Тепло наших сердец

Ангар встретил их тяжелой, пыльной тишиной, нарушаемой лишь хриплым дыханием выживших. Стальные ворота вибрировали от ударов снаружи — разбойники и мертвецы не собирались отступать. — Занять периметр! — голос Даниила Марковича, командира «Мск», прогремел под сводами, перекрывая гул. — Макар, Саша, заблокируйте боковой сектор! Бойцы, не давайте им подойти к воротам! Бойцы «Мск» действовали как отлаженный механизм. Пока наши герои перегруппировывались, штурмовики Данила развернули подавляющий огонь. Вспышки выстрелов разрезали полумрак, превращая ангар в подобие ада. Группа «Мск» буквально выгрызала путь сквозь кольцо окружения, удерживая коридор для отхода основных сил. В центре этого хаоса Стивен Гоголев склонился над Аделией. Её лицо было белым, как полотно. — Держись, Аделька, — шептал он, накладывая тугую повязку. — Еще немного. Когда пыль улеглась, а Данил Маркович вошел в круг света, его лицо напоминало застывшую маску из камня. Он подошел к Аделии, игнорируя благодарности за спасение. — Ты чем думала, Петросян?! — рявкнул он так, что даже Илья вздрогнул. — Я приказал защищать Малинина! Приказал доставить его живым! Но я не велел тебе подставляться под пули! Аделия попыталась приподняться, поморщившись от боли: — Даниил Маркович... я просто... — Ты просто идиотка! — перебил он, и в его голосе, обычно жестком, прорезалась невыносимая боль отца, смотрящего на погибающую дочь. — Ты могла погибнуть. И я бы не простил себе этого. Ты — боец, а не живой щит! Илья, стоявший рядом с «Коньком» на ремне, сжал челюсти. Его голубые глаза потемнели. Он видел, как Аделия бледнеет под этим гневом. — Хватит, Даниил, — холодно произнес Малинин. — Она спасла меня. — Она нарушила приказ, Малинин! — огрызнулся командир. — В нашем мире за такое платят кровью. Илья перевел взгляд на Адель. В его душе закипала обида. Он вспомнил всё, что она говорила о нём раньше — её восхищение, её слова о его лидерстве. Теперь это казалось ему лишь частью протокола. «Она сделала это, потому что так велели. Потому что я — цель, которую нужно доставить в целости», — горько подумал он. — Понятно, — бросил Илья, отворачиваясь. — Значит, всё это было просто обязанностью. —Илья.. — Адель пыталась, что-то сказать, но боль была невыносимая, что все мысли и слова превратились в одно сплошное мычание. Спустя час начался эвакуационный процесс. Группа была разделена по вертолетам. Направление — «Ангелы Хрустального», единственная безопасная зона. Рев лопастей наполнял пространство. Илья сидел в углу транспортного вертолета, глядя в иллюминатор на удаляющуюся промзону. Его мысли были далеки от боя. Он чувствовал себя обманутым. — Эй, «Quad God», ты выглядишь так, будто собираешься кого-то пристрелить, — раздался спокойный голос. Петр Гуменник устроился напротив. Его спокойствие всегда действовало на окружающих отрезвляюще. — Она сделала это по приказу, Петр, — не глядя на друга, ответил Илья. — Все её восторги, все эти разговоры... Это была просто тактика или стратегия. Чтобы я не потерял боеспособность. Петр усмехнулся, поправляя ремень снаряжения. — Ты идиот, Илья. В самом лучшем смысле этого слова. — Что? — Скорее это была стратегия по завоеванию твоего сердца, Аделия не умеет лгать, когда дело касается чувств, — Петр подался вперед, его голос стал серьезным. — Я знаю её лучше всех. Она восхищается тобой не потому, что ты «важный объект для доставки». Она восхищается тобой как человеком. И её поступок... это был не расчет. Это был порыв. Поверь, уж я то знаю. Илья замер, глядя на Петра. — Ты уверен? — Я видел её глаза в ту секунду, когда она увидела, что пуля летит в тебя, — подтвердил Петр. — В них не было тактики. В них был только страх за тебя. Перестань строить из себя обиженного ребенка. Она рисковала жизнью не ради приказа Даниила, а ради тебя. Илья молчал долго. Гул вертолета казался тише. Он посмотрел на свои руки, всё еще хранившие тепло «Конька», и впервые за вечер почувствовал, как ледяная корка обиды внутри него начинает таять. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не за что, — Петр откинулся на спинку сиденья. — А теперь спи. В Хрустальном нас ждет еще много работы. Вертолет уходил в закат, неся в себе разбитых, израненных, но все еще живых. Вертолет коснулся площадки «Ангелов Хрустального» с тяжелым толчком. Двери распахнулись, впуская в салон запах стерильности и озона. Группу встретили не аплодисментами, а четким ритмом шагов медиков и охраны. — Разгружайте раненых! Живо! — скомандовал дежурный офицер. Стивен Гоголев первым спрыгнул на землю, крепко удерживая Изабо. Она была в полубессознательном состоянии. — Сюда! — крикнул Стивен, указывая на каталку. — У неё глубокий порез ржавой арматурой и истощение! Максим Наумов, чьи мышцы гудели от напряжения, помогал переносить тяжелое снаряжение и раненых. Его сила была незаменима: он буквально подхватывал людей, которым не хватало сил сделать шаг. Эмбер, чей взгляд оставался холодным и собранным, шла рядом с Лью. Алиса едва держалась на ногах от ментального истощения — взлом систем в пылу боя выпил из неё все силы. Эмбер незаметно придерживала её за локоть, не позволяя упасть. — Держись, родная. Мы почти на месте, — шептала Эмбер. Алиса лишь кивнула, не смея поднять глаз. Илья нес Аделию. Его движения были осторожными, почти благоговейными. Он не сводил глаз с её бледного лица. Когда медики перехватили девушку, Илья почувствовал пустоту в руках. — Малинин, не замирай! — голос Даниила Марковича вывел его из оцепенения. Командир «Мск» выглядел измотанным, но его авторитет всё еще держал строй. — Веди своих к медотделу. Остальные — на распределение по жилым блокам. Шайдоров, жду с докладом о делах. Лиза, маленькая «искра» отряда, крепко державшаяся за руку Миши, отпустила его он коротко погладил её по голове, кивнул Илье и ушёл следом за Глейхенгаузом. Девочка же схватилась за руку своего брата. В медблоке царил организованный хаос. Соня Самоделкина уже вовсю работала в паре с местными врачами, координируя прием раненых. — Давай, Саша, Макар, помогите разложить медикаменты! — командовала она Игнатовым. Гуменник и Дикиджи помогали распределять прибывших. Влад, несмотря на усталость, пытался разрядить обстановку шуткой, но даже его улыбка была натянутой. Аделию завезли в операционную. Илья остался стоять в коридоре, у стены. Его пальцы непроизвольно сжимали рукоять «Конька». — Ты не должен здесь торчать, — подошел Петр. — Ступай в жилой сектор. Тебе нужно поесть и поспать. — Я подожду здесь, — отрезал Илья. — Я не уйду, пока не узнаю, что она в порядке. — Илья, она будет в порядке, с ней там врачи, а ты иди, осмотритесь, потом зайдёшь к ней. Парень сдался и кивнул, Петя был прав.В этом стерильном, залитом холодным светом коридоре, среди запаха антисептиков и тяжелого дыхания выживших, Илья Малинин впервые осознал: они выжили не благодаря тактике, а благодаря тому, что всё еще способны чувствовать.