Искупляю все ваши грехи

Я разливаю на свежую икону несколько капель святой воды, аккуратно растирая её тонкими пальцами. Едва касаюсь, боясь задеть ногтём и оставить царапины. В руках догорает свеча, обжигая руки горячим воском. Я откладываю её и святую воду, ставлю икону и сажусь напротив, поджав ноги под колени.

Тебе, Богу и Творцу моему, в Троице Святей славимому Отцу и Сыну и Святому духу поклоняюся и вручаю душу и тело моё, и молюся: Ты мя благослови, Ты мя помилуй, и от всякаго мирскаго, диавольскаго и телеснаго зла избави. И даждь в мире без греха прейти день сей, в славу Твою, и во спасение души моея.

Аминь.

Перед глазами белое пятно. Я чувствую каждой клеточкой тела подобие ментального оргазма, моя душа расщепляется на атомы и сдувается, словно ветер, в неизвестном направлении. На миг я словно перестаю существовать телесно и становлюсь душой без оболочки. Я слышу церковный хор, пение птиц и шёпот ангелов. Ощущаю холодок, пробегающий от затылка по позвоночнику. Как будто у меня тоже есть крылья и я сейчас взлечу, способный управлять ими, как управляю всем телом. Я осознаю, что больше не являюсь человеком. Меня по имени зовёт нежный мужской голос. Я рефлекторно оборачиваюсь. — Сын мой, здравствуй. В горле ком. Я растерян так, как никогда ранее. Хочу ответить, но язык с трудом поворачивается. — Здравствуйте, Отец. Неимоверно рад Вас видеть. Он кивает, мило улыбаясь. Осторожно берёт меня за бледную худощавую руку и гладит её большим пальцем. Тело пробивает мелкая дрожь. — Я бы хотел с тобой поговорить, — отвечает мужчина в белом серьёзно. — Я слушаю Вас, Отец мой, обоими моими ушами, которые Вы мне даровали. Ответ получаю не сразу. Мы шагаем по облакам, как будто левитируем. Ноги не ощущают под собой твёрдую поверхность, но тем не менее я способен передвигаться. — Сын мой... Я знаю, ты предан мне, как я предан людям, — начинает мой покровитель, и я мысленно клянусь себе, что готов совершить грех слыша только его голос. Вряд ли для него это секрет. — Именно поэтому я бы хотел попросить тебя об одной услуге. Я готов на всё ради тебя. — Какая услуга, Отец? Мне неважно. Я сделаю это. — Мальчик мой... — печально произносит он, уводя взгляд. — Как думаешь, ты сможешь искупить все человеческие грехи? Да. — Я смогу. Что от меня требуется? — Только покорность, милый мой... Из длинного рукава Отец достаёт тонкий ножичек, вопросительно смотря на меня. Я уверенно киваю, и берёт в руку моё запястье. — Такая невинность... Делает порез. Не сильно глубокий, но кровь вытекает и чувствуется острая боль. Появившаяся рана сразу же затягивается, словно мне это приснилось. — Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Я стойко выдерживаю все надрезы. Если Он хочет, чтобы я искупил грехи человечества, я это сделаю. Я справлюсь. Шестьсот семьдесят две тысячи семьсот двадцать два. Миллион триста девяносто четыре. Пятьсот миллионов шестьсот тысяч четыреста двадцать семь. Миллиард восемь миллионов четыреста семьдесят две тысячи тридцать. Мне больно. Миллиард пятьсот шестьдесят три миллиона девятьсот двадцать одна тысяча триста сорок восемь. Три миллиарда двести девяносто четыре миллиона восемьсот шестьдесят три тысячи пятьсот девяносто два. Четыре миллиарда четыреста три миллиона восемьсот девяносто одна тысяча триста пятьдесят три. Мне страшно. Шесть миллиардов двести восемьдесят три миллиона восемьсот сорок четыре тысячи двести шестьдесят девять. Прекрати! Семь миллиардов миллион двести тридцать шесть тысяч пятьсот три. Восемь миллиардов два миллиона пятьдесят шесть. Я не успеваю прийти в себя, не осознаю, что мы сейчас делаем. Со лба ручьём капает пот, пропитывая чёлку влагой. Я не хочу останавливаться. Я не хочу... — Г-господин... — вежливо зову, стараясь быть послушным. — Да, сын мой? — отвлекается мой Творец от своего дела. — Что теперь? Моя грязная, недостойная рука касается его щеки. Я готов утонуть в глазах напротив. — Теперь всё будет хорошо. Пари, подобно птице, рассекая облака, и иногда навещай меня, мальчик...