Кукловод

Её инстинкты упрямо боролись с навязчивым ощущением тревоги. Она проснулась в той же комнате без окон, с заботливо включенным светильником и чашкой чая на тумбочке. Всё ещё тёплый. Клэрис могла видеть изгибы вьющегося пара в отблесках мягкого света. Он был здесь недавно, как будто мог предугадать, когда ему нужно прийти и как скоро она потом проснётся. Чай, кажется, малиновый. Запах был сладким, ягодным, более безопасным чем то, что он дал ей вчера. Но она должна признать, что чувствует себя лучше. Единственным напоминанием о её уязвимом положении были швы, хотя и те теперь вели себя послушнее. Клэрис смогла приподняться на локтях, но не более того, дальше двигаться было всё ещё слишком больно. Шея беспокоила меньше – он заботливо подложил ещё одну подушку под её спину. Ощущение времени всё ещё было потеряно. И сейчас она беспокоилась об этом меньше всего, и, превозмогая тянущее ощущение в мышцах, села на кровати, уперевшись в деревянное изголовье. Клэрис подумала о том, что может попробовать встать. Но эта мысль быстро сменилась прохладным ощущением тревоги – снова. За дверью послышались шаги. Кукловод ходил по дому, и она могла только гадать, собирается ли он посетить её. Затем – опять шорох. Скрипнула половица и она с некоторым ужасом осознала, что он спускается по лестнице. В его доме, как минимум, два этажа. Она находится на втором и понятия не имеет как устроена планировка дома. Стихло. Клэрис прислушивалась ещё несколько долгих секунд, но поняла, что больше ничего не услышит, поэтому потянулась к чашке на тумбочке. Ладонь обхватила фарфор, согреваясь теплом напитка, и она поднесла чашку к губам, вдыхая ягодный аромат. Колеблясь, она сделала первый маленький глоток, пробный. Ничего, что могло бы показаться странным. Сладость малины, кислота клюквы идеально гармонировали между собой в этой крохотной белой чашке. Сегодня не было никаких таблеток, только этот чай, как навязанное чувство умиротворения в клетке. Словно он просто пытался доказать, что здесь, с ним, безопасно. И как бы сильно ей ни хотелось думать обратное, она не нашла ни одной веской причины полагать, что он вредит ей. Или хочет навредить. Тишина давила на уши, слишком некомфортная и пугающая. Она привыкла жить одна, но в чужом доме одиночество ощущалось иначе. Клэрис молча допила чай, оглядывая комнату в очередной раз, не зная чем занять собственный взгляд, и снова наткнулась на шкаф. Тот, что вчера был приоткрыт. Теперь заперт, будто это маленькое приглашение закончилось, и ничего более он показывать ей не собирается. Задумавшись об этом она не почувствовала, как её рука, всё ещё сжимающая чашку, чуть дрогнула, и хрупкий фарфор, так и не достигнув своего места на тумбочке, упал на пол. Послышался треск, что в тишине был резким и достаточно громким, чтобы быть услышанным хозяином дома. Старлинг слегка наклонилась, чтобы рассмотреть осколки, разбросанные в хаотичном порядке на полу, и только тихо хмыкнула – нынче она едва ли была крепче этой чашки. Разбилась бы также, если бы упала сама. Но время шло, и тишина не прерывалась ничем, кроме её дыхания. Не услышал? Или, может быть, просто не спешил? Она не знала. И ей не оставалось ничего, кроме этого томящегося ожидания. Но именно в тот момент, когда она убедилась, что он не придёт, дверь открылась. Старлинг чуть вздрогнула от неожиданности, бегло переводя взгляд в сторону вошедшего – она не слышала, как он подходил к этой комнате. В дверях, безмятежный, стоял кукловод. – Я слышал странный звук, Клэрис, – Доктор вошёл в середину комнаты, хотя к кровати теперь не приблизился и просто стоял возле, – Вы в порядке? – Чашка. Это всё, что она