maybe in a second life

Кузурю с трудом открывает веки, не понимая где он находится. В палате помимо него лежат ещё два человека, возможно без сознания, а может просто спят. Что произошло? Не в силах ничего вспомнить, он снова проваливается в сон, и во время второго пробуждения рядом оказывается медсестра, которая вкратце рассказывает о произошедшем за последние 48 часов. Ладно. В это трудно поверить, но голова и так раскалывается, и если он продолжит обдумывать услышанное и пытаться что-то вспомнить, точно станет хуже. Соображать было тяжко, но Кузурю постепенно приходил в себя и начинал ощущать собственное тело. Последнее явно не было плюсом, ведь теперь он ощущал каждый ушиб и, неожиданно, перелом левой руки, который, заметил не сразу. Вроде бы, медсестра сказала, что у него сотрясение мозга — лёгкая черепно-мозговая травма, но он находится под наблюдением врачей и вскоре обязательно поправится.  Ещё, кажется, она говорила, что его сердце перестало биться на целую минуту. Что что, а клиническая смерть явно не входила в его планы, пусть это и было единственным, что он помнил наверняка. Кузурю действительно казалось будто он умер и уже направлялся к пути круга перерождений, но его вырвали из этой границы миров, вернув к прежней жизни. «Да уж. Господь со мной ещё не закончил». Впрочем не удивительно, ему никогда ничего не давалось легко. Не то чтоб жизнь была к нему особенно несправедлива, нет. Просто он многое переживал тягостней чем должен был, чем это переживали другие люди. На следующее утро Кузурю вышел из своей палаты, к счастью его состояние позволяло сделать это без посторонней помощи. Впереди он заметил невысокого парня смотрящего невидящим взглядом в окно. Он стоял, сложив руки на груди.  Кузурю ещё не знал, что его самой естественной позой было засунуть руки в карманы и высокомерно задирать подбородок при разговоре с кем-угодно.

***

В этот солнечный день Кузурю сидел за одним из небольших столов во дворе больницы. — Эй, неужто я интереснее чем ваша книга? — послышалось совсем рядом. Кузурю растерянно поднимает голову и видит светловолосого парня щурящегося от яркого солнца.  Буквально только что он был минимум в пяти метрах отсюда, но в этот миг уже стоял перед ним почти впритык. От растерянного вида Кузурю парень издает смешок, — аж дар речи пропал, не помню когда в последний раз на меня реагировали так. — Извините, я просто задумался вот и таращился вдаль, не хотел вас смущать. Нежданный гость надменно улыбнулся. Наверное, эта ситуация казалась ему донельзя забавной, ведь единственный кто реально был смущён — это человек сидящий перед ним. — Надолго же вы задумались. Я чувствую себя под прицелом уже который день пребывания здесь. Кузурю не знал, что на это ответить. Он ведь соврал, сказав, что это была случайность. Этот парень… он привлёк его внимание ещё в первый день после того, как он очнулся в больнице и смог самостоятельно встать. Неизвестно почему, но этот человек явно выделялся на фоне других пострадавших. Ему казалось, будто он видел его раньше, может в далеком прошлом, или… собственная память не поддавалась. В конце концов, Кузурю встречал огромное количество людей, не пересчитать со сколькими клиентами он имел дело. Поэтому если он и видел этого парня раньше, то это могло произойти где угодно, во время судебного процесса или ещё где-нибудь… Но тогда почему это было важно? Почему хотелось смотреть на него, будто он знает ответы на все его вопросы. — Да ладно, — раздавшийся голос вырвал мужчину из раздумий, — я сегодня не в настроении докапываться. Сейчас мы все тут чувствуем себя странно, так что это нормально быть слегка оторванным от реальности. Что читаете, кстати? — А это, — Кузурю заметно расслабился, — какой-то посредственный детектив, впрочем развлечений тут немного, поэтому это тоже сойдёт. «Это точно, помимо низкопробной литературы, чтобы коротать время, есть ещё забава глазеть на меня как на призрака». Только вот Чишия не стал отмечать про себя, что тоже следил за этим загадочным очкариком, просто делал это незаметно.  А вслух произнёс лишь: — Что, уже разгадали финал ещё на первой половине книги?  — Разумеется, — Кузурю улыбнулся, — тут даже не нужно разбираться в психологии преступников, чтобы сразу всё понять.  — Но вы, кажется, разбираетесь?  — Пожалуй, да, возможно даже больше чем хотелось. — В голосе звучало неподдельное сожаление. — А я сразу догадался, что вы юрист. — Ответил парень. — Правда? И почему же? — Есть в вас что-то такое.. Читается во взгляде, походке, и особенно в манере речи. Вероятно, такая профдеформация, — прозвучало шутливо. — Хах, интересно… — Кузурю машинально поправил очки и положил ногу на ногу. — Вот! Я об этом, вы, юристы, всегда держитесь будто натянутая струна. Кузурю искренне рассмеялся. Неужели это правда так видно? Даже в белой больничной одежде, со всеми этими бинтами под ней и гипсом на левой руке, он всё равно был похож на себя прежнего. — Моя фамилия Чишия, кстати, — парень протянул руку.

