Часть 1
19 апреля 2026 г., 16:53
В маленьком портовом баре на острове Риски Рэд царила привычная для таких мест атмосфера: тусклый свет масляных ламп отражался в мутных стеклах бутылок за стойкой, а запах рома, табака и соли перемешивался во что-то непригодное для дыхания.
За барной стойкой, прямо в центре, сидел седовласый мужчина. Его широкая спина отбрасывала немалую тень, а крепкие руки неторопливо покручивали стакан с янтарной жидкостью. Он курил сразу две сигары — дым клубился вокруг него плотным коконом, отталкивая случайных зевак.
Вице-адмирал Смокер.
На его лице застыло выражение мрачного удовлетворения — то редкое выражение, которое появлялось у него лишь тогда, когда день действительно стоил затраченных усилий. Сегодняшний день определенно относился к таким.
С утра ему поступила наводка о расположении революционной базы на острове. Сначала он сомневался — слишком легко к ним попала эта информация. Но немалый опыт подсказывал: даже из подобной ловушки можно выйти победителем. А уж в таких делах он умел получать желаемое, что доказал и сегодня.
К полудню точка революционеров уже лежала в руинах. Улицы пропахли гарью и кровью, а десятки задержанных связали и увели под конвоем. Смокер не питал иллюзий — уничтожить революционеров полностью невозможно. Они для него все равно что тараканы: сколько не трави — не избавишься никогда. Но каждый их разгром был ударом по их самоуверенности, по их вере в собственную неуязвимость.
И сегодня он получил куда большее, чем пару пленных. Ему удалось заполучить бумагу, на первый взгляд ничем не примечательную. Несколько строк, пара схем маршрутов, аккуратные заметки на полях. Маршруты поставок провизии для восточных армий революционеров.
Смокер чувствовал тяжесть бумаги во внутреннем кармане своей куртки, будто она весила не несколько грамм, а целую тонну. Он не доверил бы ее никому, даже ближайшим подчиненным. Он просто обязан лично доставить ее в штаб.
Он сделал глоток, позволив алкоголю обжечь горло, и чуть прикрыл глаза. Мысль о предстоящей премии грела душу и сердце. Последний месяц оказался слишком уж напряжённым: бесконечные донесения, тревожные вызовы, погони и операции, в которых ставки всегда были выше, чем хотелось бы. Он не помнил, когда в последний раз по-настоящему отдыхал, позволял себе просто сидеть и слушать, как скрипят доски пола под шагами, как шумит прибой за стенами бара.
Может, стоит позволить себе немного слабости? Пару дней отпуска — всего ничего, но даже они казались роскошью. Будто бы мир рухнул на пару дней без него — в конце концов, даже вице-адмиралы оставались людьми.
Неожиданный стук сбоку заставил его вздрогнуть. Смокер слишком расслабился и не сразу понял, что произошло. Он повернул голову и увидел девушку, которая стояла, упершись ладонями в барную стойку. Ее русые волосы, собранные в высокий хвост, слегка растрепались, а густая челка почти закрывала недовольно нахмуренные брови. Она покачивалась, но держалась на ногах довольно уверенно.
Перед ней на столешнице лежала опрокинутая кружка, и пиво медленно растекалось по дереву. Ярко-голубые глаза с какой-то детской обидой смотрела на пустую посудину, будто надеялась, что в ней чудом появится ещё глоток.
— Сегодня определённо не мой день, — пробормотала она и уселась на высокий барный стул рядом с ним. Движение вышло удивительно плавным, лишённым той неуклюжей тяжести, что свойственна пьяным. Смокер краем глаза отметил, что, несмотря на выпитое, координация у неё была отменная — удержать равновесие в высоких черных сапогах на каблуке, взбираясь на неустойчивый стул, задача не из простых.
Вице-адмирал тут же отвернулся. Он никогда не любил заводить разговоры с незнакомцами — тем более в таких местах. Ему и без того хватало людей, которые норовят лезть в душу или пытаться что-то от него выудить. Да и какое ему дело до этой девчонки? Он поднял стакан, собираясь продолжить пить, но его остановил звонкий голос сбоку.
