В камере

Эта коробка была кладезью сокровищ, что в жизни оказалась как заветный крестик на старой карте. Мать оборвала связь со всем, что было связано с отцом после того, как тот погиб лет десять назад. Этот факт больше не заставляет сердце трещать от ощущения, что она что-то потеряла, но оставался лишь лёгкий флер грустинки, который она, Ай-хуа, смахивала мягкой улыбкой, которой отец улыбался ей в детстве. Тяжелая коробка с лёгким глухим стуком опускается на пол ее комнаты. Плечи едва вздрагивают, когда по стенам дома проходит дрожь. Голубые глаза с настороженностью смотрят в сторону двери, с секунду ожидая зайдет ли в следующий миг мать, чтоб взглянуть на шум. Однако к счастью дом тих. Мать еще спала после ночной смены. Отлично. Как нетерпеливая панда девчушка потирает ручки, принимаясь перебирать вещи, которые она получила от рук дяди Суго, который принял ее вместе со своей женой с большим радушием. В последний раз она видела тех в возрасте восьми лет, когда те сами были молодыми и неловкими. В особенности о ней слышать рада была тетушка Кютай, что одарила ее нежным колье, что та сделала сама. И почему мать перестала с ними общаться? Коробка мягким картоном трещит, а Ай-хуа сжимается от тихого шороха, молясь про себя, чтоб звук не разбудил беспробудную мать. Первым делом та видит старые вещи: большая кофта, которую отец, по словам дяди, носил в молодости практически все время, множество украшений различных брендов, которые он оставлял в различных уголках домов друзей, старые романы, тетради с учёбы вместе со скетчбуками и…. Камера. Сердце замирает. Будто именно в этот самый момент эти вещи перестали быть простыми вещами, а в самом деле были вещами ее отца. Будто она перестала смотреть на экспонаты в музее и в самом деле глядела на вещи, что могли быть на полках этого дома, будь ее отец все еще здесь. Камера старая. В силу времени на которое выпала молодость отца. В коробке нашелся провод, что позволил оставить фотоаппарат в стороне, как последнюю закуску. -и так.. Как я помню, отец любил рисовать. - улыбка сама появилась на губах, когда она потянулась к переплету бумаги в чёрной обложке. Первая страница - пейзаж не неизвестного ей парка. Вторая - чертеж фонтана Третья - коллаж из мелких штрихов в виде отдельных вещей, что тот запечатлил из жизни. Четвертая, пятая, шестая… Небо, животные, пейзажи, чертежи и… Неожиданно на страницах появляются эскизы чьего-то профиля. Спокойное лицо выражало безразличие, устремленное в сторону и глубокую задумчивость. Что-то знакомое поселилось в груди, пока она пыталась разглядеть эскиз, который она нашла среди тех коротких рисунков. Тринадцатое октября двадцать пять лет назад. Дата первого рисунка неизвестного юноши. И он появлялся все больше и чаще, в один момент полностью вытесняя все остальные рисунки. И… Что-то было очень теплое в том как двигался карандаш, вырисовывая чужого человека. Что-то было в нем такое, что отец смаковал в своих рисунках. Что-то было в тех быстрых карандашных зарисовках, которые она нашла. И когда закончился первый скетчбук, который она открыла, тут же загорелся светом фотоаппарат, предвещая новые открытия личности отца, коих она доселе не знала. Последнее фото не было примечательным и это было даже хорошо, ведь Ай-хуа, принявшая отцовскую любовь к романам, желала смотреть на то как жил ее отец от самого начала к самым последним фотографиям. Первые фотографий…пятьдесят не было ничего интересного. Лишь неуклюжие фотографии леса, неба, облаков, странных храмов с буддийскими флажками и лишь на пятьдесят седьмой фотографии различалась фигура отца. Где-то вдали