После заката

Каждая поездка в деревню к бабушке была для маленького Тэхёна особенным временем, но больше всего на свете он любил дождливые дни.  Стоило тяжёлым, свинцовым тучам затянуть небо, как привычный мир за пределами окон стирался, уступая место тишине и какому-то домашнему волшебству. Основной свет тушился и бабушка зажигала множество свечей — какие-то с отдушкой, а какие-то нет. Но этого было достаточно для того, чтобы маленький мальчик погрузился в атмосферу, когда истории превращались в целые миры, по которым он свободно разгуливал с помощью бабушкиных слов. Когда за окном стеной шёл затяжной ливень, а крупные капли с размаху бились о стекло, в доме наступал их личный, священный ритуал — вечер сказок и старых рассказов. В такие часы Тэхёну казалось, будто кто-то невидимый снаружи настойчиво царапается в дом, умоляя его впустить, но внутри, в уютной комнате, было безопасно и тепло. Там пахло сушёной травой, старыми пожелтевшими книгами и ласковым жаром от растопленной печи. Бабушка, тихо напевая под нос какую-то старую песню, расставляла на деревянном столе пузатые глиняные чашки, а Тэхён уже крутился рядом, заглядывая ей в руки и предвкушая начало. Она ласково улыбнулась, присаживаясь напротив, и заглянула в его светло-голубые круглые, блестящие от любопытства глаза: — Ну что, Тэхён-и, какую историю ты хочешь послушать сегодня? Про журавлей, которые провожают солнце, или, может, сказку о лунном кролике? Мальчик упрямо помотал головой, забрался с ногами на стул и плотно подтянул колени к самой груди. — Нет, про кролика не хочу, он не страшный. Бабушка, расскажи что-то такое, чтобы сердце билось быстро-быстро! Бабушка мягко усмехнулась, качая головой, и на мгновение задумалась. Взгляд её жёлто-карих глаз устремился куда-то сквозь стену дома, словно она мысленно перенеслась на много лет назад, в те времена, когда сама была молодой и много путешествовала.  Наконец, она заговорила, и её голос стал тише, глубже, идеально сливаясь со звуками бьющегося в стекло ливня: — Что ж... Слушай внимательно. «Когда-то давным-давно в Европе, а точнее — в далёкой солнечной Италии, появилась из ниоткуда гора. Местные старики говорили, что раньше на том месте была лишь ровная долина, но в одну из ночей земля с грохотом разверзлась, и огромный каменный великан вырос к самым облакам. Гора эта с первого дня была необычной, дурной, её склоны вечно кутались в густой белый туман. Очень быстро люди заметили странное: каждый, кто уходил под тень её заросших лесов, рисковал никогда больше не вернуться к своей семье. Люди пропадали там бесследно, один за другим. И происходило это не просто так. Все они совершали одну и ту же главную, роковую ошибку — не успевали спуститься к подножию до того, как погаснет солнце.» Бабушка зловеще прищурилась, наклоняясь ближе, и её старая, тёплая ладонь мягко опустилась на растрёпанную макушку десятилетнего Тэхёна. — Помни это, внучок, и никогда не забывай: если останешься на той горе после того, как солнце спрячется за макушки деревьев, тебя чёрт за ногу утащит. И всё, поминай как звали — исчезнешь из мира живых навсегда. Тэхён смешно сморщил нос и посильнее закутался в колючий шерстяной плед. Страшные слова, привезённые бабушкой из заграничной поездки, вовсе не напугали его, а скорее наоборот — разожгли внутри какое-то странное, щекочущее и почти болезненное любопытство. Вместо страха ему до дрожи в пальцах захотелось увидеть это таинственное место своими глазами. — А если я буду быстро-быстро бежать, бабуль? — тихо спросил он, заглядывая ей в лицо. — Чёрт всё равно меня догонит? — Догонит, Тэхёни, ещё как догонит, — вздохнула она, подливая в чашки ароматный травяной чай, от которого шёл густой пар. — От этой горы ещё никто не убегал, если нарушал её правила. Природа не прощает тех, кто топчет её землю в темноте. Она забирает их себе и прячет так глубоко, что ни одна живая душа не найдёт. Бабушка думала, что просто пугает внука глупой сказкой, ограждая его от опасных шалостей и вечерних прогулок по окрестностям.  Она и представить не могла, что в этот самый момент, под мерный и убаюкивающий стук дождя по крыше, маленький Тэхён принял своё первое в жизни взрослое, твёрдое решение. Он пообещал себе, что когда вырастет, обязательно отыщет ту самую итальянскую гору и лично проверит, правду ли говорят взрослые. И эта мысль засела в его голове так крепко, что он просто не мог спокойно сидеть на месте. Всего через неделю после того разговора Тэхён попытался устроить свою первую проверку.  Дождавшись, пока густые сумерки окрасят деревенское небо в чернильный цвет, десятилетний мальчик тихо, стараясь не скрипеть старыми половицами, выскользнул за калитку дома.  Ноги сами, словно заколдованные, понесли его к глухому лесу на окраине деревни, где высился небольшой, заросший колючим кустарником холм. Для Тэхёна в ту ночь этот холм был его маленькой, личной Италией. Сердце колотилось где-то в самом горле, мешая дышать, в кармане куртки лежал старый кнопочный телефон, а пальцы до белых костяшек сжимали пластиковый корпус дешёвого фонарика. Кое-как пробравшись через заросли, Тэхён дошёл до середины склона, сел на поваленное, покрытое влажным мхом дерево и стал ждать.  