— Дяденька, поделитесь выпивкой.
Она специально подалась вперёд, положив локти на стойку. Черная короткая кофта едва доходила до талии, а глубокий вырез приоткрыл вид настолько откровенный, что игнорировать жест было невозможно. Смокер на секунду опустил взгляд: на бледной коже в ложбинке между грудей четко виднелись три небольшие родинки, образуя аккуратный треугольник. Взгляд девушки из-под челки был пронзительным, а в её глазах сквозило одновременно и заигрывание, и опасная дерзость.
— Я сегодня на мели, — добавила она, растягивая слова, и медленно облизнула губу.
Смокер на миг замер и, вопреки собственному правилу не ввязываться в сомнительные знакомства, машинально окинул её внимательным взглядом. Девушка была яркой: фигуристая, невысокая, с тем типом внешности, что мгновенно врезается в память. Короткие джинсовые шорты подчеркивали стройные бедра. На ней всё будто кричало о том, что она умеет жить сегодняшним днём: азартные игры, крепкий алкоголь, случайные компании и ночные портовые улицы.
Смокер понимал, что она флиртует. К тому же слишком уж нарочито и откровенно. И всё же было очевидно — она значительно моложе его. К тому же совсем не в его вкусе. Мужчине нравились женщины сдержанные, собранные, те, кто держал себя в руках, а не транжирили внимание на первого встречного.
А эта… флиртует с ним ради выпивки. Какой абсурд! Зачем ему вообще тратить время на такие игры? И всё же он поймал себя на том, что его взгляд снова невольно скользнул по её телу. Если уж что-то и привлекало в ней — так это именно оно, а не слова, не манера и уж точно не её напор.
Он тихо выдохнул дым, стараясь отогнать ненужные мысли.
— Не интересует, — безразлично ответил он ей, думая, что на этот все и закончится.
— Дяденька, ну не будь таким категоричным! — она уложила подбородок на ладонь, и её высокий хвост качнулся, задевая плечо. Девушка бесстыдно подмигнула ему. — Вот если бы ты хмурился поменьше, я могла бы и влюбиться.
— Избавь меня от такой сомнительной чести, — хмыкнул вице-адмирал, выпуская очередное плотное облако. Он демонстративно стряхнул пепел в сторону, ожидая, что она наконец отвяжется. Но незнакомка даже не шелохнулась.
— Ой, какие мы грозные, — она звонко хихикнула, и этот смех на мгновение перекрыл шум бара. — «Сомнительная честь»… Прямо как из заголовков правительственных газет. Офицер, да?
Прежде чем он успел среагировать, её тонкие пальцы коснулись его предплечья. Она провела ими по плотной, грубой ткани куртки — нагло и почти ласково. Смокер внутренне напрягся, его мышцы под тканью превратились в камень, но руку он не убрал.
— Угадала? — она склонила голову набок, так что пряди упали ей на лицо, а глаза блеснули азартом. — Молчание — знак согласия. Значит, большой и важный господин офицер решил отдохнуть в нашей дыре.
Смокер затянулся сразу двумя сигарами, выпуская густое облако дыма прямо ей в лицо. Большинство людей после такого начинали кашлять и спешно ретироваться, но она лишь забавно сморщила нос.
— Ну и вонища. Ты решил весь бар задымить? — она лишь небрежно разогнала дым ладонью и пододвинула свой стул вплотную. Их колени столкнулись. — Раз уж ты тут дымишь за двоих, то и платить должен за двоих. Налей даме, а?
— Я тебе ничего не должен, — прохрипел Смокер, не поворачивая головы.
Он надеялся, что холодный тон заставит её отстать, но девчонка лишь подпёрла подбородок ладонью, беспардонно разглядывая его шрамы. В тусклом свете ламп её ярко-голубые глаза светились вызывающим любопытством.
— Бармен, — Смокер тяжело выдохнул, не вынимая сигар изо рта. — Налей ей… и повтори мне.
Мужчина уже думал, что звон стакана о стойку станет финальной точкой в их коротком знакомстве. Но когда перед девушкой появилась порция крепкого рома, она даже не подумала забрать её и пересесть. Напротив, она придвинулась ещё ближе, почти прижимаясь плечом к его куртке.