от оператора, но на фотографии главная фигура в нелепом качестве от зума. Но то был точно ее отец. И.. Еще с сотня фотографий со стороны ее отца, сделанных в различных ситуациях, где тот даже не подозревал о том, что он являлся жертвой объектива. Неожиданно зазвучал звук от видео. Громкий звук записи голосов людей пробил воздух, заставив Ай-хуа вздрогнуть и резко зажать все кнопки одновременно, чтоб сделать звук потише. И то сработало. Звук выключился, но запись продолжала идти. Знакомое лицо знакомого юноши смущённо пыталось скрыться от объектива камеры, оставляя лишь едва различимые куски лица и остро красные раковины ушей. Что там происходило? Одно нажатие кнопки. Звук стал громче совсем немного. Запись началась заново. -Так ты снимал меня все это время? - довольный и мурчащий голос отца за камерой вызвал мурашки по коже Ай-хуа, когда она узнала в том голос своего отца. - эй, смотри в камеру. -отвали от меня, придурок. - парень на видео пытался спрятаться и явно испытывал смущение. Однако упорно пытался мужаться и не показывать того. - отдай вообще мою камеру. Сломаешь ведь. Рука попыталась выхватить камеру, но отец увернулся, не давая неизвестному парню остановить запись. -неет, ты ведь не признался еще, что снимал меня. Почему ты это делал? - Ай-хуа чувствовала неприятное чувство от того, что не могла нормально рассмотреть своего отца, но слышать его голос уже было чем-то, что мазало по душе сахарной ватой -зачем-зачем? Твои крошечные мозги все равно не смогут принять эту информацию. - неизвестный парень предпринял еще одну попытку отобрать камеру Но под задорный смех двоих экран трясся, а по звукам можно было различить короткую перепалку, состоящую из матов и попыток обесчестить оппонента. На губах у девчушки даже мягко заиграла улыбка, осознавая то, что у ее отца был когда-то такой друг. -и так…- с тяжелым дыханием за камерой, отца прижали к дивану обездвижив…ногами? В кадре наконец появился отец. - ваше слово, лузер? Отец выглядел запыхавшимся, его лицо едва трогал румянец, но на его устах была заразная хитрая ухмылка. Видно, что тот даже не жалел, что проиграл. -это я тут лузер? - наглый голос отца смотрел не в камеру, а на человека за ней, иногда бегая взглядом на Ай-хуа -тебе еще раз двинуть? -о безжалостный, пощадите этого неверного! - у отца было совсем не жалкое выражение лица. Скорее то, которое пыталось правдами и неправдами задобрить того, кто еще пару секунд назад пятился назад от смущения. Волосы у отца были длинные, глаза яркие и голубые, выражение лица едкое и юношески-счастливое. Не успела Ай-хуа было рассмотреть своего отца внимательнее, как тут же камера затряслась вновь. На мгновение она лишь увидела как ее отец дернулся, чтоб что-то сделать, а после камера уставилась на подоконник. -ты не ответил на вопрос, Сухэ. - играющий голос отца звучат за кадром. Было непонятно что там было между ними двумя. -а ты то не понимаешь, Реншу. - спокойный голос с легким тоном игривости звучал вслед за голосом отца. -я хочу услышать это от тебя.. В момент родной голос отца стал излишне жалобен. Робкий и просящий говор с неозвученной лаской, которую различала она и различал он. -ты.. - голос запнулся. Видео еще секунду шло, но изображение не менялось. Никаких других слов не было. Была тишина. Тишина которая давила ей на мозги. Что это за парень с которым отец был так близок? По их общению совсем нельзя было назвать тех простыми друзьями. Но был ли шанс того, что Ай-хуа боялась признать? Картинка тронулась для того, чтобы отключить запись. Пальцы тут же сами без мысли и команды телу нажали на кнопку, чтобы включить