Переплёт

Рано утром Какаши проснулся от сильного грохота грома, который заставил его открыть глаза, а следом проснулась и Моника. Увидев друг друга в объятиях, оба отдёрнулись. Какаши ударился затылком об книжный шкаф, от чего заскулил и опустил голову, потирая взъерошенные волосы на пульсирующем месте от удара. Моника от неожиданности потянулась к его голове, проверяя, всё ли в порядке. Их пальцы соприкоснулись, и Какаши поднял голову, встретившись с ней взглядом. Между ними повисло тягучее напряжение — казалось, они идут по лезвию, на грани, чтобы перейти черту. — Прости, — произнесла девушка, почувствовав: если не уйдёт, то не сможет просто сидеть рядом. Она выбежала из комнаты, остановилась, вбежав в свою, и прислонилась к стене, которая разделяла их. Сердце колотилось так быстро, словно она пробежала марафон, а тело всё ещё чувствовало то тепло, которое окружало её в его объятиях. — Нужно поспать ещё, — произнесла девушка, глядя на часы: стрелки едва перевалили за шесть утра. В это же время Какаши лежал в своей комнате, чувствуя запах её шампуня на подушке, которую она использовала ночью. Пульсирующая боль проходила с каждой секундой, чего нельзя было сказать о сердце, которое было счастливо увидеть её утром рядом. Пытаясь отогнать мысли о ней, Какаши пытался поспать ещё, но голова не слушалась, подавая сигналы нижней части тела. — Чёрт! — фыркнул он, не в силах бороться с болезнью, которая ещё не полностью ушла. Наконец отогнав мысли, весь дом погрузился в сон под шум дождя, не стихавшего со вчерашнего вечера. Скоро конец месяца, а значит, сезон дождей не за горами, но всё это меркло по сравнению с тем, что этим двоим придётся сидеть взаперти. Стрелки часов перевалили за одиннадцать утра, и Моника проснулась от звука сообщений от Итачи: — «Привет, можем поговорить?» — «Я хочу… извиниться…» — «Напиши, как будешь свободна». Моника прочитала сообщения и направилась в ванную, где ей позвонил Итачи. — Моника, привет… — взволнованно произнёс он. — Привет, — ответила девушка, тоже чувствуя волнение. — Тот инцидент на станции… — Ты про твой поцелуй? — спросила она, сама не ожидая от себя такой прямоты. — Да, — ответил он почти сразу. — Извини, я не знаю, почему так сделал. Наверное, привычка с прошлых отношений. — Понятно, — ответила Моника, ожидая других оправданий. — Я бы хотел как-то извиниться. Может, сходим куда-нибудь, как только дождь закончится? — спросил Итачи, пытаясь загладить вину. — Да, можно, — ответила Моника. — Отлично, тогда я напишу, — радостно ответил Итачи. Закончив разговор, Моника принялась за водные процедуры. Тем временем за дверью стоял Какаши, который услышал весь разговор, сжимая в руках маску, которую снял ранее. «Поцелуй?» — подумал он, чувствуя досаду и ревность — то, чего он не испытывал ещё в своей жизни. Какаши собрался и вошёл в ванную, встретившись взглядом через зеркало с Моникой, которая чистила зубы. Он подошёл к ней и встал рядом, рассматривая её губы, словно ища хотя бы один след поцелуя, оставленного каким-то недоумком. «Приди в себя!» — пытался остановить себя Какаши мысленно. Чистя зубы, Моника почувствовала пристальный взгляд, который заставлял её тело невольно тянуться к нему. Сдерживая себя, девушка быстро закончила и хотела убежать. Рука Какаши остановила её, обняв за талию, которая начала гореть от его прикосновений, а его грудь упёрлась в её спину, также страстно желающую большего. — Что-то не так? — спросила девушка, боясь посмотреть на него. Какаши стоял молча, чувствуя, как сердце трепещет, а кожа, соприкасающаяся с её телом, горит и немеет. Выдохнув, он произнёс: «Ничего» — и отпустил, придя в себя. Упрекая себя в собственных действиях, он принялся чистить зубы. Моника на пару секунд зависла, а потом, очнувшись, сбежала с места происшествия — аварии, которая могла привести к чему-то необъяснимому и опасному. Моника направилась на кухню, где начала готовить завтрак для них двоих. Она не могла понять, что происходит и почему он так себя ведёт. Пока Какаши под холодным душем пытался спрятать возбуждение, которое не проходило даже после того, как он спустил всё до капли. Вновь водя рукой по длине, он чувствовал — пульсация не уходит, каждая мышца напрягается, пытаясь немного расслабить