***

В следующий раз они пересеклись в коридоре, улыбнувшись друг другу, несмотря на то, что это не было свойственно ни одному из них. Вечером того же дня они немного поговорили перед тем как разойтись по палатам на ночь. Почему с ним было так… легко? Это было странное чувство. Когда Кузурю говорил с Чишией, они будто обменивались зарядом. Их разговоры хоть и были во многом философскими, но не ощущались тяжелым грузом, как это обычно бывало. Он действительно желал следующей встречи с новым знакомым, хоть и боялся себе в этом признаться. Казалось, Кузурю вернулся в школьные годы, когда непринужденный разговор с одноклассником был его ежедневной рутиной. Только вот Чишия словно разжигал в нём давно потухший огонь, и Кузурю понятия не имел как он, чёрт возьми, это делает. Однажды, за день до выписки, Чишия появился в дверях его палаты. Даже «внезапно» явно было не тем словом, которым можно было описать данную ситуацию… Кузурю аж поперхнулся яблоком от неожиданности и следом закашлялся. Чишия негромко рассмеялся и бесцеремонно позволил себе войти в чужую палату. — Ну-ну, я же вроде выгляжу получше, ты чего испугался? — Чишия легонько похлопал беднягу по спине, от чего тот перепугался ещё больше, но виду не подал.  — Ты буквально пережил падение метеорита на землю, не смей умирать подавившись яблоком.  — Всё… нормально, — пробубнил Кузурю. Прикосновение показалось электрическим разрядом. — Меня сегодня выписали, — сказал Чишия будто не закончив, но всё равно ожидая какого-то ответа. — О, поздравляю! Рад, что ты поправился, — Кузурю неловко почесал затылок. — Меня должны выписать завтра, так что я тоже теперь в порядке… — Это хорошо, — ответил Чишия, и впервые на его вечно дерзком, самоуверенном лице отразилось что-то вроде смущения. Кузурю был уверен, что ему показалось, этот нахальный пацан едва ли знал, что такое стыд.  — Я зашёл тебя проведать, но прощаться мне бы не хотелось… — он явно подбирал слова, — так что, если ты не против, мы могли бы… связываться время от времени. — Да, конечно! — уже после поняв что прозвучал, должно быть, слишком резко, Кузурю продолжил, — запишешь мой номер? 