следующую запись. Фото. Отец спит в белоснежной постели с запутанными волосами. Следующее. Отец с сонными приоткрытыми глазами тянет руку к камере и улыбается широкой улыбкой. Что-то безумно родное и сладкое было в той фотографии, которую она открыла. Что-то было тайное в тех фотографиях, которые она видела. -что готовишь? - знакомый бархатистый низкий голос за камерой, а в кадре отец в майке и спортивных штанах стоит перед плитой и активно что-то помешивает. -ты все же решился снимать? - отец поворачивает голову к объективу, а после поднимает глаза к человеку за ней. -тебе не привыкать. - в чужом голосе точно слышалась усмешка -это точно.. - едва покривив душой отвечает родной человек. Молчание. Кадры медленно текут по экрану и неизвестный для нее человек по имени Сухэ встает позади отца и снимает уже как он готовит. Видно было только то как что-то в кастрюле перемешивается, а рядом варилась паста. -но знаешь, мне бы понравилось больше если бы в кадре мы были оба. - слышен голос отца, когда крышка закрывается, а его руки тянутся к камере. Запись обрывается. Она листает к новой. Камера ставится на полку рядом. Снято сразу же после прошлой записи. И Ай-хуа видит четко как Сухэ стоит позади отца, Реншу, спрятав свое лицо за плечом Реншу и обнимал того со спины. Умиротворенный кадр из чужой жизни. Ибо в тех видео она не узнавала своего отца. Того, кто всю жизнь улыбался ей с теплотой и любовью. Тот, кто улыбался матери, но почти никогда на ее глазах не обнимал и не целовал ее. И она могла раньше просто скинуть все на то, что те были слишком закрыты, что он не тактилен или они просто не проявляли любви перед нею. Но в тех видео она видел то как мягкий взгляд ее родного отца становился мягким, блестящим от каких-то чувств к этому парню и как он смотрел на него. Будто в его жизни никогда не существовало того, что появится она и появится ее мать. Будто он желал провести всю свою жизнь в том безмерном потоке тягучего счастья с Сухэ. -попробуй. - нежный голос отца обращается не к ней. На самом деле она, всегда думавшая что ее отец любил ее больше всего на свете, никогда не ощущала на себе всей его любви. Сухэ на видео не поднимает головы, на ощупь тянет руку к ложке, а отец тут же хитро скалится. -ты прячешься от камеры что-ли? - по лисьи тянет он, оттягивая ложку от Сухэ и кладя ее обратно в сковородку. -м? Бред несешь, ничего я не прячусь. - Сухэ все еще пытался достать ложку и схватил руку отца. - ты просто такой уродливый, боюсь, что рядом с тобой мое лицо тоже будет страшное. Ну и бред. Этот клоун не достоин и волоса ее отца! Ай-хуа хмурит брови, кривит губы и смотрит в упор на своего отца. Она хотела узнать его, ведь знала его всего восемь лет. И увы, почти уже не помнила какой был он. Какие привычки у того были, какой был голос, какие глаза и как он улыбался. Лишь смутные воспоминания из детства. А этот парень на камере издевался над ее родным человеком. -вот ты.. - Отец гадко шипит. Он отнимает руки Сухэ, а тот почти пытался сопротивляться, но какая-то изнеженная нега его не отпускала. На его лице едва смущенная и хитростная ухмылка. А отец схватил его за лицо, поставил рядом с собою и заставил смотреть в камеру. -а ну, кто из нас больший уродец? -ты. - Сухэ устало и мягко улыбается, отец почти обиженно дует губы. - а еще ты тупее. Как ты собрался сравнивать нас если фиг что увидишь через объектив? Сухэ вскинул бровь, смотрел на Реншу, который держал его за челюсти и притворно дул губы. -пф. Вот запись посмотрим и ты увидишь, что я в тысячу раз красивее. А еще я добрее, умнее, я готовлю, убираю, грею тебе постель и.. Пока