Облачный гейминг

Взгляд Столаса, вышедшего на балкон квартиры Блитца, был направлен в ночное небо над Имп-сити. Но здесь соводемон столкнулся с проблемой всех крупных городов. Небо отличалось от того, к которому Гоэтия привык за время жизни в своём поместье: городская иллюминация, особенно заметная по ночам, сама по себе создавала препятствие для каждого желающего посмотреть на звёзды — видны были только самые яркие, и ещё две луны Круга Гордыни, не заметить которые не получилось бы в любом случае. И эта невозможность даже нормально полюбоваться ночным небом, к которой Столас так ещё и не привык после потери своих сил и статуса и вынужденного переезда к Блитцу, стала в итоге одной из многих причин того, что соводемон теперь чувствовал себя абсолютно одиноко и опустошённо. Не прибавлял ему хорошего настроения и тот факт, что сегодняшнее свидание с Блитцем оказалось… разочаровывающим и прошедшим не так, как Столас себе представлял. Может быть, жертва своим статусом и силами и положила начало связи более сильной крепкой, чем та, что была у соводемона и беса за всё время до того момента на суде Сатаны, но до приемлемого уровня идеальности ещё не дотягивали. Скажем, привычка Блитца избегать серьёзных разговоров и подсознательный страх перед настоящими отношениями и близостью никуда не делись. Бес стал более открытым, но прогресс шёл медленнее, чем хотелось бы Столасу. «Романтика» и «Блитц» всегда были трудносовместимыми понятиями. И, как будто этого было мало, соводемона начали одолевать сомнения и по другим проблемным областям его жизни: враждебность и недопонимание с Октавией, потеря статуса принца и прежнего роскошного образа жизни. Попытки делать вид, что всё хорошо, грусть, чувство загнанности в угол, одиночество и стресс, подавляемые несколько дней — вырвались наружу, и соводемон сначала всхлипнул, а потом и вовсе заплакал. Слёзы потекли из всех четырёх глаз. Возможно, он бы проплакал так всю ночь, жалея себя, если бы не услышал позади себя звук открывшейся двери комнаты, щелчок выключателя и знакомые шаги с лёгким цоканьем когтей по полу. Стараясь поначалу держаться спиной к вошедшему и не показывать слёз, Столас быстро вытер слёзы, пригладил перья на голове и попытался выпрямиться, и только после этого — полностью повернулся к Мирдалу. — Ах, Мирдал, — он поспешно прочистил горло и попытался говорить спокойно, поняв, что голос его стал тихим и слегка дрожал после плача. — Что привело тебя сюда в такой час? Но Мирдал, увидев во всех смыслах плачевное состояния своего друга — просто молча подошёл к нему, распахнув крылья и руки. И обнял его, слегка приподнимая и прижимая к своему солнечному меху. Золотому и словно бы излучающему приятное тепло. Тепло, от которого Столас даже замер в объятиях — сначала напряжённый, но чувствующий, как мышцы постепенно расслабляются благодаря близости ангела, а также банальному пониманию того, что Гоэтия не один. Даже привычка держать осанку, достойную представителя демонической аристократии, оставшаяся и после потери статуса, отступила. Фальшивая беззаботная улыбка, которую Столас пытался держать перед ангелом, тоже весьма быстро исчезла. А потом потекли слёзы, которые Столас недавно пытался подавить. И он уткнулся кончиком клюва в золотистый мех Мирдала. Когтистые руки сжались на спине ангела, цепляясь за мягкую шерсть. Вот оно — утешение, которого соводемону так недоставало! Мирдал в ответ положил свою голову Столасу на плечо и погладил того по спине, стараясь согреть в своей ауре и успокоить молчаливой поддержкой, которая иногда бывает нужнее слов. — Ох, Мирдал… — голос у соводемона сорвался. — Мне так больно, мой друг. Здесь, — он приложил ладонь к своей груди, отстранившись, — болит так сильно, что никакие таблетки не помогают. — Вы с Блитцем вытащили своего светлого друга из куда более худшего состояния, когда он резал себя в селфхарме, — погладил Мирдал Столаса по хохолку. — Может, отвлечёмся на