***

Нормально ли первым напоминать о себе? Всё это как-то странно. Он ведь уже не в том возрасте, чтобы вот так случайно заводить новых друзей, и настолько эмоционально в это включаться. Может дело было в том, что такого опыта у него было немного, да и от школьных и университетских друзей не осталось никого, так что Кузурю давно забыл каково это — просто дружить. Когда вас в сущности ничего не связывает, но вы всё равно остаетесь рядом, потому что каждый день делаете этот выбор по собственному желанию.  Да, такого у него точно никогда не было. И впервые столкнуться с этим в возрасте под сорок было... неестественно. Ещё более глупым было то, что Шунтаро не единственный человек, с которым он завёл столь неожиданное знакомство. За неделю пребывания в больнице Кузурю несколько раз оказывался в одном месте в одно время с крайне болтливой девушкой. Она первая заговорила с ним, желая обсудить что же всё таки с ними всеми произошло. Никто из них двоих не сумел ничего вспомнить и объяснить это чувство, будто что-то сильно изменилось, но понять что именно невозможно. Зато ей было очень интересно слушать о долгих судебных разбирательствах, которые бесконечно продолжались из-за новых обстоятельств дела.  Кузурю старался обходить травмирующую его тему, насколько это было возможно. Тогда он не был в состоянии снова мучить себя вопросами без ответов. Если конечно можно было считать, что эти терзания вообще могли прекратиться хоть на один день.  Как бы то ни было, Мира, именно так она представилась, видимо решила что ей просто необходим знакомый юрист, поэтому уже спустя пару дней после выписки она пригласила Кузурю выпить.  По правде говоря, такое времяпровождение не совсем вписывалось в его привычный распорядок, да и сам Кузурю в тот день не пил, помня о недавней травме головы и рекомендациях врачей, но даже так эта, а потом и несколько последующих встреч, прошли в приятной расслабленной атмосфере. С Чишией было иначе. Они ещё ни разу не встречались, только лишь обменялись парой сообщений, и Кузурю соврал бы, сказав, что его это вовсе не заботит. Он даже рассказал обо всём Мире, имея неосторожность ляпнуть, что «постоянно думает о нём». Мира только странно посмотрела, и сдержала подкол, который наверняка очень хотела озвучить.

***

В очередной вечер пятницы Кузурю вышел из офисного центра и уже собирался направиться к своей машине как наткнулся… о боже. Он действительно так много работал последние дни что стал видеть галлюцинации?  И всё же, перед ним стоял Чишия. Он же главный герой его мыслей и причина постоянной рассеянности Кузурю. — Чт… Что ты тут делаешь?! — В гости зашёл, - он всё это время говорил с улыбкой в голосе и явно был в приподнятом настроении. — И видимо очень вовремя, уже домой собираешься? — Да, я… — Должно быть его учащенное сердцебиение было не совсем естественным в такой ситуации, но копаться в причинах было некогда. — Хоть сегодня ухожу вовремя. — Деловой ты, — усмехнулся Чишия, — тебе кстати идёт этот костюм. Хотя думаю ты и в какой-нибудь гавайской рубашке всё равно смотрелся бы солидно. Брови Кузурю дернулись вверх. В гавайской рубашке? Да он в жизни такого не носил, что даже представить было трудно.  Стоп.  Это что, был комплимент?! «Возьми себя в руки!»  — Мм, да, пожалуй… Чишия рассмеялся, — но я серьёзно, правда. — Спасибо. — Наконец выдал Кузурю.  — Пошли прогуляемся, не против? Смотри какой сегодня закат.  Вид и правда был что надо. Если подумать, Кузурю после работы ещё ни разу не ходил вот так просто по городу, просто «погулять». Наверное не с кем было, своих коллег он конечно же друзьями не считал, но и в одиночестве ему не хотелось бездельно шататься по улицам. Охота было наоборот поскорей вернуться домой и расслабиться в тишине своей квартиры. Но сейчас казалось, что он ждал этого предложения всю текущую неделю. Поэтому не возражая, Кузурю пошёл вслед за Чишией. — Знаешь, — начал тот, — после пережитого, как это кто-то назвал «перерождением», мне почему-то захотелось что-то изменить. В себе в первую очередь. Я бы даже сказал стать совсем другим человеком. Кузурю молча слушал, смотря прямо перед собой. — Самое интересное, что я не знаю из-за чего это. Должно быть что-то стало катализатором, но я совсем не помню что это было. — Может, это связано с тем самым «перерождением», мы оба считай умерли на одну минуту. А сейчас думается будто вот она, вторая, новая жизнь. Хочется начать её правильно, с чистого листа. — Правильно? Я считал, ты сам в действительности не знаешь как это. Но, возможно, ты прав. «Начать новую жизнь с новым собой» звучит весьма неплохо. — Его голос звучал абсолютно спокойно. Они шли плечом к плечу медленным шагом, и Чишия вдруг повернул голову к Кузурю. Теперь под его взглядом стало неуютно. — Наверное, я был не очень то хорошим человеком. В смысле я точно им не был, но считал, что это единственный способ выжить в этом мире. Но… я смотрю на тебя и понимаю, что был неправ. Сначала я считал, что это ты просто усложняешь себе жизнь, а потом понял, что такие люди как ты на самом деле сильней таких как я. Легко заставить себя отказаться от изначальных принципов и убеждений, не допускать привязанностей… Но сохранить собственные идеалы, это поистине достойно. Что что, а таких откровений Кузурю не ожидал. Они и раньше говорили о ценностях и приоритетах, но это редко переходило границы личной жизни. Идеалы… Кузурю вспомнил как недавно Мира сказала, что такое просто не может существовать. Вся это честность, справедливость — недостижимый абсолют, и нет никакого смысла стремиться к несбыточному.  Он не мог с этим согласиться. — Я не знаю, почему ты считаешь себя таким уж ужасным, и понятия не имею что для этого натворил, но, наверное, если ты признаёшь просчёт в своих прежних убеждениях, значит ты ещё можешь всё исправить. — Кузурю взглянул на Чишию, который нескрыто внимал каждому слову. Он даже забыл строить надменное лицо, которое до этого казалось перманентным выражением. — Все мы ошибаемся. — Кузурю подбадривающе улыбнулся. — Но не ты, да? — А? С чего ты взял? — Он совершенно искренне удивился. — Не пересчитать сколько глупостей я совершал за свою жизнь. Вечно искал ответы на свои вопросы, и даже когда находил, позже понимал, что и они неверные. Он сказал это так просто и обыденно, будто это вовсе не мешало ему нормально существовать. — Ты другой, Кейичи. Мне нечего и мечтать до тебя дотянуться. Ещё никто не произносил его имя так, чтобы мороз прошёл по коже. Прошу, зови меня так всегда. Кузурю так и не нашёлся с ответом. 