смогла из себя выдавить. Клэрис почти забыла, как звучал её голос, что теперь был похож на скрип старого деревянного кресла. – Чашка? Его взгляд устремился на тумбочку, которая была пуста, и он, несколько задумавшись, опустил глаза ниже. Карие глаза не упустили блёклый осколок белого фарфора на полу. Его лицо оставалось спокойным, но сам он не двигался, и Старлинг невольно задумалась о том, что ей, вероятно, стоит извиниться за свою оплошность. – Вот, что Вы имели в виду, – Ганнибал приближается к кровати только для того, чтобы опуститься на корточки, напряжённо рассматривая это маленькое место преступления, прежде чем поднять взгляд на неё, – Вы не порезались? – Нет. – Это радует. Думаю, я погорячился, оставив эту чашку здесь. Мне стоило быть предусмотрительнее, Вы всё ещё измождены последствиями операции, – он замолкает только для того, чтобы выпрямиться вновь, – прошу прощения, Клэрис. Впредь я буду внимательнее к Вам. Старлинг, замешкавшись, молчит. Это казалось глупостью. "Извини меня за то, что когда ты падала, я не лег перед тобой, чтобы смягчить удар падения." Его слова были тёплыми, спокойными. То, что в другое время она назвала бы искренним беспокойством, теперь казалось очередной ловушкой. Для чего? Он хотел, чтобы она сама почувствовала себя здесь как дома, не принимая при этом роль принца на белом коне. Он опекун, тихий и заботливый, кто извиняется сам, когда кто-то совершает оплошность. Клэрис не понимала, почему ему это нужно. И не знала, стоит ли ей спрашивать об этом. В лучшем случае он бы просто не ответил ей. – Я обещал Вам вчера прогулку, – уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки, он протягивает ей ладонь уже зная, что она примет её, – я обязательно составлю Вам компанию как только закончу здесь. Пока Вы можете подышать свежим воздухом, это не будет лишним. Её пальцы касаются его руки, сильной и тёплой, и мысль в подсознании возникает сама собой: он сильнее. Он сможет заставить, если она не захочет. – Сегодня ветрено, Вам стоит надеть пальто. Я попросил Джека привезти кое-какие Ваши вещи. И снова забота как удар под дых. Его рука крепче обхватила её, и он помог ей встать, придерживая за талию, предостерегая от случайных происшествий. Её ноги всего на мгновение подкосились, и он, будто предвидя, только сильнее сжал руку на женской талии, удерживая её равновесие. Старлинг силой заставила себя не чувствовать благодарность – ощущение снова стоять на своих двоих было настолько отрезвляющим, что она едва успела взять себя в руки. С минуту она привыкала к этой короткой смене власти, и кукловод молча ждал сигнала, когда он сможет снова дёргать за ниточки. – Вы совсем ослабли без движения, дорогая, – с медицинской задумчивостью проговорил он, прежде чем улыбнулся, – ничего. Думаю, уличный воздух Вас взбодрит. Мы можем идти? Она кивнула, и тогда он, придерживаясь всех джентльменских правил, повёл её к двери комнаты, то и дело напоминая ей быть осторожнее с осколками фарфора. Она шла медленно, швы то и дело натягивали кожу при каждом шаге, хотя болели сейчас меньше. Клэрис неосознанно поймала себя на том, что сама крепче сжимает его ладонь. – Что ж... Полагаю, я ошибся дважды. Прежде чем Старлинг смогла спросить, она увидела лестницу. Ту самую, скрип которой она слышала не так давно. И она поняла – она не сможет спуститься без него. Кукловод в очередной раз демонстрировал своё превосходство – заботясь, опекая, и при этом ненавязчиво перекрывая доступ к кислороду. "Как проницательно и осторожно." Пронеслось в её голове, когда она посмотрела на него. – Мне стоило поселить Вас на первом этаже, Клэрис, – как данность проговорил он, словно его