отец перечислял все свои заслуги, Сухэ успел закатит глаза, схватить руку державшую его, сжать другой рукой собранные в косичку волосы за затылок, повернуть голову Реншу и.. Поцеловать его. Где-то внутри у Ай-хуа застрял камень. Не желалось ей верить в то, что ее отец водился с таким человеком. (Что он любил его больше) Запись ту она не досматривает. Листает дальше с дрожащими пальцами. Фото отца идущего по улице сделанная на балконе. Фотография отца в студии, где он работал моделью. Отец на диване, Сухэ в магазине выбирающий овощи, Сухэ на балконе. Отец гладит кошек. Сухэ стоящий рядом с ними. Фото домашнего кино, где видна чья-то рука. И еще с десяток фотографий из домашней жизни двух неизвестных ей людей. Ай-хуа листала фотографии не различая что на них и кто. Ее мир отчего-то стал совсем иной. Сотни фотографий того как жили те двое вместе и как в них не было воздуха для того, чтобы появилась она и ее мать. Будто такого никогда и не должно было случаться Но ведь случилось? На миг появилась темная фотография. Почему-то Ай-хуа решила к ней вернуться. Что-то было в ней то, что заставило сердце вздрогнуть. Костер, ночь, луна стоявшая позади, лес и компания людей. Сначала в кадре звучал отголосок смеха дяди Суго и ехидно стоящий рядом отец. Тетя Ояла, которая сидела и ту было едва видно и нежные хитрые глаза тети Кютай, что, вероятно, сделала фотографию. И еще один человек. Сухэ сидел позади, почти в тени, но его взгляд блестел то ли от огня, то ли… То ли от того, что он смотрел на Реншу. Мягкая улыбка на лице делала его не таким какой он был на фотографиях рядом с отцом. Он был без сахара, без липкости, без хитрости и издевок. Темные глаза почти дрожали на фотографии, а плечи мягко опустились. Тот глядел на ее отца с той любовью, которую он не мог передать словами и действиями. Лишь мог наблюдать за тем как разгорается что-то в нем от взгляда на Реншу. И.. Ай-хуа перелистнула фотографию. В ней уже иной кадр, где отец сидел поодаль от своих друзей вместе с Сухэ. Те сидели у берега, вероятно о чем-то говорили. Внимательные глаза Ай-хуа заострили внимание на темной фотографии, пытаясь разглядеть ее лучше. И в том как мизинцы двоих сплелись в неловком движении, будто им желалось скрыть о своей близости. Но ту уже давно заметили. На следующей фотографии оба глядели в камеру будто их позвали. В следующей застыл миг где Реншу стыдливо смеялся, а Сухэ…неизвестный парень расплылся с тихой улыбке, глядя украдкой на Реншу. -эй, она же промокнет! - звучит голос Сухэ, в видео где те под курткой бежали куда-то под дождём. Оба промокли, но скалились в довольных лицах. -да не ссы, я ее держу крепко. Ай-хуа взглянула на кофту в своих руках. Та самая что и на видео. Та самая, которую тот носил практически на всех фотографиях. И под ней были двое влюбленных парней где-то давным давно бегущих под дождём. А разве?.. Вспомнив что-то, Ай-хуа листает фотографии назад. К тому моменту где двое сидели на берегу и неловко держались за мизинцы. Неизвестный ей, но любимый отцом, Сухэ сидел в ней. Ай-хуа чуть не задохнулась. Либо от ревности, либо…либо от неверия в то, что реальность была иной рт ее представлений. Красная куртка мягко опустилась на ее плечи. И вместо объятий отца она чувствовала тепло, которое ощущал отец и Сухэ. Где-то в груди стало мягче. Новая запись. В ней ее отец в машине в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Едет где-то вечером с камерой и что-то болтал с уставшим голосом. -день был просто кошмарный. Не видел Сухэ со вчерашнего дня. - Реншу надул губы притворно, пока заворачивал куда-то. Уставшее выражение лица при упоминании Сухэ стало мягче, умиротворенней - я не мог даже позвонить ему.. В этот момент он достал телефон, набрал номер уже известного человека и тут же заулыбался. -спишь? - телефон отставлен в сторону и включен на громкую. -почти да. Уже закрыл глаза, пока лежал в телефоне и смотрел “утопая в твоих глазах” - прозвучал бодрый голос Сухэ. -не-ет, ты же знаешь я хотел посмотреть его с тобой. Какой ты жестокий, Сухэ. - Реншу дует губы, выпячивая нижнюю губу. Притворяется. - я уже купил удон и думал у нас будет вечер кино. -...