Последствия

Почему? Этот вопрос был первым что ударило в голову в тот момент, когда его тело впервые приобрело форму. Руки Творца были первым и последним теплом, которое он чувствовал от кого-либо. Но это тепло он чувствовал мгновение, секунду из миллиарда секунд, что ему предстояло пережить. Оно погасло так же быстро, как и вспыхнуло, оставив его обнажённым в зелёной траве. Это не был истинный облик серафима, нет, скорее лишь удобная оболочка. Его истинное "я" было настолько огромным, что заполнило бы весь Нижний Рай. В отличие от многих, он был создан в одиночестве и предоставленный сам себе, чему, если честно, был рад. Почему? Снова вопрос. Он не видел никого, кроме Творца, но уже хотел быть один. Было ли это мимолётной прихотью или самим его существом он не знал. Но, наверное, узнает. Подниматься новорождённый не торопился, хотя и было любопытно. Серые крылья распластались по траве, поражая своими размерами. Пары было аж три, и при желании Вельзевул стать похожим скорее на комок перьев, чем на ангела. Солнце ласкало бледную, гладкую кожу то прямыми лучами, то маленькими кружочками солнечного света. Когда серафим чуть повернул голову, на ближайшей травинке повисла капелька холодной утренней росы, что так и норовила упасть, смешавшись с почвой. То, что ранее было названо мной солнцем таковым не являлось, это было лишь удобным названием. Это был Бог, вернее, его часть, которую ангелы называли Гелиос. По крайней мере, считалось, что это Бог. У ночного же светила названия не было вовсе, потому его так и называли - Светило. Или же Люксия, на латыни, на которой все в то время и разговаривали. Закончив нежиться под светом Гелиоса, серафим наконец изволил подняться. Крылья свободно повисли сзади, волочась по земле из-за своих размеров. Трава под ногами была мягкой, чуть влажной после ночи, но это прохлада не была липкой или мерзкой, скорее наоборот. Живое любопытство билось в груди подобно мелкой птице. Вельзевул останавливался почти на каждом шагу. Каждая травинка, каждый цветок, каждое дерево казалось чем-то новым, интересным и красочным, тем, что хотелось понять и изучить. Он сорвал один из сочных листьев, прижав его к губам на несколько мгновений и прикрыв глаза, прежде чем уронить на землю. Вельзевул остановился, когда достиг обрыва, сцепив руки за спиной. Внизу бушевала река а за ней возвышался город, начинаясь простыми домами из светлого дерева, хижинами на окраинах, и заканчиваясь высокими шпилями вдалеке, что окружались облаками рассеивающегося утреннего тумана, напоминая мираж или отражение того, чего в этом мире никогда не существовало. Долина была широкой, но город не особо большим, по крайней мере, с высоты того леса, где стоял шатен, его было видно полностью. Архитектура, которую ныне мы назвали бы смесью римской античности и романской, казалась Вельзевулу величественной. И всё же, тот лишь без особого впечатления выгнул тонкую бровь, всего-то задав себе вопрос: "Интересно, сколько подобных мест есть в этом мире? И все ли они столь... одинаковые?" В небесах виднелось несколько крылатых фигурок, лишь у них было по одной паре крыльев, а не по три. "Значит" - подумал святой - "ангелы разные? Их аура слабее моей.. Или нет? Нет, всё же, действительно слабее." Он вздохнул, слегка поворачивая голову и сосредоточив взгляд на каком то объекте на соседней горе. Ангел практически не мог разглядеть что это из-за того, что постройку заслоняли кроны деревьев. Расправив крылья, святой размял суставы, а после спикировал с обрыва вниз. Взяв наконец контроль над ситуацией, Вельзевул взмахнул крыльями, взмыв ввысь и направившись уже к самой точке назначения. Ветер трепал каштановые волосы, что щекотали плечи и заднюю часть шеи. Он немного прищурился от потоков воздуха, а после наконец достиг соседней горы, спикировав вниз и коснувшись ногами земли, едва ли удержав равновесие. Постройка оказалась смотровой башней, высокой и немного заросшей мхом. Крупные камни были выложены, по всей видимости, чьими то весьма старательными руками. Серафим обошел башню, желая найти проход. Обнаружив наконец невысокую, немного подгнившую от времени дверь с аркой, выложенной из того же камня, новорожденный толкнул ее, после чего дверь с недовольным скрипом