— О, а ты щедрый, когда хочешь, — она обхватила стакан обеими руками, но пить не спешила. Вместо этого она повернулась к нему всем корпусом, бесцеремонно разглядывая шрамы на его шее. Черная кофта натянулась, акцентируя внимание на глубоком вырезе. — И откуда у такого грозного мужчины столько отметин? Небось, отбивался от целой толпы настырных поклонниц?
— Отбивался от таких, как ты, — отрезал Смокер, делая глоток. — Выпей и иди. У меня нет времени на пустую болтовню.
Она вдруг подалась вперед. Смокер почувствовал, как ее грудь мягко, но настойчиво прижалась к его плечу. Он замер, до хруста сжав стакан, а она, словно не замечая его оцепенения, зашептала почти в самое ухо:
— Ты весь как натянутая струна. Неужели тебе не хочется хоть на час забыть о всей этой скучной рутине? Просто… выдохнуть.
Смокер резко повернул голову. Он хотел приструнить её, напомнить, с кем она говорит, но наткнулся на её прямой, почти наглый взгляд.
— У меня тут комната наверху, — её ладонь медленно проехалась по его предплечью. — Перестань думать, дяденька, твоя голова и так забита дрянью. Дай себе расслабиться, а я тебе немного помогу в этом.
Слова падали на благодатную почву. Весь стресс последнего месяца — бессонные ночи, запах гари в боях и этот чертов секретный документ, который жег грудь через ткань куртки — вдруг превратились в одну сплошную головную боль. Ему до зуда в кулаках захотелось просто «выключить» мозги.
— Ты хоть понимаешь, на что нарываешься? — прохрипел он. Голос выдал его, сорвавшись на низкий рык.
— Понимаю, — она усмехнулась, прикусив губу. — Но ты ведь не навредишь девушке. Ты лучше покажи, какой ты, когда не сдерживаешь себя.
Это стало последней каплей. Смокер с глухим стуком поставил стакан на стойку и, не говоря ни слова, перехватил её за талию. Его ладонь ощутила тепло кожи в узком зазоре между шортами и краем кофты. В голове на секунду вспыхнул сигнал о долге и секретных бумагах, но он тут же утонул в запахе её волос.
К черту всё.
— Веди, — коротко бросил он, швыряя на стойку мятые купюры.
***
Они ввалились в комнату, едва не вышибив дверь плечом. Стоило замку щелкнуть, как Смокер впечатал её в дерево. Поцелуй вышел резким и сбивчивым — он выплескивал в него всё раздражение и усталость, копившиеся неделями. Его ладони, грубые и горячие, жадно сминали ткань её кофты, пока он не нашел пальцами голую кожу на талии. Где-то на краю сознания еще ворочалась мысль, что это паршивая затея. Вице-адмирал Дозора, образец дисциплины, зажимает у двери девчонку из кабака, чьего имени даже не знает. Это было неправильно, почти унизительно для его должности, но останавливаться не хотелось. Наоборот, этот провал в бездну приносил дикое, пугающее облегчение. Она не растерялась — вцепилась пальцами в его жесткие седые волосы и отвечала с той же жадностью. Когда он на секунду оторвался от её губ и прикусил кожу на шее, она рвано выдохнула и тихо рассмеялась. — Ого… — прошептала она, запрокидывая голову. — А внизу так старательно меня посылал. Куда делась вся твоя выдержка, дяденька? Ты прямо зверь какой-то. Смокер ничего не ответил. Он только сильнее сжал её бедра, вжимая в косяк, и снова заглушил её смех поцелуем. Ему было плевать на мораль, на свой статус и на то, как он будет смотреть на себя в зеркало утром. Сейчас имело значение только бешеное сердцебиение под ладонями и шанс хотя бы на одну ночь перестать быть ответственным офицером. Её ладони, юркие и бесцеремонные, нырнули под лацканы его куртки. Одним рывком она сбросила ее с широких плеч — та глухо шлепнулась на пол. Она тут же переключилась на его грудь, оглаживая пальцами крепкие мышцы, а затем скользнула ниже, по рельефу пресса. Смокер рвано выдохнул, чувствуя, как по спине пробежала волна мурашек. Это было странно. Он видел много женщин, и обычно их близость не вызывала