- в трубке была тишина в секунду. - ты идиот? -да с чего идиот сразу то. Я между прочим нам свидание организовал. -нет, я не об этом. Ты работал два дня без продыху и решил устроить кино? - чужой голос звучал саркастично и будто с ноткой беспокойства. -ну да. Я между прочим скучал по тебе. Хотел провести с тобой время перед сном, а может даже и не спать всю ночь. - коварная улыбка расплылась на лице отца. -ты идиот…- тишина - ты за рулем? -да. -ты реально идиот. Почему не позвонил раньше? Я бы приехал и забрал тебя. -не думаю, что я смог бы терпеть до дома. Пришлось бы нам в машине ночевать. - уставший смех отца коснулся ушей Ай-хуа. -придурок. Не отвлекайся от дороги. Реншу помолчал какое-то время. Сухэ тоже молчал. Но не отключался. От этого отец еще больше расплывался в улыбке. -ты скучал? -не отвлекайся я тебе говорю. -так ты.. -да-да, скучал. Поэтому возвращайся ко мне поскорее. Ай-хуа следила за тем как ее отец таял на глазах от слов этого человека, чьего лица он даже и не видел. Но млел от его слов. Что знать о любви девчушке, что при всей своей любви к романам не чувствовала в груди весеннего трепета? -а ты ждал? -ждал и жду. Все, идиот, если скажешь еще хоть что-то пока едешь я тебя домой не впущу. -все-все, я молчу. И запись остановилась. Фотографии шли один за другим, сменяясь на видео и вновь на фотографии. Реншу и Сухэ в них были почти всегда и в один момент Ай-хуа даже перехотелось узнать как появилась она. Почему эта идиллия стала мифом о котором не было нигде сказано? Лучше пусть те остаются в своем мире, где каждый день лишь новый день рядом. Где не существует ее, матери и этого дома. Где не было аварии. -..я - началось новое видео. По дате Ай-хуа быстро поняла, что то было сделано спустя полгода после предыдущего. Сухэ сидел перед камерой с бледным выражением лица в пустой квартире. - я знаю, что ты вернёшься за оставшимися вещами. Мне просто хочется надеяться, что ты заберёшь и ее, потому что… Мужчина сглатывает слюну. Его кадык дёргается. Под глазами мешки, а бледные губы потрескались в нескольких местах. Ему отчего-то было тяжело. -я почему-то хочу надеяться, что ты все еще меня любишь, потому я - да. - чужой голос дрожал, но в глазах была твёрдость в своих словах. - я говорил тебе это редко, за что жалею, но ты знаешь, что я был готов отдать тебе свою жизнь. Но к сожалению мою жизнь ты уже не получишь, потому что ее уже забирает эта опухоль. Сухэ измученно выдыхает. Его уставшее выражение лица почему-то горько ухмыляется. Но то не была та ухмылка, которой он улыбался рядом с отцом. То было что-то разбитое и пустое. -боже, это совсем как в тех идиотских мелодрамах которые ты любишь. И ты всегда плакал когда было что-то такое…и.. О черт, кажется это было очень глупо записывать это. - Сухэ тяжело продолжает держать невозмутимую улыбку. - я хотел поздравить тебя с ребёнком. В конце концов ты всегда мечтал о семье, даже если ты мне не говорил об этом. А я…а я к сожалению не могу и не смогу подарить тебе этого. Даже если этот мир сойдет с ума и кто-то из нас смог бы родить, или же мы