***

Жить стало поистине невыносимо. Да что вообще с ним не так?! Воспоминания о том вечере непременно заставляли пальцы дрожать, а мысль о новой встрече приводила в ужас. В конце концов скрыть это было невозможно, поэтому даже Мира всерьёз встревожилась: — Ты помешался чтоли? Даже не рассказал нормально что там с твоим Чишией. Твоим. Господи, она вечно заставляла его краснеть, даже когда не имела в виду ничего такого, но от созерцания перекошенного лица Кузурю её всегда пробирал смех.  — Слушай, я уже поняла, что тебя к нему тянет, и всё такое, но не понимаю почему ты видишь в этом проблему.  — Неужели ты не видишь? Их контакт с Чишией был абсолютно хаотичным, они почти не обменивались сообщениями, не договаривались о встречах, всё происходило случайно. Они пересекались лишь тогда, когда этого хотел Чишия, а самому проявить инициативу казалось самоубийством. Нельзя позволять, чтобы эта странная зависимость стала управлять моей жизнью. В конце концов, Чишия наверняка просто дурачится, это ведь так сильно на него похоже. Откуда ему знать, что для Кузурю это стало катастрофой. Он появляется спонтанно из ниоткуда, говорит загадками и потом так же резко исчезает, оставляя после себя удушающее чувство тревоги и немой вопрос «почему?». Тот недавний разговор был единственным разом, когда Чишия говорил лично о себе. А так ему просто весело каждый раз приходить с очередным вопросом «а что бы ты сделал если…», а потом с минуту пристально смотреть в лицо Кузурю, выискивая там то, что он отчаянно пытался утаить. Эти глаза… он смотрел так будто видит его насквозь, понимает даже то, что сам Кузурю не мог в себе постигнуть. Страшнее чем просто сдаться своим чувствам было потерять их первоисточник. Может не зря говорят «с нами случается то, чего мы больше всего боимся», потому что Чишия действительно пропал с радаров, ни разу не напомнив о себе. Но он ведь и не должен, верно? Может Кузурю перестал быть ему интересен и он нашел новую забаву, чтобы компостировать ей мозги. В сознание ударил укол ревности к человеку, которого он выдумал только что. Я не хочу, чтобы Чишия смотрел на кого-то, кроме меня. Плевать насколько это вообще нормально, но если этот гадёныш стал центром его вселенной, то и Кузурю должен занять то же место у Чишии. Мира, как назло, подливала масло в огонь. «Если ты уверен, что он играет с тобой, установи собственные правила и следуй им, а не позволяй своему непредсказуемому… другу управлять тобой».