у него такой встряски. Он привык оставаться спокойным, едва фиксируя чужие прикосновения, но её руки буквально жгли кожу. Каждое движение отзывалось внутри резким импульсом, который он не мог подавить. Она заметила, как он вздрогнул. Её губы расплылись в наглой, торжествующей улыбке. Она явно наслаждалась своей властью над этим огромным мужчиной. — Полегче, — выдохнула она, не переставая водить ладонями по его прессу. — Я думала, ты из тех, кто никогда не теряет голову. А ты весь горишь… Она смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было столько наглости и желания, что у Смокера перехватило дыхание. В тусклом свете комнаты она выглядела чертовски сексуально: растрепанные волосы, влажные губы и эта дурацкая, победная усмешка. В голове Смокера что-то окончательно треснуло. Вся его хваленая выдержка, дисциплина и напускное безразличие просто рассыпались. Ему стало плевать, как это выглядит со стороны и что он за порогом этой комнаты — вице-адмирал или последний грешник. — Слишком много болтаешь, — прорычал он. Смокер не стал ждать ответа. Его пальцы, привыкшие к тяжелому оружию, грубо потянули край ее черной кофты. Он не церемонился с тканью, задирая ее выше, и впечатался поцелуем в основание шеи, прямо над ключицей. Кожа была горячей, и этот жар окончательно сбивал его с толку. Девчонка не осталась в долгу. Пока он воевал с ее одеждой, она уже вовсю расправлялась с его ремнем. Металлическая пряжка звякнула в тишине, и Смокер почувствовал, как ее ладони уверенно скользнули ниже, избавляя его от форменных брюк. Всё происходило слишком быстро, хаотично, без лишних прелюдий. Смокер чувствовал, как ситуация окончательно выходит из-под контроля. Это напоминало ближний бой, в котором он с треском проигрывал: она не следовала правилам, не держала дистанцию и била точно по его слабым местам. Каждое её касание, каждый наглый смешок… Понимая, что она берет над ним верх, он рыкнул и перехватил инициативу единственным доступным способом. Его широкие ладони жестко обхватили ее бедра под краем коротких шорт, и он одним рывком поднял ее вверх. Девчонка послушно вскинула ноги, намертво обхватывая его пояс. Смокер прижал её к стене, чувствуя её жар каждой клеткой своего тела. Тяжелое дыхание смешивалось в одно, а комната, казалось, сузилась до этого клочка пространства у двери. — Какой ты… нетерпеливый, дяденька, — выдохнула она ему в самые губы, опаляя кожу горячим дыханием. Она прижалась к нему плотнее, и он почувствовал, как она начала медленно, издевательски плавно тереться о твердый бугорок в его белье. Движение было точным и намеренным. Смокер судорожно выдохнул, зажмурившись, и впечатался лбом в её плечо. В голове не осталось ни одной связной мысли. — Заткнись, — прохрипел он, едва соображая, что делает. В голове вспыхнуло осознание: он на грани. Слишком долго не было женщины, а на то, чтобы снять напряжение самому, вечно не хватало ни времени, ни сил. Если он не возьмёт ситуацию под контроль прямо сейчас, всё закончится позорно и быстро, прямо здесь, у двери. Медлить было нельзя. Ему нужно было почувствовать её, а не эту чертову ткань, которая только усиливала пытку. Смокер грубо перехватил её за талию, прижимая к стене, и второй рукой рванул пуговицу на её коротких шортах. Плотная ткань поддалась. Он одним резким движением стянул их вниз вместе с бельем, вынуждая девушку на мгновение высвободиться из его захвата. Она ловко выскользнула из высоких сапог, оставляя одежду и обувь кучей лежать на полу, и тут же буквально запрыгнула на него. Пальцы коснулись влажным складочек, и эта очевидная готовность окончательно сорвала в нём предохранители. Он вошёл в неё одним резким, глубоким толчком, вбивая её в стену. Девчонка громко, надрывно стонала, вскидывая голову, отчего высокий хвост хлестнул её по спине. Её пальцы