Переплёт

Моника добралась до издательства и, выдохнув, зашла в кабинет, который стал только её пока нет Гая. Там уже сидел Оцумо — мужчина средних лет, одетый в костюм и причесавший свои волосы, которые едва остались от скверного характера. — Здравствуйте, Оцумо-сан, — произнесла Моника, натягивая улыбку. — Почему так долго? — возмутился мужчина. — Так получилось, — ответила она, не желая говорить, что переехала. — В любом случае, я приехал, чтобы ты разобралась с моими правками, — приказал Оцумо. — Все правки были уже сделаны. Что именно вам не понравилось? — Почему ты указываешь так много ошибок? Ещё больше, чем Гай, — возмутился он. — Потому что ваши фанаты уже не могут читать текст без исправленных ошибок, — ответила она, чувствуя, как кровь вскипает. — Почему это они возмущаются? И что ты, мне, иностранка, сделаешь?! — начал повышать голос. — У меня прекрасное знание японского языка, можете не сомневаться, — сдержанно ответила девушка. — Мне плевать! Я не хочу исправлять! — воскликнул он, не сдерживая эмоции. — Делай что угодно, но мои рукописи должны быть такими, какими я их отдаю! — Для печати нужно всё исправить в идеале. Если мы будем просто так печатать, то какой смысл в издательстве? — начала повышать голос в ответ. — Слышь, ты, девка! Как ты смеешь?... — Что? Что смею? — уже не сдерживаясь, перебила Моника. — Задолбал уже! То ходишь по барам, домогаясь до женщин, то в стриптиз. Тебе вообще не совестно? А если кто-то узнает, что ты член в штанах удержать не можешь? Тогда что? — от её крика Оцумо присел, боясь сказать хоть слово. — Я вам не Гай-сэнсэй, который жопу будет подтирать. Научитесь уже быть взрослым, вам, блять, 56 лет, а ведёте себя как подросток в пубертате! Сколько можно всё за вами убирать? А? — наорала она, ожидая его реакции. — Я… но… — Что?! — крикнула ещё сильнее. — Только мямлить и умеешь. Иди учи чёртов японский, идиот, если не хочешь, чтобы тебе каждое слово исправляли! — дооралась Моника и села за стол. — Я исправлюсь… — поник он. — Ещё раз ты припрёшься пьяный возмущаться, что я не права и издательство тебя принижает, я просто выставлю твою работу на всеобщее обозрение, чтобы люди знали, как ты пишешь! А теперь иди домой, отоспись и принеси мне в срок конец своей чёртовой книги, — закончила Моника. — Прошу прощения, — ответил Оцумо и убежал. После него настороженно зашёл мангака, боясь сделать лишнее движение. Моника его заметила, и взгляд упал на него. Тот вздрогнул и хотел уйти. — Стоять! — остановила Моника. — Я… я позже… — произнёс мангака. — Нет, сейчас, — произнесла девушка и улыбнулась — словно другой человек. — Хорошо, — ответил парень и сел рядом с ней. — Я подправила, — произнесла она и протянула бумаги. — Есть пара недочётов, но в целом всё хорошо. Так что продолжай дальше. Можешь не торопиться, главное, чтобы всё было качественно, — с улыбкой добавила Моника. — Спасибо… — дрожащим голосом ответил он. — Вы не переживайте, я редко кричу на кого-то. Просто… — не договорила Моника и вспомнила лицо Оцумо. — Иногда люди любят кнут. — Д-да… я понимаю… — Не голоден? — спросила она. — Нет, — и в этот же момент его живот выдал предательскую трель. — Поедим, — сказала Моника, и тот послушно последовал за ней в лапшичную неподалёку. Они ужинали, и Моника рассказывала всякие смешные ситуации. Мангака наконец перестал бояться. Когда они разошлись, девушка направилась на станцию метро. Сев в переполненный вагон, полный людей, которые спешили домой, она стояла на ногах, чувствуя, как новая обувь впивается в кожу. В это же время Какаши после душа в одних спортивных штанах сел за стол, и ему позвонил Гай. — Алё, Какаши, — прозвучал бодрый голос Гая. — Чего надо? — ответил Какаши. — Какаши, хватит грубить. Обидно же, — произнёс Гай с болью в голосе. — Ты просто так не звонишь, а приходишь, — ответил Какаши без мук совести. — Тц… Как там моя любимая ученица? — спросил Гай. — Ну… проблемная, — ответил Какаши, протирая одной рукой волосы полотенцем. — И строгая. — Ну, строгая — это да. Но проблемная? — задумался Гай. — Ты что-то сделал с моей ученицей?! — возмутился он. — Что я мог сделать? — возмутился в ответ Какаши. — Ну, мало ли. Ты ведь у нас грубый и холодный, ещё и пошляк. А она — моя невинная ученица, — хвастался Гай. — Хах… — разочарованно выдохнул Какаши. — Ты её лучше не зли, а то… — Гай запнулся. — Короче, мне пора. — Эй, договаривай! — заинтересовался Какаши, но Гай сбросил. Какаши выдохнул. — Чтоб тебя… — фыркнул он. Положив телефон подальше, его взгляд упал на часы, которые показывали одиннадцать часов вечера. Он написал Монике. Та ответила, что едет домой. Отключив телефон, Какаши ушёл в мир воображения, забыв о времени. Когда вернулся, услышал звук воды в ванной и снова ушёл в работу. Закончив главу, его глаза готовы были сдаться, а горло пересохло. С полуоткрытыми глазами он направился в спальню… и лёг в кровать.