***

Кузурю знал, где работает Чишия. Не потому что тот рассказывал кучу захватывающих историй о спасённых жизнях или про надоедливых коллег, конечно нет. Он лишь раз упомянул, что из-за происходящего там, он лучше многих понимает, что значит несправедливость. И то, что Чишия назвал конкретную больницу, сейчас было крупным везением для Кузурю.  Так же удачно было завершить все дела, запланированные на день, до обеда, потому что теперь у него есть время наконец «установить свои правила» в их странной игре. Ждать долго не пришлось, Чишия появился у выхода уже спустя полчаса, и вероятно, собирался в другой корпус здания больницы, который находился совсем рядом, исходя из того, что он не снял медицинский халат.  В рабочей форме Шунтаро выглядел восхитительно. И наверное, если бы Кузурю так откровенно не пялился, он бы и не заметил его в толпе снующих туда-сюда людей. Его брови взлетели вверх, но он быстро вернул свое «базовое» выражение лица. Во взгляде читался вопрос «А ты-то что тут забыл?» Кузурю, помня совет Миры, первый двинулся к Чишие. Вероятно, выглядел он, будто хочет заехать тому по лицу.  — Какие люди! Что тебя сюда привело? — нарочито расслабленно спросил Чишия. — А что? Тебе ведь можно появляться в любое время, а мне нет? — Я такого не говорил. Погоди минуту, я сейчас вернусь. А то вид у тебя, будто ты затеял что-то жуткое. Чишия и правда вскоре вернулся, уже в простой футболке и брюках. — Что, соскучился?  Ещё миг и у Кузурю начнёт дёргаться глаз. — А ты, судя по всему, не очень то по мне скучал. Теперь была очередь Чишии чувствовать себя неловко. Они направились к соседней, менее людной улице. — О чем ты… — Шунтаро. — прозвучало тоном, которым обычно произносят приговор. — Ты игнорируешь меня?  Чишия словно вовсе не собирался отвечать.  — Я понял. Ты всё время морочил мне голову, потому что тебе это представлялось забавным, но знай, я не разделяю твоего веселья. — Ничего я не морочил. С чего ты взял, что я прикалываюсь над тобой?  — Ты просто исчез. Забыл обо мне и испарился. Они остановились на довольно узкой улице между двумя большими зданиями. В этом момент людей тут не было, поэтому можно было позволить себе не сдерживать негодование. Чишия наконец поднял глаза на собеседника, и вид у него был почти что затравленный. Кузурю ещё ни разу не видел такого выражения на его лице. Но как ни странно, в этот миг Шунтаро выглядел особенно красивым. Кузурю мотнул головой в попытке прогнать это неуместное наблюдение. — Я думал, ты сам не хочешь больше говорить со мной. Да что он несёт? — Кейичи, не знаю почему, но я думаю, что причина моего стремления стать другим это ты. — Подожди, — Чишия остановил Кузурю, когда тот ещё не успел произнести ни слова, — тебе не много известно обо мне, но я узнал тебя достаточно, чтобы понять насколько ты недосягаем.  На последнем слове сердце Кузурю пропустило удар. Почему Чишия решил, что он не хочет с ним говорить?  Кузурю хотел говорить, молчать с ним, смотреть на него беспрерывно, и больше всего на свете желал чтобы всё внимание Шунтаро навеки принадлежало лишь ему.  Но конечно же ничего из этого он не мог сказать вслух. Чишия опустил голову и добавил короткое: —Ты разочаруешься. К этому моменту гениальный мозг Кузурю полностью отключился, и поэтому в следующий миг он легко коснулся пальцами его подбородка, заставляя посмотреть на себя, и быстро, пока не успел передумать, прижался к его губам своими. Кузурю не знал, сколько времени длился их поцелуй, секунду или целую вечность, но когда он первым отстранился, Чишия смотрел на него в полном потрясении.  По правде говоря, Кузурю своей выходке удивился не меньше, но не успел он осознать что только что натворил, в кармане Чишии зазвонил телефон, и голос в трубке звучал очень недовольно, вероятно тем, что Чишия «задержался» на обеде дольше позволительного. Он отключил звонок, охрипшим голосом бросил быстрое «прости», и почти что убежал в направлении откуда они сюда пришли.  Я конченный идиот. В тот же вечер на кухне в доме Миры, пока Кузурю бесконечно ходил из угла в угол, она сначала ошеломлённо смотрела в одну точку, а потом просто залилась звонким смехом. — Слушай, когда я говорила прижать его к стенке, я не имела в виду буквально! Лицо Кузурю в ужасе исказилось, — никого я не прижимал! — Ну конечно-конечно, — она тщетно попыталась сделать серьёзное лицо. — Что мне, по-твоёму, теперь делать?  — Поцеловать его снова? Или ещё чего поинтересней? Просто убедись, что он этого хочет и всё путём! — Мира, я серьезно, как я должен это исправить? — взмолился Кузурю. — Да что ж тут исправишь, — она снова рассмеялась, — назад дороги нет. — Я просто придурок.  — Это правда. — она снисходительно улыбнулась в ответ на его почти обиженный взгляд. — Но Чишия ведь тоже от тебя без ума, неужели не видишь? — Что ты такое говоришь..? — Если верить твоим словам, он практически прямо сказал, что боится выглядеть жалко рядом с тобой, каких ещё доказательств ты ждёшь?  Неясно что там для Миры было просто и очевидно, но теперь Кузурю уверен, что растерял последние остатки своего достоинства.