что-нибудь? Хочешь, глянем фильм и пожуём разводную лапшу или попкорн со вкусом мышей? — Звучит как самое подходящее название для моего ужина… — Столас с грустной, но искренней улыбкой вытер свою мокрую щёку и тихо хихикнул. Хотя больше этот звук напоминал характерное совиное «у-ху». — Учитывая, что я в разводе. — Да нет, я про обезвоженные макароны, которые разводят кипятком, — Мирдал отстранился от объятий, чтобы пойти к плите и микроволновке. — Смотрел «Формулу любви»? Столас попытался восстановить хоть какое-то подобие достоинства принца Гоэтии — выпрямиться, поправил одежду, вытереть остатки слёз. Но взъерошенные перья всё равно выдавали недавние грусть и смятение: — Ах, да. История о графе Калиостро и силе, способной превратить камень в любящую плоть. Возможно, именно то, что нужно. Немного старого романтического колдовства, чтобы забыть о том, как мои неуклюжие попытки романтики разрушили всё сегодня. — О, стоило предположить по твоей насмотренности и… в принципе твоему зрительскому стажу, что ты этот фильм знаешь. Значит, лучше что-нибудь новое… — к тому моменту они дошли до кухни, и теперь Мирдал, включив свет, взял со стола ту самую разводную лапшу, которой в квартире Блитца было полно. А вот обещанного попкорна с мышиным вкусом тут не нашлось — Столас уже съел всё — хотя отыскалась куча других вкусов, от сладкого карамельного до сырного и острого. То, что Блитц накупил, но всё никак не пробовал, и попкорн в данный момент лежал без дела. Решив, что Столасу проще будет развеяться без кукования в квартире Блитца — и потому, что обещанный попкорн был там — Мирдал охотно открыл переход в Облачную Цитадель. Столас прошёл сквозь мерцающий золотистый портал, его перья слегка взъерошились от соприкосновения с магией ангела. Но соводемон быстро пригладил их, попутно окидывая взглядом Цитадель. Гордое звание «Облачной» она полностью оправдывала: балкон с видом на небо и озеро, белые и голубые цвета в интерьере. От стен до мебели, рассчитанной как на людей и просто существ без крыльев, то есть привычных Столасу дивана и кресел… до того, что можно было назвать экзотикой. Здесь были предпочитаемые драконами планеты Хардол мягкие подушки, лежащие на полу, и низкие столики — всё в соответствии с потребностями существ, которым было удобнее сидеть именно так. Всё-таки, когда у тебя за спиной большие полётоспособные крылья, спинка стула может стать для них скорее источником дискомфорта. — Гораздо более гостеприимно, — прошептал Столас, заходя в комнату Цитадели и касаясь мягкого дивана кончиками когтей. — чем клоповник Блитца или мой старый особняк. Усталость и моральную вымотанность не помешали Столасу изящно опуститься на диван, устраиваясь с элегантностью, не покинувшей принца, даже когда он был разбит горем. Он повернулся к Мирдалу, вспоминая про заданный ранее вопрос: — Что касается выбора фильма… — Столас задумчиво прищурился. — Честно говоря, мой мозг сейчас это сплющенная лужа от эмоций. Следить за сложным сюжетом новой картины может быть для меня утомительно сейчас. Однако, мне так отчаянно нужно уйти в мир, где проблемы решаются поцелуем или интригой, а не… — он махнул рукой. — Может быть, посмотрим что-то знакомое? Старое доброе фэнтези? Или, возможно, одну из тех нелепых мыльных опер, которые тебе так противны своей «безнадёжной жвачкой», но которые я обожаю? Главное, чтобы там не было слащавых счастливых пар в финале — не уверен, что выдержу чужой идеал сегодня без рвоты. Но я доверяю твоему вкусу, Мирдал. Если ты скажешь, что под эту самую разводную лапшу стоит посмотреть чего-то определённое, я поверю. — «Самый лучший в мире мозг ржавеет без дела!» — Мирдал процитировал хриплым голосом, подражая Шерлоку Холмсу из «Красным по белому». И тут у ангела появилась идея, как развлечь Столаса чем-то одновременно лёгким, новым, полностью отличающимся от его «болотного состояния» и при том не вызывающим отторжения. — Как насчёт интерактивного кино?