бы решились переехать, обвенчаться и усыновить маленького сироту, я ненавижу детей. Прости за это. Мужчина почесал свою шею. На его лице была щетина, которую он не сумел и не захотел по всей видимости сбривать. -но знаешь, будь у нас все же такая возможность, я бы.. - Сухэ запинается, будто вот-вот и задохнётся. По его лицу было видно, что ему тяжело даётся просто сидеть перед камерой. Болезнь уже была видна на его лице и теле. - нет, забудь. Я бы ненавидел свою жизнь, если бы у нас появились дети. Ты же знаешь, я даже кошку или собачку не хотел заводить. Какие дети? Я бы возненавидел тебя и этого ребёнка. Ты прекрасно это знаешь. Не лелей надежд… Ай-хуа смотрела в запись. Сердце ее сжалось. Никогда она ее видела этого человека и никогда не слышала о нем. Лишь когда возможно слышала чужое имя, но не запомнила. Никто никогда не говорил ей о том, что в прошлом было с отцом. И никто и никогда больше не смотрел на ее отца так же как этот неизвестный ей мужчина. Никто никогда не заставлял отца смотреть на него так же как он смотрел на Сухэ. Но в тех фотографиях она видела чужую жизнь, где они обнимались перед сном, где целовались после душа, где готовили вместе, гладили кошек и как думали о будущем. Запись окончилась. Сухэ сжал губы. Его горло сжималось будто бы он хотел сказать что-то еще, но он не сделал этого. Лишь сдержал слезы, что скопились у него на краях глаз. Следующая запись. Отец в машине. Совершенно непонятно где. Сидит за водительским креслом и снимает видео. -о боже, моя куртка оказывается все это время была у этого придурка. А я ее искал целый год и уже успел было смириться с ее пропажей. - Отец крутил руль, без какого-либо сочувствия на лице. Наверняка видео то не смотрел. - даже не знаю теперь что мне чувствовать по поводу нее. Вроде мерзко, что она была у него целый год, а вроде это единственное, что осталось от моей матери. Лицо его вздрогнуло. -нет, он бы не мог поступить так.. - губы Реншу вздрогнули. - я же знаю его…знал. Он бы так не поступил. Знает же, что… Лицо отца на секунду потеряло злобу. Что-то проскользнуло в его взгляде. Будто ему хотелось остановить машину, повернуть назад и вернуться пустую квартиру, где, возможно, был Сухэ и остаться с ним. Даже если…что-то случилось. И ей было непонятно что. Понятно лишь то, что Сухэ обманул ее отца, от чего тот был зол. Но Реншу прикусывает губы, вновь обретая серьезность во взгляде. -ох черт, нужно еще заехать купить для Цинлин грушу. Она все утро ныла, что хочет ее. - отец произносил имя матери без должного энтузиазма. - я же знаю, что как только она их увидит то скажет, что больше не хочет их. А если не увидит, то снова обидится и будет меня игнорировать. Отец почему-то был раздражен мыслями о матери. И ей почему-то казалось, что будь мир достаточно сумасшедшим и они могли иметь ребёнка, то Реншу совсем не раздражался капризам Сухэ, а наоборот возлюбил его сильней. Ай-хуа вздохнула. Она не знала что ей чувствовать. Ей казалось, что посмотрев на то, что снимал ее отец, то она почувствует радость и даже взгрустнет. Поплачет и заснет в обнимку с его вещами. Но она чувствовала внутри лишь пустоту. Он никогда не любил ее мать. Он не любил ее саму так же сильно как любил Сухэ. И никогда не полюбил бы так же сильно как того ребенка, что, возможно, появился с пресловутым Сухэ. -придурок. - шипит Ай-хуа, выключая камеру и скидывая с себя кофту. Теперь она поняла от чего ее мать не общалась с друзьями отца. Бледные пальца сжали ожерелье на шее и рывком стянула его. На шее осталась царапина, а бусы разлетелись по комнате. Мерзость. Она никогда не знала своего отца.