мёртвой хваткой впились в его плечи, а ногти глубоко полоснули по лопаткам, оставляя горящие борозды. Она выгнулась в его руках, ещё крепче обхватывая его пояс ногами, и этот спазм заставил Смокера замереть, задохнувшись. С ужасом он понял, что совершил тактическую ошибку: внутри было слишком тесно и горячо. Стены комнаты поплыли перед глазами. Он едва держался, чтобы не излиться в ту же секунду — её тело принимало его так жадно, что любая попытка двигаться превращалась в пытку удовольствием. — Чёрт… — прохрипел он ей в шею, чувствуя, как самообладание окончательно летит в бездну. Глубокий вырез её кофты сейчас был прямо перед его глазами, и вид её тяжело вздымающейся груди с теми самыми тремя родинками лишь добивал его остатки воли. Она не собиралась облегчать ему задачу. Наоборот, она снова подалась вперёд, ловя его ритм и разжигая его еще сильнее своим сбитым дыханием и жадными поцелуями в челюсть. — Ну же, дяденька, — выдохнула она, обжигая его ухо рваным шепотом. — Не замирай… Трахни меня уже по-настоящему. Покажи, какой ты в деле. Её голос, пропитанный неприкрытым вызовом, стал последним ударом по его самообладанию. Самоконтроль полетел к чертям. Смокер сорвался на хаотичный, почти грубый темп, вбивая её в стену каждым толчком. Его движения стали резкими, неровными. Дверь за её спиной глухо содрогалась. Девчонка больше не смеялась — её стоны превратились в прерывистый хрип, она только крепче сжимала его плечи, впиваясь ногтями в мышцы. Смокер глухо зарычал, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. Каждое движение, каждый рваный выдох девчонки подталкивали его к обрыву. В какой-то момент она резко подалась вперёд и с силой впилась зубами в его ключицу, оставляя болезненный, обжигающий след. — Черт… — прохрипел он, чувствуя, как волна неостановимого жара вышибает искры из глаз. В последнюю секунду сработал вбитый годами инстинкт самосохранения. Смокер резко отпрянул, выходя из неё, и излился на её бедро и живот, едва успев разорвать этот тесный контакт. Он тяжело привалился лбом к стене рядом с её головой, пытаясь заставить легкие снова втягивать воздух. Сердце колотилось о ребра, как бешеное. Девчонка медленно сползла по стене. Её ноги, на которых всё еще белели высокие гольфы, дрожали, и она едва удерживалась в вертикальном положении. Она хрипло, надрывно рассмеялась, откидывая мокрые от пота волосы с лица. — Только не говори мне, дяденька… что это всё, — выдохнула она, едва справляясь с дрожью в голосе. — Ты ведь только разогрелся, верно? Смокер еще не успел толком прийти в себя, когда почувствовал сильный толчок в грудь. От неожиданности и накопленной усталости он не удержал равновесие и повалился назад, тяжело рухнув спиной на застеленную кровать. Пружины жалобно скрипнули под его весом. Девчонка не дала ему и секунды, чтобы подняться. Она стояла прямо перед ним, тяжело дыша, и в тусклом свете масляной лампы её фигура казалась почти нереальной. На ней остались лишь гольфы и черная кофта, которая задралась и открывала вид на кружево лифчика. Смокер замер, глядя на неё снизу вверх. Зрелище было слишком сильным ударом по его и без того расшатанным нервам: её нагота, капли пота на коже и этот торжествующий, хищный взгляд. Одним резким движением она стянула через голову кофту, отшвыривая ее в сторону. Следом на пол полетел и лифчик. Он почувствовал, как кровь снова приливает к паху. То, что еще мгновение назад казалось финалом, вспыхнуло с новой силой. Член снова налился тяжестью, твердея прямо у неё на глазах. Она заметила это мгновенно. На её губах расплылась довольная, почти кошачья улыбка. — О-о… — протянула она, подходя ближе к краю кровати. — Смотрите-ка, наш герой готов ко второму раунду. Она грациозно перекинула ногу через него и опустилась сверху, устраиваясь на его бедрах. Смокер почувствовал