. Однако осанка… Та же. Но... Нет, ладно. Это не та девушка. Кто-то другой. Год назад. Сердце Нэнси бешено заколотилось. Это была не паранойя. Скорее интуиция. Кто-то систематически внедрял людей в Хоукинс задолго до того, как они с друзьями стали мишенью. В этот момент на лестнице скрипнула ступенька. Не тяжелый шаг Джонатана и не шаркающая походка старого библиотекаря. Легкий, почти неслышный звук. Нэнси замерла. Рука сама потянулась к тяжелой металлической линейке на столе. — Джонатан? — тихо позвала она. В ответ – тишина. Потом шаг отступил. И запах. Слабый, едва уловимый запах… чего-то чужого. Не духов. Средства для очистки оружия? Холодного металла? «Они здесь. Уже здесь», — пронеслось в ее голове. В то же время, в своем доме Елена слушала запись, перехваченную с жучка, который она установила в телефоне у аптеки час назад. Голос Джонатана был приглушенным, но отчетливым: «…Мюррей, это важно. За нами следят. Не те. Другие. Нэнси думает, это как-то связано со всем, что было…»   Она выключила запись. Значит, они что-то знали. Не все, но достаточно, чтобы начать копать. И они обратились к Бауману. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что Бауман мог быть источником информации. Плохо, потому что, если она знала о нём, то и Красная комната скорее всего тоже. Елена подошла к окну. Напротив, на крыше заброшенного склада, на секунду блеснул солнечный луч, отразившись от оптики. Наблюдатель. Ее коллега. Уже на месте. У нее не было времени на сложные маневры. Если «зачистка» началась, значит, они хотят убрать всех. А ее – в первую очередь. Но они, эти дети, пережившие кошмар, могли быть единственными, кто знал, все о том что происходило здесь все это время. Она приняла решение. Быстро, как и все ее решения принятые до. Елена достала из тайника одноразовый фотоаппарат, пачку сигарет «Мальборо» и дешёвую зажигалку – идеальный образ «беззаботной новенькой». Она положила в карман ветровки маленький, неприметный предмет: советскую булавку в виде звезды. Не улику. Приглашение. Вызов. Она вышла из дома, направляясь не куда-нибудь, а прямо к библиотеке. К Нэнси Уилер. Ей нужно было поговорить. И сделать это до того, как снайпер на крыше получит приказ стрелять. Сердце Нэнси стучало так громко, что казалось, эхо отдавалось по тихому подвалу. Но разум работал четко, заглушая страх холодной логикой. Бежать? Это была бы непрофессиональная ошибка. Прятаться? Пассивность никогда не была её стихией. Кричать? Слишком грубо, можно спугнуть источник информации. Она медленно опустила линейку, положив её на стол бесшумно. Она здесь, чтобы собрать факты. А факты сейчас были там, на лестнице. Сделав глубокий вдох, заставив дрожь в руках утихнуть, она осторожно, почти бесшумно, двинулась к источнику звука. Её кроссовки мягко ступали по бетонному полу. Она сфокусировалась на деталях. Чёткий отпечаток подошвы – не грубые рабочие ботинки, а что-то с мелким, почти геометрическим рисунком. На одной из ступенек, в самом углу, где её могла задеть нога, лежала крошечная, почти невидимая соринка. Нэнси присела, не касаясь её. Это был обрывок нитки. Не хлопковой и не шерстяной. Синтетическая, темно-серого цвета. Такая используется в… в спецодежде? В тактическом снаряжении? И запах. Тот самый, холодный, металлический. Теперь она узнала его – машинное масло и озон. Как после короткого замыкания. Или… как после выстрела? Эта мысль заставила её похолодеть. Кто-то стоял здесь несколько минут назад и слушал её. Собирал данные. Как она сама.   Она выпрямилась, чувствуя, как гнев теснит страх. Это было вторжение. Не в дом, а в их историю, в их попытку разобраться. Нэнси быстро собрала свои заметки и вырезку про «Елену Рашман». Это было ключевое доказательство систематичности. Она сунула всё в папку, взяла её и решительно поднялась по лестнице. Она была готова столкнуться лицом к лицу с кем угодно. В холле библиотеки было пусто, если не считать пожилую библиотекаршу мисс Келли, дремавшую за стойкой. Солнечные лучи падали сквозь высокие окна, создавая безмятежную картину, которая теперь казалась фальшивой. И тут, словно из ниоткуда, появилась она. Беловолосая девушка. Елена Рашман стояла у стеллажа с новинками, листая журнал «National Geographic». Она выглядела расслабленной, даже немного скучающей. На ней была та же бордовая кофта и джинсы. В руках – фотоаппарат и пачка сигарет «Мальборо», торчащая из кармана. Она подняла взгляд, и её голубовато-зелёные глаза встретились со взглядом Нэнси. В них не было ни угрозы, ни паники. Была… оценивающая внимательность. — Привет, — сказала Елена, ее голос звучал ровно, с едва уловимым акцентом, который мог сойти за бостонский. — Извини, не подскажешь, где тут раздел по… местной истории? Краеведение, что ли? Она улыбнулась. Улыбка была привлекательной, открытой. Слишком открытой для человека, который только что, возможно, следил за ней в подвале. Нэнси замерла, сжимая папку. Её журналистский инстинкт кричал: «Ложь. Всё это – ложь». Но её человеческий инстинкт, закалённый годами борьбы с настоящими монстрами, улавливал что-то ещё. Под этой маской беззаботности проглядывал тот же стальной, натянутый нерв, что и у них. Страх. Только гораздо лучше скрытый. Они стояли, разделенные несколькими метрами тихого библиотечного зала, но между ними висела кучаневысказанных угроз и возможных союзов. Нэнси поняла: это был не случайный встречный. Это было предложение. Или ловушка.