это нисколько не забавляло, и Старлинг, издала что-то похожее на удивленный вздох, когда он подхватил её на руки, удобно расположив руку под её коленями, – но мой кабинет слишком близко. Вы бы слышали моих пациентов, дорогая, а Вам нужен безусловный покой. О, эти нюансы.. Клэрис смотрела на него не отрываясь. Она уже не чувствовала тупой боли, видела только его взгляд, тёмный и глубокий, такой неправильно непоколебимый, и его руки, несущие её как будто она вовсе ничего не весила. Он спустил её с лестницы, поставив на ноги только в гостиной. Она держалась за край массивного дубового стола, и пока Лектер озаботился поиском её пальто, огляделась. Здесь были окна – на улице рассвет. Сейчас утро. Стены обставлены шкафами с книгами, здесь не было картин. Это выглядело безжизненным. Будто библиотека, куда человек приходил по необходимости, но никогда не задерживался надолго. Но это был его дом. Дом её кукловода, пустой, такой неправильный в своей идеальности, и совершенно бездушный. Она опомнилась, когда ощутила на плечах вес своего пальто. Он, из вежливых соображений, не предложил ей переодеться – Клэрис так и осталась в этой черной пижаме, что теперь выглядело комично. Почти уязвимо. – Я проведу Вас, и оставлю ненадолго одну, – говорит Доктор, снова беря её ладонь в свою, помогая ей выйти из дома и осилить спуск по нескольким каменным ступенькам, – мне нужно будет убрать осколки в Вашей спальне. Это не займёт много времени. "В вашей спальне." Клэрис всем нутром противилась тому, как ненавязчиво он называл это место её домом. Но вся её неприязнь сменилась облегчением, когда утренний прохладный ветер ударил ей в лицо. На улице было тихо – что было понятно, солнце едва встало, и улица встретила её шумом листвы и редким лаем собак. Иногда можно было услышать звук проезжающий машин, но Старлинг не могла их видеть. Дом Лектера имел, к её удивлению, достаточно большой двор. И высокий забор, как охрана его крепости. Он повёл её дальше, к задней части дома, где была небольшая клумба с белыми розами, несколько извилистых каменных дорожек, остальное место было занято декоративной травой и прямо возле забора, в тени, стояла одинокая деревянная скамейка с резной спинкой. Очень в стиле кукловода. Сдержанно и строго, без излишеств, словно это место никогда не предназначалось для кого-то помимо него самого. Старлинг невольно представила его здесь – возможно, он гулял здесь когда ему становилось скучно, или выходил сюда летом, чтобы почитать на закате. Всегда один. И теперь она нарушала эту гармонию. Дом, не предназначенный для гостей, теперь вмещал двоих. – Присаживайтесь, не стойте. Лектер подводит её к скамейке, помогая удобно сесть, и, вежливо "откланявшись", возвращается обратно в дом. Только когда она осталась одна, она смогла спокойно выдохнуть и наполнить лёгкие холодным воздухом. Её взгляд снова метнулся к розам – изящно белым и таким живым здесь. Выбор цвета казался ей загадкой – будто в глубине души Клэрис ожидала чего-то более величественного от Ганнибала, но это были маленькие белые розочки. Единственное подтверждение жизни в этом доме. Она могла представить его в роли садовода, с лейкой и секатором в руках, и улыбнулась этому зрелищу. Кукловод тоже человек. Жаль, что она для него лишь кукла. Она не знала, сколько просидела там одна. Но это одиночество на неё не давило. Клэрис что-то тихо напевала себе под нос, снова заставляя свой голос звучать, и даже не пыталась встать со скамейки сама – на калитку выходило сразу три окна его дома. Он увидит быстрее, чем она сможет или попытается выйти. – Я надеюсь, Вы не замёрзли. Старлинг слышит его голос раньше, чем видит его самого. Он