Противостояние

Я очень удивилась, когда Ирина Анатольевна подозвала меня к себе и сказала, что я могу идти домой, потому что в день рождения полагается выходной, а поскольку о нём никто не знал, то эта смена у меня сокращена. Я, конечно же, попробовала отнекаться, убеждая, что никуда не спешу и могу отработать день полностью, но Ирина Анатольевна была непреклонна. Даже сказала, что если она нарушит этот пункт договора, то её могут уволить. Этого я никак не хотела, поэтому нехотя проследовала в раздевалку, переоделась в новое платье, достала из вазы букет и направилась к выходу, накидывая куртку на руку. Каково же было моё удивление, когда на улице я увидела Егора Сергеевича, гордо восседающего на байке. Он первым начал разговор, спросив, нравится ли мне его мотоцикл. Что я могла ответить? Только правду. Я ответила молча – просто покивала головой. Ему мой ответ явно понравился, как собственно нравился и сам байк – он нежно похлопал его по баку. «Интересно, с девушками он тоже так же ласков?» Хотела приколоться, но до конца действия нашего уговора оставалось ещё два дня – отложу на потом. А дальше произошло то, что я никак не ожидала. Егор Сергеевич предложил прокатиться. Разве я могла не согласиться? Он даже цветы умудрился пристроить – охранника попросил занести внутрь и поставить в вазу. И вот я уже мчусь вперёд. Обхватив руками тело водителя, испытываю эйфорию. Скорость, с которой мы легко обгоняем автомобили, ветер, треплющий волосы, и тепло, идущее от широкой спины – этого вполне хватает мне для полного счастья. Полчаса и мы выехали за город. Байк съехал с трассы и остановился на краю поляны. – Ну как? Не замёрзла? – снимая шлем и разворачиваясь вполоборота, с улыбкой спрашивает босс. Я мотаю головой, спрыгиваю на землю, стягиваю шлем и пытаюсь расправить смявшееся платье. – Лепота! – кричу, подняв глаза в небо и разведя руки в стороны. – Спасибо, Егор Сергеевич. Это прям как подарок свыше. Босс смеётся. И, похоже, искренне. – Давай на «ты» и без отчества. Мы же не на работе, – предлагает он. – Ладушки, – киваю в знак согласия. – Егор, – смакую, произнося его имя вслух. – Так звучит гораздо приятнее, – откровенно говорю я. А Егор бросает на меня загадочный взгляд и задаёт неожиданный вопрос: – Я слышал, как Костя называет тебя Ланью. Почему? Я смеюсь, наверно, от того, что мне приятно его любопытство, ведь оно касается меня. – Вообще, у меня несколько вариантов имени, – склонив голову набок и хитро прищурив глаза, начинаю я. – По паспорту я Милана, бабушка зовёт меня Ланушка, друзья – Лана или Лань… и есть ещё одно, но им я разрешу называть меня только одному человеку… когда-нибудь. – И какое это одно? – Егор замирает в ожидании. – Секрет, – я легко щёлкаю парня по носу и заливаюсь смехом. Парень выглядит немного растерянным. Неужели не предполагал, что у меня могут быть секреты… даже от босса? Или щелчок по носу так огорошил его? – Хм, – усмехается он. – Ну, а почему Лань? Это тоже секрет? – А ты не догадываешься? – не менее загадочно смотрю я на мужчину. Он, задумавшись, слегка хмурит брови. – Ну, хоть какие-то предположения есть? – Может, потому что лёгкая и стройная? – бросая взгляд на мои ноги, выдвигает Егор свою версию. – Это тоже имеет место быть, но не основная причина, – я снова делаю хитрые глаза. – Хочешь узнать её? – Было бы интересно, – он стоит рядом и, не отрывая взгляда, ждёт ответа. И тут бешеная мысль приходит мне в голову. Я не удивляюсь – редко, когда какие-то мысли я вынашивала длительное время, они почти всегда непрошено врывались в мой необузданный мозг. – Давай сделаем так: ты отойдёшь от меня на двадцать шагов, чтобы меня не смущать, и я тебе честно поясню смысл моего прозвища. Согласен? – стараюсь говорить серьёзно, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Сомнение всё же возникает в глазах Егора, но любопытство оказывается сильнее. Он кладёт шлем на траву и, громко считая шаги, отходит в сторону. – …двадцать, – останавливается, скрещивает руки перед грудью. – Внимательно слушаю. – Ланью меня назвали пацаны, с которыми я тусовалась, когда жила в посёлке, – медленно начинаю я. – И причина этому была, – замолкаю и скромно опускаю глаза вниз. – Можешь встать спиной? Я смущаюсь. Егор снова хмыкает, но всё же выполняет просьбу. – Так вот повторюсь, причина была… и заключалась она в том.., – я на носочках подхожу к байку, быстро вскакиваю на него и, повернув ключ, выжимаю газ. Мотоцикл, словно послушный конь, легко трогается с места. Егор бежит в мою сторону, что-то кричит, но я не слышу. Поляна относительно ровная, и байк легко набирает скорость, унося меня от мечущегося мужчины. Разворачиваюсь на девяносто градусов и мчусь в другую сторону, повторяя манёвр несколько раз. Егор уже перестал кричать и махать руками, стоит и наблюдает, как я наматываю круги с лицом, светящимся от счастья. – Сумасшедшая! – кричит он, когда я останавливаюсь рядом. – Ты же могла разбиться, – сталь в глазах явно говорит, что он очень зол. – Не могла, – спокойно парирую я, мотая головой. – Я же Лань. Теперь понял, почему меня так прозвали? Дашь когда-нибудь ещё прокатиться? – Нет, – резко произносит Егор. – Плохо себя ведёшь. – А если пообещаю хорошо вести? – я ковыряю носком босоножки землю и грызу костяшку указательного пальца. Егор с минуту молча смотрит на меня. – Дура, – выносит неожиданный вердикт, но голос звучит уже спокойнее. – Свалилась на мою голову. – Никому я на голову не падала, и, если вспомнить, то это Вы, Егор Сергеевич, первый меня обидели. Забыли? Я специально придала словам официальщины, чтобы он прочувствовал важность моих слов. Он не спорит, лишь делает глубокий вздох. – Поехали, домой отвезу, – продолжает недовольно бурчать. Обратный путь проходит без приключений. Егор доставляет меня до подъезда. – Спасибо, – слезая с байка и отдавая шлем, говорю я, глядя ему в глаза. – Это был самый лучший день рождения в моей жизни, – встаю на носочки, легко касаюсь губами его щеки, сразу разворачиваюсь и забегаю в подъезд. А вскоре я уже дома пью чай с остатками праздничного пирога и улыбаюсь...