***

Он всегда с большим трудом прощал себе любые ошибки. И эта определённо станет той, о которой он будет вспоминать каждый раз, когда будет чувствовать себя особенно уязвимым. Остаётся только надеяться, что сам Чишия вскоре об этом забудет. На протяжении следующих нескольких недель Кузурю, в попытках вернуть относительную стабильность в душе, полностью ушёл в работу. Дело очередного клиента, который находился в полной ж.., незавидном положении, отлично с этим помогало.  Мысли были заняты поиском допустимых доказательств для следующего заседания, поэтому когда Кузурю поздним вечером возвращался домой, он не сразу заметил фигуру, подпирающую стену его квартирного дома, будто без его помощи она непременно рухнет.  Только протягивая руку к входной двери, он понял, что на него смотрят. В голове успела пробежать мысль даже о том, что это кто-то из второй стороны судебного процесса, который решил радикальным способом разобраться с защитником подсудимого. Но на деле всё оказалось ещё хуже. Шунтаро. Он что, пришёл напомнить о его недавнем позоре? Это явно было  излишним. — Кхм.. как ты узнал… Господи, Мира! Ну конечно, откуда ещё он мог узнать его адрес. Решив идти на опережение, ведь это самая выигрышная стратегия едва ли не во всех сферах жизни, Кузурю выдал будто заученный текст, — извини за тот раз, я был не в себе и сделал глупость, не принимай на свой счёт, я правда не хотел… — А я хотел. Точно послышалось. — Это ты прости, что я так трусливо сбежал. Даже в этом ты оказался честнее и смелее меня. Кузурю забыл как дышать, — прошу, скажи, что ты шутишь… — Нет. Но если ты захочешь, чтобы это было так, я пойму и больше никогда не буду появляться у тебя на глазах. Он молчал. — Знаешь, Кейичи, ты самый удивительный человек из всех, кого мне доводилось встречать. Ты всегда был честен с собой, искренне переживал за других, постоянно жаждал справедливости во всём, даже понимая на что нужно пойти, чтобы хотя бы приблизиться к заветному совершенству. Из-за тебя я понял, что ошибался во всём, что считал правильным. Не уверен хочешь ли ты это знать, но для меня совершенством навсегда останется именно твой образ. Вспоминай об этом когда вдруг снова посчитаешь, что делаешь недостаточно. До этой секунды Кузурю и понятия не имел, что он так мечтал услышать эти слова. И до сих пор не мог поверить, что это говорит человек, благодаря которому он впервые за долгое время почувствовал себя живым.  — Чишия, я… Кузурю вмиг растерял все свои навыки красноречия и умение подбирать нужные слова. Поэтому всё, что он сумел сделать, это схватить Шунтаро за ворот его спортивной кофты, притянуть к себе и заключить его в самые крепкие объятия на которые только способен. Наверное, Чишия вовсе не ожидал такого поворота событий, поэтому ещё несколько секунд стоял в оцепенении и только потом обнял в ответ, неуверенно положив руки на спину Кузурю.  Тот почувствовал как Шунтаро улыбается ему в плечо и вдруг осознал, что сейчас ничего на свете, кроме них двоих, не имеет никакого значения.