Горизонт окончательно погас, и вокруг воцарилась глухая, плотная темнота. Мальчик лихорадочно вглядывался в чёрные силуэты деревьев, замирая от каждого шороха веток и завывания ветра. Он честно пытался разглядеть того самого чёрта, о котором говорила бабушка. Ему было страшно до тошноты, ноги замерзли, но упрямство сидело внутри гораздо глубже любого страха. Домой его, зареванного от холода, искусанного комарами и мелко трясущегося, привела разъяренная бабушка, которая вовремя заметила пропажу внука и побежала искать его по округе. — Ты с ума сошел?! — кричала она на всю улицу, пока они шли обратно, а потом, уже дома, быстро растапливала печь и со слезами на глазах вытирала его грязные, испачканные землёй щеки. — А если бы ты упал в овраг и сломал себе что-нибудь? Если бы тебя дикие звери в чаще загрызли? Если бы ты заблудился и замёрз?! — Но меня никто не утащил! — шмыгая носом и стуча зубами о край кружки с горячей водой, упрямо доказывал Тэхён. — Бабушка, я сидел там долго-долго, я ждал, пока солнце совсем уйдёт! Там никого нет, понимаешь? Ты всё это просто придумала! Бабушка тогда лишь тяжело вздохнула, посчитав это обычной детской глупостью, которая скоро пройдёт.  Но в четырнадцать лет всё повторилось снова, и на этот раз побег стал куда более обдуманным и масштабным.  К тому моменту Тэхён уже по-настоящему бредил высотой и горами. Он тайно откладывал карманные деньги, которые ему давали на обеды, купил свой первый простенький компас и во время школьной экскурсии в загородный горный заповедник намеренно отстал от своего класса. Это был его идеальный шанс прикоснуться к настоящей, дикой вершине. Он спрятался за огромным мшистым валуном, зажав рот ладонью, и сидел тихо, как мышка, дожидаясь, пока весёлые голоса одноклассников и резкий свисток учителя окончательно стихнут где-то вдали. И когда солнце начало лениво сползать за скалистый горизонт, окрашивая склоны в тревожный кроваво-красный цвет, Тэхён уверенно двинулся вверх по крутой, неотмеченной на картах тропе.  Опасность не пугала, а скорее пьянила его. Он шёл вперёд, чувствуя, как вокруг сгущаются холодные сумерки, и мысленно бросал вызов той самой старой легенде. В тот раз всё закончилось куда серьезнее: его искали почти четыре часа с поисковыми отрядами, мощными фонарями и собаками.  Спасатели нашли парня уже за полночь. Он сидел на самом краю опасного скалистого выступа, поджав под себя ноги. Тэхён дрожал от пронизывающего до костей горного ветра, его губы посинели от холода, но глаза в свете спасательных фонарей лихорадочно и безумно блестели. Внутри него разливалось дикое, ни с чем не сравнимое торжество — он снова остался на высоте в темноте, и снова победил гору. Домой его везли в давящем, тяжёлом молчании. Был грандиозный скандал, какого в их семье ещё никогда не случалось. Мама плакала навзрыд в гостиной, бессильно перебирая его вещи, а бабушка, постаревшая за эту страшную ночь будто на лет десять вперёд, дрожащими руками наливала себе в рюмку пахучее успокоительное лекарство. — Тэхён, ну зачем? Зачем ты это делаешь? Чего ты пытаешься добиться? — тихо, с невыносимым надрывом спрашивала она, глядя на притихшего внука. — Я просто хотел посмотреть, что произойдет, когда станет совсем темно, — глухо ответил он, упорно глядя в пол и крепко сжимая в кармане куртки свой маленький компас. — Я не боюсь высоты, бабушка. И чёрта твоего из сказок тоже не боюсь. Его нет. С тех пор прошло ещё шесть лет. Детское глупое упрямство и опасные подростковые побеги со временем переросли в нечто гораздо большее — в осознанную, непреодолимую и уже вполне профессиональную страсть.  К своим двадцати годам Ким Тэхён превратился в опытного, рассудительного парня. Он покорил не одну серьезную возвышенность, сменил несколько пар отличных, проверенных временем ботинок и объездил кучу стран, коллекционируя виды, от которых на вершинах перехватывало дыхание. Он больше не был тем глупым, безрассудным мальчиком, который бегал в лес с кнопочным телефоном. Он больше не верил в чертей, лесных духов и старые проклятия. Теперь Тэхён верил в подробные карты, спутниковую навигацию, дорогую и надёжную экипировку, силу собственных натренированных ног и, самое главное, в своих верных друзей, готовых разделить с ним любой, даже самый сложный и долгий маршрут.  Он стал осторожным, научился уважать горы, тонко чувствовать переменчивую природу и никогда не рисковал понапрасну. Но старая бабушкина басня, услышанная когда-то в один из дождливых дней под уютный шум печи, до сих пор глухо и отчётливо отзывалась где-то на самых задворках его памяти.  Та далёкая, знаменитая гора в Италии, окутанная жуткими слухами и вековым туманом, оставалась его главной, незакрытой целью. Местом, с которого, если подумать, и началась вся его жизнь. Его самым важным личным вызовом. Посетит ли он эту гору из легенды?  Обязательно. Билеты в Европу уже куплены, рюкзаки собраны и уложены, а друзья вовсю предвкушают незабываемое путешествие и восхождение. Ведь теперь он взрослый, подготовленный мужчина, который точно знает: магия, монстры и злые духи — это всего лишь выдумка для маленьких детей, которым скучно в дождливые вечера. Тэхён ещё не знал, что у этой конкретной итальянской легенды действительно есть своя правда.  Намного более осязаемая, научная и жестокая, чем все черти из детских рассказов. И гора уже ждала его, лениво затягивая свои склоны густым вечерним туманом.