вышел в том самом свитере, даже не вздрогнув от ветра, и нёс в руках сложенный плед, который оказался на её коленях, как только он подошёл к ней. – Я убрал осколки, – говорит он, поправляя подол её пальто, расправляя плед, чтобы укрыть нижнюю часть её тела, – теперь Ваша спальня снова безопасна. Ганнибал почти улыбнулся, говоря это, и сел на скамейку рядом с ней, всё ещё поддерживая между ними определённое пространство, которое до сих пор не пресекал. – Спасибо, – тихо отвечает она, но не смотрит на него, благодаря только из соображений вежливости. Пару минут они молчат. Клэрис не хотела и не знала, что говорить, какие вопросы задать и как вообще вести себя с ним, а Доктор молча наблюдал, улавливая каждое изменение в её лице. – Звонил Джек, – начал он не торопясь, ожидая, пока она обратит на него своё внимание, и только тогда продолжил, – тот человек, который ранил Вас, его смогли вычислить. Во многом благодаря Вам. Он оставил много улик на месте преступления. Так что Вы можете считать это своей маленькой победой, Клэрис. – СМИ явно так не считает, – Старлинг нехотя отмахивается от его похвалы, подтягивая плед ближе к груди, поворачивая голову в его сторону, – они ещё долго будут топтать моё имя. Особенно сейчас, когда они не знают, где я. – Думаете, они посчитают Вас трусихой? – Они подумают, что я прячусь. – Это Джек Вас прячет, Клэрис, и мы не можем винить его за это, – голос Ганнибала почему-то становится мягче, как будто-то ему самому хоть сколько-то жаль, что обстоятельства сложились именно так, – он облажался и теперь пытается скрыть последствия. Если бы Вы погибли, он потерял бы очень ценного агента. Поэтому Вы здесь. – И Вы согласились на это. Клэрис смотрела на него почти обвиняюще, ожидая, что тот скажет хоть что-нибудь в своё оправдание, и Лектер улыбнулся, подперев подбородок рукой, расположив локоть на спинке скамейки. – Говорите так, словно я не должен был этого делать, – на секунду ей показалось, что его глаза стали чуть темнее, пронзительнее, – у меня не было причин отказать Джеку. И отказать Вам, тоже. Вы нуждаетесь в помощи. А я, в конце концов, давал клятву Гиппократа. Старлинг не могла с этим спорить. Он не вредил ей. И она не могла объяснить, почему так яростно пытается ненавидеть это. – Есть разница в том, чтобы просто лечить людей и взять к себе в дом совершенно незнакомого человека, – Клэрис оборонялась, не отступая, и Ганнибал наблюдал за этим с интересом, – Вы не знаете меня и впустили в свой дом. Выделили отдельную спальню для меня, отказались от привычного ритма жизни только для того, чтобы заботиться обо мне, когда это нисколько не входит в Ваши обязанности. – Я предпочитаю помогать людям из чувства долга, а не обязанности, – он парирует её выпад с уверенным спокойствием, его выражение лица не меняется, хотя Старлинг знала, что ему не нравится этот допрос, – я врач. Это моя работа. Вы здесь, потому что Вам нужна помощь, Ваша рана серьёзная и самостоятельно Вы не можете позаботиться о себе. – Но если преступник пойман, уже нет необходимости в том, чтобы прятать меня. – Вы правы. Безусловно правы, дорогая. Вы желаете вернуться обратно в палату? Клэрис шумно сглотнула. Вопрос с подвохом. Здесь не было правильного ответа. – Я этого не сказала. – Я понимаю, Вы устали, напуганы и раздражены, я не могу винить Вас в этом, – он смотрел на неё с чем-то опасно близким к принятию, когда его ладонь нашла её, уже в знакомом ей жесте выслеживая изгиб лучевой артерии, замирая на внутренней стороне запястья, – это огромный стресс для организма, и теперь Вы ещё находитесь в чужом месте. Адаптация тяжела всегда, даже в таком осознанном возрасте. Вы