нижнюю часть тела, которая была тянущей и чувствительной. Спуская белую жидкость во второй раз, Какаши тяжело выдохнул от наслаждения, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Капли душа стекали по его телу, стирая напряжение и смывая запах девушки, к которой он не понимал, что испытывать. За всю свою жизнь он ни разу не испытывал таких чувств. Он понимал, что это, но не мог признаться себе — ведь это означало бы, что он проиграет своим принципам: никого не любить. Моника мыла грязную посуду, оставшуюся после готовки, и не могла забыть поведение Какаши и его прикосновения, которые заставляли её влюбляться. «Нет, это неправильно», — пыталась убедить себя Моника, не заметив, как парень, о котором она думала, уже стоит на пороге с мокрыми волосами и маской на лице. Моника обернулась и встретилась с ним взглядом. Какаши отвёл глаза, чувствуя неловкость. Он направился в её сторону, а она — в его. Пытаясь уступить дорогу, они шагали в одну сторону. Девушка остановилась, уступив дорогу и не поднимая взгляда. Когда они сели завтракать, между ними повисло неловкое молчание, которое нельзя было нарушить. Дождь всё никак не стихал, заставляя Монику временами вздрагивать от неожиданности. «Почему он такой спокойный?» — подумала девушка. «Как же неловко», — думал Какаши, стараясь быстрее поесть и уйти. — Как температура? — спросила Моника, нарушая тишину. — Вроде всё хорошо, — ответил Какаши, стараясь успокоить сердце, готовое выскочить от неожиданного вопроса. — Тебе не стоит сегодня писать книгу. Просто лежи и высыпайся, — сказала Моника. — Но как же дедлайн? — спросил Какаши. — Потом будешь работать больше, — с улыбкой ответила Моника. — Что? — испуганно спросил Какаши, не ожидая такого ответа. — Шучу, — произнесла Моника, и Какаши расслабился. — Я договорюсь. Да и времени навалом, ты всё равно заканчиваешь писать книгу. — Ты права, осталось пару глав, — подтвердил парень. — М… кстати, будет фан-встреча после выпуска полной книги, — произнесла Моника, вспомнив, что забыла рассказать. — А можно без неё? — спросил Какаши, опершись локтем о стол и положив голову на ладонь. — Нельзя, — быстро ответила Моника. — Твои фанаты хотят тебя увидеть, — продолжила она. — Издательство уже пообещало, да и в контракте прописано. — Понял, понял, — расстроенно произнёс он. — Но… — не договорила она, сомневаясь, стоит ли спрашивать. — Что? — спросил он, рассматривая её. — Твоя маска… — Моя маска? А что с ней? — в недоумении спросил Какаши. — Тебе может её снять перед фанатами? — осторожно спросила Моника. — Нет, нет, — ответил он. — Моя маска — это часть моего имиджа. Можно сказать, вторая кожа. — Но рядом со мной ты её не носишь, — произнесла девушка. — А? — он только сейчас осознал: она единственная, при ком он забывает надеть маску. Впрочем, это касалось и Гая, о котором он тоже забыл. — Ну… дома носить… не хочу, — придумал он оправдание. — Ладно, — ответила Моника, не зная правды. — Возможно, это, наоборот, привлечёт людей. Плюс девушки любят загадочных парней, хотя это чаще касается подростков, — неуверенно произнесла она. — Женщины старше меня тоже часто интересуются моей маской, — попытался оправдаться он. — Значит, лучше не снимать её, — произнесла Моника. Какаши кивнул в знак согласия и продолжил есть. Доев завтрак, они разбежались в свои комнаты. Какаши лёг в кровать, листая книгу, которую давно начал, но оставил, не закончив. Моника тем временем решила проверить работы своих подчинённых. Отвлекаясь на папку, которая висела на виду, она вспомнила о своей книге, написанной два года назад. Она была популярна, но критики раскритиковали её, назвав слишком пошлой и вычурной. Однако фанаты осудили их. Хотя для Моники фанаты были важны, она не могла забыть слов критиков, и желание писать исчезло. В этой же папке пылилась работа, которую она начала, но не закончила. — Blue Side, — произнесла она, глядя на название книги. — Когда-нибудь я допишу тебя, — пообещала она пикселям на экране и тяжело выдохнула. Моника вернулась к работе, закрыв вкладку с книгой. Дождь стих, оставив после себя серые тучи, которые всё ещё не уходили. Ветер за окном сгибал ветви деревьев, пытаясь подчинить их и сломить, но те не сдавались, не ведая страха перед стихией.