О поцелуях

      Кирилл искренне считал, что их первый поцелуй случился тогда, когда он пришёл к Максу, чтобы разобраться в том, куда он пропал, и что вообще случилось.       Если честно, даже забавно вспоминать.       Он пришёл к Максу домой, решительно настроенный серьёзно поговорить, весь испереживался, а Максим встретил его обкуренным и вообще не в адеквате. Мало того, что тот не соображал, чего это Кирилл такой злой, так и ещё впился в его губы, так неожиданно и грубо, словно вообще имел право на это.       Но с другой стороны, неизвестно сколько там Кирилл ещё думал бы, что Макс его по-настоящему привлекал, не так ли? А так, в тот момент сразу стало понятно, что эти сладкие губы и правда было приятно целовать.       Аж дух захватывало. Причём всегда.       И Кирилл почему-то вспомнил их первый поцелуй, когда они смотрели телевизор и как обычно прижимались друг к другу, словно пытались слиться в одно целое под тёплым одеялом.       Чистейший кайф на самом-то деле.       — Чертёнок, а помнишь, как ты меня впервые поцеловал? Ебать, сейчас вспомнил, и просто даже мурашки по коже, — поделился Кирилл своими мыслями, заглядывая в его расслабленное и милое личико.       — Ты не можешь этого помнить, ты спал, — отозвался Макс лениво.       Чего, блядь? Кирилл этого вообще не понял.       — В смысле? — он вдруг приподнялся, чтобы потребовать объяснений. — Максим...       Чертёнок вдруг застыл, понимая, что проговорился, и его щеки вспыхнули предательским румянцем. И что он натворил, блядь!?       — Ну... — он покусал губу и отвёл взгляд в бок. — Ты мне очень нравился ещё тогда. И я не удержался. Помнишь, когда ты пришёл ко мне, мы тут сидели, пили пиво, а потом ты пошёл спать, и вот...       — Ты пошёл меня целовать? — чуть не задохнулся от возмущения Кирилл, хлопая глазами.       — Да я не хотел! Я не думал об этом! — стал защищаться Макс, нервно кусая свои губы. — Я тут убрался, а потом хотел проверить, спишь ли ты или нет. Может, тебе что-то нужно. Ну, если бы ты не спал, можно было бы поболтать, и всё такое...       — Но я спал! — продолжал возмущаться он.       — Ну да, да, так сладко, что просто прелесть. Я не мог оторвать от тебя взгляд, если честно, — пристыженно признался Макс. — Такой чертовски красивый, что я чуть с ума не сошёл, господибля.       Кирилл закатил глаза, качая головой. И почему он вообще об этом не знал? Конечно, в рамках того, что они сейчас встречались, это уже звучало очень даже романтично, но с другой стороны, блядь, это странно! Вот так ночуй у других людей, а тебя там целуют украдкой.       — Я не хотел тебя обидеть! — Макс заёрзал, сползая ниже под одеяло, будто хотел спрятаться. — Просто… ты лежал такой спокойный, ресницы длинные, губы приоткрыты. И ещё так мило сопел. Я ещё удивился тому, как ты быстро заснул, даже позавидовал, если честно. Вот, стоял и смотрел на тебя, это меня почему-то успокоивало.       Ну, если учитывать какой это день был, не просто день его рождения, но и годовщина смерти его близких, как бы очень даже понятно, почему Макс не хотел оставаться один и искал успокоения хоть в чем-нибудь. Ни судить, ни ругать Макса Кирилл не собирался, как и поднимать ту больную тему, а лишь заулыбался хитро.       — А потом ты решил меня поцеловать? — Кирилл приподнял бровь.       — Ну да, — буркнул Макс. — А если бы ты проснулся, я бы сказал, что это случайность. Или что я просто проверял, дышишь ли ты.       Теперь Кирилл откровенно заржал, запрокидывая голову: нет, ну надо же было до этого додуматься, твою мать! Господибля, чертёнок никогда не перестанет его удивлять. Вот она — динамика их отношений, которую Кирилл так обожал.       — Ты идиот, — Кирилл нежно поцеловал его в лоб.       — Твой идиот, — парировал Макс, но всё ещё прятал глаза.       И все-таки, странно было осознавать, что оказывается их первый поцелуй, который Кирилл помнил, вообще не был первым.       — И как это было? — спросил он наконец. — Поцеловать спящего меня.       Макс поднял голову и всё же посмотрел на него, а глазах мелькала смесь стыда и нежности.       — Охуенно, если честно, — выдохнул он тихо, а щеки вспыхнули ещё больше, словно они не были парой и не жили вместе. О, такое смущение чертёнка действительно было очаровательным. — Твои губы были такими тёплыми и мягкими, и ты даже не пошевелился. Я поцеловал тебя раз, потом второй. А потом испугался, что ты проснёшься, и свалил на балкон, курить. Стоял, думал, что я пиздец какой ненормальный, и сгорал от стыда.       Кирилл представил себе Макса, который тайком прокрался к нему и пялился на него, а потом осторожно целовал его губы, и блядь, по телу снова прошлись мурашки. Что ж, этот первый поцелуй пусть он не помнил, но теперь тоже отзывался в его груди чем-то волнительно-приятным.       — Ненормальный, — усмехнулся ласково Кирилл. — Но это ничего. Я тоже ненормальный, раз до сих пор с тобой.       — А знаешь, что я тогда подумал? — спросил он. — Что если бы ты проснулся и не прогнал меня, я сделал бы это снова. И снова. И никогда бы не остановился.       — Ну, сейчас ты можешь, — Кирилл потянул к нему свои губы. — Или тебе обязательно, чтобы я был спящим? У тебя такой фетиш?       Макс весело засмеялся, придвинулся ближе и положил ладонь ему на щеку, нежно проходясь пальцами, — быстрый чмок осел на губах Кирилла как что-то особенное. Наверное, так и было тогда, да?       — А мне без разницы. Мне ты любой подходишь, лишь бы целовать тебя до бесконечности, — горячо прошептал он.       И Кирилл не выдержал, прильнув к своему чертенку куда более долгим и чувственным поцелуем, притягивая его к себе ближе за талию. Действительно, слишком охуенно, чтобы от этого отказываться. Его язык ворвался в рот Макса, облизывая его язык, — ещё немного, и всё, Кирилл сорвётся, как всегда. Рука сползла с талии вниз, к бедру, а собственное начало заводиться от таких нехитрых ласк.       — Кирилл, — Максим притянул его к себе за шею, чтобы Кирилл навис над ним. — Обожаю твои губы.       — А я твои, — отозвался Кирилл, влюбленно смотря на своего парня.       В принципе, какая разница, какой был первый поцелуй, украдкой или же такой внезапный под дурью, в любом случае, теперь у них есть сотни и тысячи поцелуев, которые они могут дарить друг другу уже на полных правах и беззастенчиво, и это, блядь, самое лучшее, что есть в его жизни. А ещё они перетекали во что-то большее, и так приятно утопать в любви вместе, пусть в такой ненормальной и странной.       Зато это была их особенная любовь, которая была доступна только им двоим. Ведь они — чудик и фрик. Один воровал поцелуи украдкой, а второй считал это милым и прекрасным.       Они точно друг друга стоили.