здесь, потому что мне нужно следить за Вашими швами и за тем, как Вы восстанавливаетесь. Это не займёт много времени, просто пару недель. – Но вы уже позвонили Джеку и попросили его привезти мои тёплые вещи. На улице только сентябрь, Доктор Лектер. Не обвинение – скорее намёк на вызов, и Ганнибал удовлетворённо улыбнулся, наблюдая за тем, как она выходит из позиции жертвы. Это было забавно, как она пыталась задавать вопросы, даже не имея возможности встать без чужой помощи. И всё-таки он ответил: – Утром достаточно холодно. Ночью тоже. Мы не можем знать, как сейчас будет работать Ваш режим сна, Вы можете спать сутки или пару часов, а свежий воздух нужен Вам всегда. Это просто предусмотрительность, Клэрис. Она не нашла, чем это крыть. Он был прав. Смог сгладить все несостыковки и преподнести ей грубую правду: ей не в чем его обвинять, даже если она так не думает. Доктор держал её за руку некоторое время, как и в прошлый раз отстранённо смотря в сторону, пока отмерял каждый удар пульса под своими пальцами, и после отпустил, снова вернувшись в прежнюю позицию. И опять эта дистанция. Лживый намёк, что он уважал её личное пространство, границы которого были напрочь стёрты в чужом доме, где из её собственного было только её тело, и то её не слушалось. – Почему в моей спальне нет окон? Спросила она, через некоторое время переводя взгляд на него. – Такова планировка дома. Я не строил его самостоятельно, Клэрис, я купил его около двадцати лет назад, и эта комната должна была быть гардеробной, – она пожал плечами, – потом я решил переделать её в гостевую комнату. – Вы не выглядите как человек, который позволяет кому-то без причины остаться в своём доме. – Пятнадцать лет назад я об этом не думал. Второй этаж я в целом использую редко, а свободных комнат было достаточно. Я просто правильно распределяю пространство – всё должно выполнять какую-то функцию, иначе это бесполезно. – Очень прагматичный ответ для врача. – И моя прагматичность меня не подводит. Эта комната теперь выполняет свою функцию. Клэрис тихо хмыкнула, соглашаясь, и снова поправила плед на своих коленях, ощущая приятную мягкую ткань своей кожей. – Джек рассказывал мне о Вас, – неожиданно начал он, когда Старлинг погрузилась в свои мысли, – Вы и есть тот самый агент, кто схватил Буффало Билла. – Я была стажёром и мне просто повезло. Это была случайность. Она отмахивается от его слов, пряча руки в карманы, и задумчиво рассматривает верхушки соседских деревьев, виднеющийся из-за забора. – Вы осознанно обесцениваете свои заслуги, – он наклоняет голову, смотря на неё с гораздо более различимым интересом на лице, – почему так? СМИ превозносило Вас до Олимпа. – И теперь они топчат меня. – Вы ужасно зависимы от чужого мнения. Старлинг хотела огрызнуться в ответ, но заставила себя сделать глубокий вдох. – Я юридическое лицо. Мой статус и звание зависит от мнения чужих людей. – Другими словами, Вы довольны собой только тогда, когда Вами доволен кто-то другой? Ганнибал сделал акцент на последнем слове и замолчал, позволяя ей ответить. – Я просто смотрю на вещи без прикрас, – она шумно выдохнула, закрывая глаза, позволяя себе опереться о спинку скамейки, – я вижу разницу между везением и усилиями. – И теперь Вы ранены. – Я сглупила. Подумала, что смогу настигнуть ублюдка одна. Не смогла. Поплатилась. Вот оно. Ганнибал сдержал довольную улыбку, не желая напрягать её своим очевидным довольством от её признания, и только кивнул, слыша её честный, открытый ответ. – И что Вы чувствуете сейчас? Лектер снова поймал её взгляд. – Не знаю, – она пожала плечами, сухо усмехнувшись, и оглянулась, – мне хочется думать, что в будущем я