Второй шанс

Наступило утро. Нашему семейству пора было возвращаться домой. Хаск встал на этот раз раньше остальных, поцеловал его в лоб и пошёл готовить завтрак. На этот раз он решил приготовить блинчики. Пока он возился на кухне, к нему подошёл Энтони, обнимая: — Что готовишь? — спросил он, чувствуя приятный аромат. — Блинчики, — ответил Хаск, дожаривая последний блинчик. — Как давно я блины не ел, — сказал Энтони, целуя котика в висок и подходя к холодильнику. Он взял сгущёнку и малиновое варенье. — Папы, что вы тут делаете? — спросила Нана, садясь за столик. — Доброе утро, доченька. Мы готовим блинчики, — ответил Хаск. — Ого. А мы когда домой? Я по всем соскучилась, — спросила Нана. — Сегодня, — ответил Энтони, садясь за стол. Он налил сгущёнку. — Урааа! — закричала Нана от радости. — Кушай давай, — по-доброму сказал Хаск.

***

Они собрали вещи, всё за собой убрали и поехали домой. Выехали они рано, поэтому в шесть часов вечера уже были в отеле. — Блин, бро, наконец-то ты приехал! — сказала обрадованная Черри. — Да, я тоже по всем вам соскучился, — ответил Энтони. — Привет, тётя Черри, — сказала Нана, подходя к ней. — Привет, Нана, — ответила Черри, поднимая малышку на руки. — Слушай, может, тебе тоже ребёнка завести? Ты будешь очень хорошей матерью, — сказал Энтони, зная, как она отреагирует. — Нет. Ты ведь знаешь, я детей на дух не переношу, — ответила Черри. — И это говорит мне та, которая буквально сейчас держит мою дочь на руках, — подколол Энтони. — Пфф, не говори ерунды. Она твоя дочь, и я люблю её. Но это не значит, что я хочу детей, — сказала Черри. — Что ж, ладно, — ответил Энтони, соглашаясь с подругой. Вдруг на первый этаж спустились все остальные. Нана сразу побежала всех обнимать. А Энтони позвонили: — Здравствуй, сынок. Как ты? — спросил Хенроин. — Привет, отец. Неплохо. А вы? Как Арахнисс, как Молли? — спросил Энтони. — Тоже хорошо. Сидим, чай пьём, — ответил отец. — Хорошо. Ладно, отец, у меня много работы накопилось. Мне пора, пока. Удачи, — сказал Энтони. — Спасибо, сынок, и тебе, — ответил Хенроин, сбрасывая звонок. Остальные постояльцы отеля и так знали, кто это, поэтому не спрашивали.