её жар кожей, и его пальцы непроизвольно впились в покрывало. Она медленно наклонилась к нему, касаясь своими волосами его лица, и победно прошептала: — Я же говорила, что ты только разогрелся. Теперь поиграем по моим правилам, дяденька. Она не стала тратить время на прелюдии. Перехватив инициативу, девчонка резко подалась вперед и насадилась на него одним уверенным движением. Смокер выгнулся, издав хриплый, надрывный звук — после недавней разрядки чувствительность была запредельной, и каждое ее движение ощущалось в десять раз острее. Она сразу задала бешеный темп. Ритмично вскидывая бедра, она буквально вколачивала его в матрас. Смокеру казалось, что он попал в эпицентр шторма: кровать ходила ходуном, а перед глазами плыли цветные пятна. Он попытался перехватить контроль, но руки подвели — пальцы дрожали, и всё, что он смог, это мертвой хваткой вцепиться в ее бедра, оставляя на коже багровые следы. Его впервые так нагло и профессионально подминали под себя. Вице-адмирал, который привык командовать тысячами людей и подавлять волю сильнейших пиратов, сейчас был просто ведомым. — Что такое, дяденька? — выдохнула она, откидывая голову назад. Высокий хвост хлестнул его по груди, а голубые глаза из-под густой челки смотрели с неприкрытым вызовом. — Слишком… сильно для тебя? Смокер ничего не мог ответить. Его челюсть была сжата до боли, а из груди вырывался только рваный хрип. Темп был запредельным. Из-за того, что он только что кончил, нервные окончания буквально пылали — он чувствовал каждое сокращение ее мышц, каждое движение внутри, и этот избыток ощущений сводил с ума. Её пальцы с силой впились в его грудь, оставляя на коже длинные, горящие полосы. Смокер почувствовал, как мышцы непроизвольно сводит судорогой от этой смеси боли и острого наслаждения. Он почувствовал, как знакомая пульсация внизу живота снова становится невыносимой. Надолго его не хватит. Заметив, как он зажмурился и судорожно втянул воздух сквозь зубы, она резко наклонилась к самому его лицу. Её глаза бешено блестели, а по лицу стекали капли пота. — Даже не вздумай… — прохрипела она, хватая его за волосы и заставляя смотреть на неё. — Слышишь, дяденька? Только попробуй… кончить раньше времени. Сначала я… Она сорвалась на неровный, рваный темп, буквально вколачивая его в матрас. Её движения были резкими и жадными. Она сама была на грани: её дыхание превратилось в сплошной хрип, а тело дрожало от каждого соприкосновения. Она входила в свой собственный пик, и эта близость её финала заставляла Смокера держаться из последних сил. Смокер понял, что если он просто будет лежать, то сорвется первым. Ему нужно было подтолкнуть её к краю, причем немедленно. Пересилив дрожь в руках, он скользнул ладонью вниз, нащупывая место их слияния, и плотно прижал палец к её клитору. Этого хватило. Она рвано ахнула, на секунду сбившись с ритма, и впилась ногтями в его плечи до крови. — О-о… хороший дяденька, — прохрипела она, закидывая голову. Её тело забилось в конвульсиях. Она начала кончать — мощно, затяжно, буквально впечатываясь в него всем весом. Смокер почувствовал, как её внутренние мышцы сжались вокруг его члена мертвой хваткой, выжимая из него последние капли самообладания. Он зажмурился так, что перед глазами поплыли кровавые круги. Зубы заскрипели от напряжения — ему стоило нечеловеческих, почти сверхъестественных усилий не излиться в неё в ту же секунду. Слишком тесно, слишком горячо. Он хотел вырваться, прервать эту пытку удовольствием, но достать его сейчас было физически невозможно: она вцепилась в него ногами и продолжала содрогаться, не давая сдвинуться ни на миллиметр. — Черт… черт… — хрипел он, вжимаясь затылком в подушку. Каждая секунда тянулась как вечность. Смокер ждал, когда её спазм пойдет на спад, когда эти горячие тиски хоть немного разожмутся. Как