буду умнее и перестану пренебрегать банальными правилами безопасности. Но я знаю, что мой мозг отключится сразу, как только появится новый преступник. Это замкнутый круг. Он не ответил на это, не задавал больше вопросов и только молча разглядывал её, то, как блестели её волосы в утренних лучах солнца, как она щурилась, как непослушные волосы ласкали её лицо. И глаза. Не такие, как у него. Светлее. Отчего-то мягче. Зелёные или голубые – в свете солнца он не мог определить точно. Её ресницы слегка трепетали, и Доктор на мгновение сравнил её с бабочкой. Хрупкая. Бледная. Раненая. Очаровательная даже в этой безвкусной пижаме. – Вам стоит больше есть, Клэрис, – тихо проговорил он, стараясь не нарушать момент спокойствия, – Вам нужны силы. Мы вернёмся сюда позже. – Думаю, Вы правы. Ганнибал снова подал ей руку, которую она безропотно приняла, медленно поднимаясь со скамейки, и схватилась за его предплечье, пытаясь найти равновесие. – Тогда пойдёмте, дорогая. Мне есть, чем Вас удивить. Доктор вёл её молча, прерываясь только на тихие "осторожнее, Клэрис" или "держитесь крепче, сейчас будут ступеньки". Он помог снять ей пальто, снова оставляя одну в той самой гостиной со столом, что теперь выполнял роль опоры, пока кукловод был занят. После глотка свежего воздуха этот дом казался ещё более удушающим. Он будто дразнил. Он отвёл на улицу, показал кусочек свободы и затем снова повёл обратно дом, в комнату без окон. – Я подумал, Вам нужно что-то лёгкое, – его голос раздался будничным тоном, когда он подошёл ближе, беря её под локоть, – впрочем, если Вы готовы съесть что-то более серьёзное, я готов предложить альтернативу. Вы голодны? – Да. Но я чувствую запах с кухни и меня начинает тошнить. Как только она произнесла эти слова, она замолчала, осознав, как оскорбительно это могло прозвучать. Но это была правда. Последние несколько дней она только пила странные чаи и ела что-то легкое и безвкусное, не способная впихнуть в себя что-то большее. И теперь, когда ей нужно снова возвращать свой привычный рацион, её тошнит даже от запаха еды. – Я имею в виду, – она тут же запнулась, даже не зная, почему оправдывается, – не потому, что это Вы готовите. Меня сейчас в принципе тошнит от запаха еды. В больнице было также. – Я понимаю, – он ответил незамедлительно, слегка улыбнувшись, – пойдёмте, Клэрис. Я смогу подобрать что-нибудь для Вас. Она не спорила, когда он повёл её на кухню, всё ещё крепко сжимая его предплечье, уже не пытаясь строить из себя самостоятельную девочку. Клэрис понимала, что ей нужна помощь. И Лектер, возможно, был единственным, кто мог её оказать. Кухня встретила её таким же безжизненным стилем. Тёмно-серый кухонный гарнитур, такого же цвета столы, холодильник. Ничего, что могло бы зацепить взгляд. Только одинокое окно, где она могла видеть тот намёк на свободу, который только что потеряла. На столе – коллекция ножей для разделки мяса, разделочные доски, расставленные по полочкам специи. Полотенца и те чёрные, почти сливались с этой комнатой. Но Старлинг уже не удивлялась, послушно села за кухонный стол, куда он отвёл, и открыл холодильник, задумчиво рассматривая содержимое. Послышался тихий металлический звук – кукловод уже что-то активно нарезал ножом, пока Клэрис витала в мыслях. Он открыл окно, чтобы проветрить. Чтобы она меньше ощущала запах еды, такой противный для неё сейчас. И Старлинг просто сидит, смотрит на его спину, на то, как двигаются его руки, как металлический звук заполняет пространство, становясь единственным, что удерживало её в этой реальности. И её снова начало клонить в сон. Её веки опустились как занавес. Второй акт медленно подходил к концу.