***

Энтони сидел в кабинете и работал. Мда, работы накопилось непочатый край. Несмотря на то что все его девочки в отпуске и он сам тоже. Контракты сами себя не заключат. Поэтому Энтони сидел не один час и читал договоры, ставя подпись. Нана тем временем была с Чарли. — Ну как ты, милый? — спросил Хаск, заходя в кабинет. — Работаю. Вот Хаск, скажи мне, почему опять столько работы? Мы же отдыхали всего ничего, — ответил Энтони. — Ты Оверлорд, дорогой, по-другому никак, — ответил Хаск, пожимая плечами. — Ты мне это каждый раз говоришь, — сказал Энтони. — И это всегда правда, — ответил Хаск, целуя Энтони в лоб через стол. Внезапно Энтони почувствовал волну тревоги: он понял, что с душой его дочери что-то не так. Он превратился в энергию и полетел розовым шариком к месту происшествия. Хаск, увидев это, не раздумывая полетел за ним. Энтони, увидев Хаска, летящего за ним по пятам, взял того под руку и прижал к себе лицом к пушку. Всё в отеле только и видели, как розовый шар вылетел из дверей отеля, чуть не выбив их с корнем. Прилетев к месту происшествия, Энтони увидел, что его дочь зажали в угол какие-то извращенцы. Разозлившись, он громко зарычал: — А ну отпустили! — сам отпуская Хаска на землю. Извращенцы обернулись и увидели Энтони в воздухе — они не могли сказать ни слова. Энтони, не раздумывая, сказал Хаску: — Хаск, левый твой, первый мой. Кот, всё поняв в считанные минуты, запустил в него золотой обруч. Обруч схватил его без права на то, чтобы двигаться. Хаск притянул его руками за обруч к себе и начал избивать кулаками лицо. — Как ты посмел притронуться к нашей дочери? А, уёбок? — кричал на него Хаск, продолжая избивать. Энтони тем временем полз по стенам: он выглядел устрашающе. У него удлинилась шея, и он выгнул голову в другую сторону, преследуя врага. Затем он прыгнул на него сверху и плюнул ядовитым ядом, который тут же разъел лицо жертвы. — А-а-а! Нет! Пожалуйста! — вопил тот от боли, моля остановиться. Но Энтони не слушал, а лишь продолжал пускать яд, нависая сверху и разъедая кожу. Он вырос в размерах. Потом он встал и взял жертву за шею, сжимая когтями до хруста костей. — П-простите... о-остановитесь... — хрипел извращенец. — Нет, ты не умрёшь лёгкой смертью, — сказал Энтони. Он сломал тому руки и ноги, затем бросил на землю как мясо. — Что ты задумал? — спросил Хаск, обнимая дочь. — Я замурую его в свою паутину и пущу ядовитый яд через маленькое отверстие. Этот яд будет капать сверху ему на лицо, медленно разъедая плоть до тех пор, пока паутина не оборвётся. Потому что, если это случится, он упадёт, и весь яд прольётся на всё его тело — он разъест полностью, и мелкой крошки не оставит. Он будет мучиться, пока не умрёт. А когда это случится, вон тот нож из ангельской стали, который установлен как рогатка благодаря паутине, сразу выстрелит прямо ему в сердце, и он уже не сможет возродиться, — ответил Энтони, подходя к жертве для выполнения своего плана. Хаск закрывал дочке глаза и уши. А сам смотрел, как его Королева зверски расправляется с врагом. После того как Энтони выполнил свой план, он превратился в обычную форму, подходя к дочери и Хаску. — Ты просто великолепен, — сказал Хаск, смотря на любимого. — Спасибо, котёнок. Мне очень приятно, — ответил Энтони. — Ну как ты, доча? — спросил Энтони, чуть поворачивая дочь к себе. — Папа, а это плохие дяди были? — спросила Нана. — Да, милая, очень плохие. С ними дружить нельзя, — ответил Энтони. — Он ничего тебе не сделал? — спросил Хаск у дочери. — Нет. Я вышла из отеля подышать свежим воздухом и потерялась, а потом он встретил меня и сказал, что отведёт домой. А сам отвёл в этот переулок. Мне было так страшно, я прижалась к стене. Просилась домой, а он сказал, что поиграет со мной. Я говорила, что не хочу играть. Но он не слушал. А потом пришли вы, — ответила Нана. — Понятно. Не волнуйся, он больше тебя не тронет. Но одна из дома не выходи. Пойдём домой? — спросил Энтони. Нана заплаканная кивнула.

***

Придя в отель, Энтони уложил дочь спать. А Хаск рассказал всё друзьям, потому что они доконали его вопросами. После чего сам тоже поднялся в комнату дочери. Там сидел Энтони возле кровати, поглаживая дочь по голове. Он подошёл на цыпочках и сел рядом, кладя руку на плечо любимого, показывая поддержку и то, что он рядом. — Всё будет хорошо, малыш. Он больше не тронет нашу дочь, — прошептал Хаск, целуя того в висок. — Да. Но сегодня был тяжёлый день. Пойдём спать? — предложил Энтони. Хаск кивнул.

***

Они легли в кровать. Хаск подогнул одеяло для паучка и лёг рядом. — Теперь Нана не будет уходить одна куда-то. Мы же ей объяснили, что в аду опасно ходить одной, — сказал Хаск, попытавшись успокоить любимого. — Да. Но где вероятность, что она снова не уйдёт за каким-нибудь дядей, который поманит её леденцом? Я же мог не успеть. Понимаешь, не успеть, Хаск, — прошептал Энтони. — Но успел, малыш. Ты успел спасти её. И всегда будешь успевать. С ней ничего не случится, пока она под твоей защитой. И с тобой ничего не случится, потому что ты под моей защитой. Мы все связаны дорогой и всегда будем вместе, — поддержал Хаск, гладя паучка по голове. — Хорошо. Думаю, ты прав, — прошептал Энтони, в ответ тяжело вздохнув. — Я могу тебя поцеловать? — спросил Хаск, боясь вторгаться в чужое пространство без разрешения. — Конечно, — прошептал Энтони, вмиг ощутив чужие губы на своих и мягкое скольжение языка во рту. С этим поцелуем ушли все печали, пришло осмысление и облегчение. Они отстранились только тогда, когда перестало хватать воздуха. — Давай спать, дорогой? — спросил Хаск, заметив, что паучок успокоился. — Давай, — ответил Энтони, удобнее устроившись на чужой груди и закрывая глаза. За то время, которое Энтони жил с Хаском, он понял одно: любимый человек — это не тот, с кем у вас бурный секс и кто богатый. Совсем нет. А когда с ним просто спокойно. Когда ты можешь лечь на его грудь, когда вы понимаете друг друга без слов.