поддалась. Внутри пахло влажностью, мхом и затхлостью веков. Или десятилетий. Здание было не то, чтобы в плачевном состоянии, но видимо, тут никого не было много лет. Вельзевул прикрыл за собой дверь, которая закрывалась плотно из-за того, что чуть просела и волочилась по полу, ступив на ступени длинной винтовой лестницы, ведущей наверх. Лестница не особо внушала доверие, но башня была слишком узкой даже для того, чтобы расправить крылья полностью, не то, чтобы взлететь наверх. Холода Вельзевул не чувствовал, серафимы в принципе были на это неспособны. Они ощущали смену температуры, но не страдали от неё. Он сделал еще шаг, потом еще, двинувшись вверх по пыльной каменной лестнице, сцепив руки за спиной. Крылья были плотно сложены за спиной. Подъем занял не так много времени, как ожидалось, прежде чем ангел уперся в деревянный люк в потолке. Пришлось приложить усилия, чтобы поднять дерево, что плотно прилегало к отверстию, в котором и находился люк. После нескольких толчков, оно наконец поддалось и поднялось, прежде чем Вельзевул выкарабкался в небольшую, аскетичную комнату. Люк остался прислоненным к стене. В голове ангела же проскользнула мысль: "Надеюсь, потом не придется выходить через окно." Он слегка поморщился, вставая в полный рост и захлопнув люк с глухим звуком. Окно тут и правда было, не панорамное, но высокое и узкое, с небольшой каменной аркой над ним. Оконный переплет был узким и изящным, и сразу понравился ангелу. Стёкла были витражными, с какой то бледной беловато-зеленоватой абстракцией, вырисовывающей то ли силуэт, то ли пейзаж. Свет, проникающий в комнату искажался этим бледным цветом и становился более мягким и приглушенным, с зеленоватым оттенком, создавая тихую и уютную атмосферу, насколько это было возможно в заброшенном здании, пахнущим пылью и сыростью минувших лет. Под стеной находился маленький камин, как раз такой, чтобы обогреть эту комнату и не больше. Золу и пепел явно давно никто не убирал, из-за чего Вельзевул тихо вздохнул, переведя взгляд уже на маленький, низкий и ветхий стол в углу, за которым нужно было сидеть, поджав ноги под себя, на подушке или пледе. Стул туда не воткнешь. Но больше его заинтересовал столь же низкий, лишь чуть выше стола, но длинный шкаф с полками, на которых лежал толстый слой пыли, а с краю - несколько свертков пергамента и какая то толстая, но маленькая книга. Андрогин подошел поближе, с интересом уставившись на найденные кладези знаний. Пергамент выглядел таким хрупким, что казалось, вот вот рассыпется, так что он взялся за книжку с хлипким корешком, сдувая с нее пыль. Обложка была темно зеленой, с маленьким, медным изображением чего то, отдаленно напоминающего солнце посредине, чуть ближе к верху. Раскрыв книгу, новорождённый пробежался глазами по строчкам. Это оказался молитвенник, явно старый, но красивый по мнению серафима. Он решил отложить изучение пергамента и молитвенника на потом. — И откуда я знаю как читать? Впервые заговорил он вслух. Голос был хриплым, негромким, больше с уклоном в мужской, чем в женский. Хотя, тогда понятий "мужчина" и "женщина" среди ангелов. В комнате помимо описанного не было более ничего. Ни коврика, ни кровати, ни циновки. Окно выходило как раз на город, сквозь ветви, что как раз перед окном расступались, открывая вид одновременно на зелень по краям и на город. Саму башню с города было едва видно, она была прикрыта ветвями от посторонних глаз. В углу, противоположному тому, где находился люк из которого вылез ангел, на потолке виднелся второй люк, с вертикальной лестницей на стенке. Ангел подошел ближе, зацепившись за лестницу и взбираясь наверх, толкнув люк, который поддался немного легче, после выбравшись на смотровую площадку наверху, откуда тоже открывался хороший вид. Вдалеке, на противоположной горе что то мерцало. Может, водопад, может, вечные снега. Он обернулся на лес за спиной. Мох, деревья, пни и старые корни. Тишина, легкие, приятные запахи, к которым он уже начал привыкать. Выйдя из транса, серокрылый спустился обратно в комнату, закрыв выход наверх и вдохнув запах пыли и влажности, чуть морщась. "Что ж, наверное, никто не будет против, если я присвою власть над этой башней себе. Только, нужно привести эту развалину в порядок." -