только он почувствовал, что она начала медленно обмякать, тяжело наваливаясь ему на грудь, он, не теряя ни мгновения, перехватил её за бедра и резко вытолкнул её вверх, освобождаясь. Он успел. Едва он вышел, как его собственное тело окончательно сдалось, и он излился на её живот и свои ладони. Смокер откинул голову на подушку, тяжело и хрипло втягивая воздух. Мышцы все еще подергивались от пережитого напряжения, а в ушах стоял гул собственного пульса. Казалось, на этом всё — лимит его выносливости исчерпан, а сознание вот-вот провалится в блаженную пустоту. Но тишина длилась недолго. Он почувствовал, как она зашевелилась. Девчонка не спешила слезать — она приподнялась на локтях, нависая над ним. Ее влажные от пота волосы щекотали его грудь, а тяжелое дыхание опаляло кожу. Смокер нехотя открыл глаза и наткнулся на ее взгляд. В нем не было сонной неги или усталости после финала. Напротив, ее глаза лихорадочно блестели, а зрачки были расширены так, что почти затопили радужку. Она смотрела на него с такой жадной, несытой насмешкой, что у Смокера внутри все похолодело. — Ты же не думал, что я так просто тебя отпущу? — выдохнула она, обводя контур его губ дрожащим пальцем. Смокер смотрел в её расширенные зрачки и понимал: эта девчонка ненормальная. Она только что кончила так, что едва не выбила из него дух, но в её взгляде не было и тени усталости — только жадность. Она издевательски медленно качнула бедрами, притираясь к нему, и этот жест стал последней каплей. Его тело, которое секунду назад казалось свинцовым, отозвалось мгновенно. Кровь ударила в голову с такой силой, что в ушах зазвенело. — Сама напросилась, — прорычал он. Смокер резко перехватил её за плечи и одним мощным рывком перевернул под себя. Она вскрикнула — не от испуга, а от предвкушения — и тут же широко развела ноги, впуская его. Он вошёл в неё глубоко, до самого упора, вышибая из неё резкий, сдавленный стон. Его сводило с ума то, как она вела себя под ним. Она не просто принимала его — она извивалась, выгибалась дугой и царапала его спину, подстраиваясь под каждый толчок. Её стоны, теперь уже более громкие и бесстыдные, заполняли всю комнату, лишая Смокера последних остатков рассудка. Она обхватила его шею, притягивая ближе, и впилась ногтями в его плечи. Её лицо было совсем рядом — раскрасневшееся, с расширенными зрачками и влажными губами, растянутыми в вызывающей усмешке. — Давай, дяденька… — выдохнула она прямо ему в рот, перемежая слова рваными стонами. — Не жалей меня. Трахни меня ещё… сильнее. Эти слова, произнесенные с такой грязной, неприкрытой жаждой, стали последней каплей. У Смокера на лбу вздулись вены, а челюсти сжались так, что зубы едва не крошились. Он сорвался на бешеный, сокрушительный темп. Каждый толчок был тяжелым и глубоким, вбивающим её в матрас. Кровать под ними ходила ходуном, а звуки их тел, сталкивающихся в этом безумном ритме, заглушали всё остальное. — Дрянная девчонка… — рычал он ей в шею, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. Она в ответ лишь громко, надрывно вскрикивала, выгибаясь под ним дугой. Её стоны стали сплошным, неразличимым потоком звуков, а пальцы судорожно скребли по его спине, оставляя новые следы. Смокер видел только её запрокинутую голову и то, как она жадно ловит ртом воздух. В какой-то момент девчонка резко выгнулась, её внутренние мышцы сжались вокруг него пульсирующим кольцом, и она закричала, захлебываясь собственным оргазмом. Этот звук стал детонатором. Смокер сорвался. Он не успел отпрянуть. В голове что-то ослепительно вспыхнуло, и он излился прямо в нее. Он навалился на неё всем весом, тяжело дыша ей в шею, пока по телу еще пробегали последние, затухающие разряды. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только их хриплым дыханием. Смокер медленно пришел в себя и осознал, что натворил. — Черт… — глухо прорычал он, зажмурившись. — Я не… я не должен был. Он попытался отстраниться, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое чувство вины и осознание собственной осечки. Но девчонка, всё еще мелко дрожащая после пика, лишь слабо приобняла его за шею. Она хрипло, едва слышно рассмеялась, и этот звук был на удивление мягким. — Тише, дяденька… — прошептала она, запуская пальцы в его жесткие волосы. — Не беспокойся так. Она притянула его голову к своей груди, позволяя ему просто лежать. Смокер хотел что-то ответить, но силы окончательно покинули его. Огромное тело обмякло, мышцы расслабились, и, едва коснувшись щекой её кожи, вице-адмирал Морского Дозора провалился в тяжелый, беспробудный сон, которого у него не было уже очень давно.***
Свет бил прямо в глаза, пробиваясь сквозь щели в плотных шторах. Смокер поморщился и нехотя открыл веки, пытаясь сообразить, где находится. Судя по углу падения лучей, было уже около полудня — непозволительная роскошь для вице-адмирала, который обычно вскакивал по первому сигналу дозора. Он потянулся, и в теле отозвалась приятная, тягучая ломота. Мышцы, вечно скованные напряжением и ожиданием боя, сейчас казались непривычно легкими, словно из них выкачали весь свинец. Голова была пустой и ясной. «Черт… — пронеслось в мыслях. — Давно стоило это сделать». В памяти всплыли обрывки ночи: её смех, обжигающая кожа, то, как она нагло подминала его под себя, и тот сумасшедший темп, в котором он окончательно потерял контроль. Девчонка была просто невероятной — дикой, бесстрашной и совершенно неукротимой. Улыбнувшись краем губ, Смокер, всё еще не открывая глаз до конца, сонно повел рукой по соседней половине кровати. Он ожидал почувствовать тепло её тела или хотя бы мягкость волос, но ладонь наткнулась лишь на остывшую, измятую простыню. Сонливость как ветром сдуло. Он резко сел, озираясь по сторонам. Комната была залита дневным светом, обнажая весь хаос: перевернутый стул, его тяжелую кожаную куртку, всё так же валявшуюся на полу, и пустую бутылку из-под рома на столе. Но в комнате он был один. Его взгляд заметался по комнате, пока не зацепился за белый клочок бумаги на тумбочке, придавленный пустым стаканом. Он потянулся к нему, хватая листок пальцами, которые всё еще немного подрагивали после ночи. Почерк был быстрым, летящим, с дерзкими завитками: «Это была невероятная ночь, дяденька. Спасибо за такой щедрый подарок в честь нашего чудесного знакомства. Ты и правда зверь в деле…» Смокер перечитал записку дважды. «Подарок»? В голове зашумело. Он не давал ей никаких денег, не дарил украшений. Он вообще ничего не успел ей дать… В следующую секунду его осенило. Холодная волна осознания ударила в затылок, выбивая остатки сна. Он вскочил с кровати, не обращая внимания на наготу, и в два шага преодолел расстояние до валяющейся на полу куртки. Смокер схватил тяжелую кожу, лихорадочно выворачивая её и запуская руку в потайной внутренний карман, застегнутый на неприметную заклепку. Пусто. Пальцы нащупали только подкладку. Документа не было. Тот самый запечатанный конверт с грифом «Совершенно секретно», содержащий маршруты поставок провизии в этом секторе, исчез. Смокер с силой швырнул куртку в стену, и глухой удар кожи о дерево прозвучал как пощечина его репутации. Ярость затопила сознание, вытесняя остатки утренней легкости. Его облапошили как последнего новобранца. Вся эта страсть, все её стоны и впившиеся в спину ногти были лишь чертовски качественным спектаклем, ценой которого стал секретный маршрут поставок. Она не просто его трахнула — она поимела весь Морской Дозор в его лице, забрав документ в тот самый момент, когда он, обессиленный и довольный, провалился в сон. — Сучка… — выдохнул он, сжимая кулаки так, что затрещали суставы. Он с ней еще поквитается…
