Мальчик и волны

      В конце января дождь начал заканчиваться, и солнце навещало остров намного чаще, уже не прячась за серыми облаками. Выйти из заточения Чонхо и Есану было в радость – они совсем не были домоседами и успели соскучиться по зеленым холмистым пейзажам. Однако покинув дом принца, Капитан не мог избавиться от мысли о том, что хочет вернуться и слышать брошенное «спокойной ночи» до конца их пребывания на острове.       Он также заметил, что с ним ему спалось куда как лучше. То ли дело было в появившейся привычке слышать его тихое сопение, что убаюкивало как колыбельная, то ли ему было комфортно с ним находиться – в любом случае сейчас, лежа на прохладной постели совсем один в своей снятой комнатушке, Чонхо не мог заснуть.       У них осталось не так много времени. Капитан соврал Есану, что им будет нужна еще неделя на ремонт – на деле всё давно было готово, но он просто был не готов уезжать и попросил «затянуть» починку. Так и появилась последняя неделя. Знакомство с принцем было таким поспешным, но удачным, и Чхве начал было обвинять себя в столь быстрой привязанности к кому-либо.       Но они и правда стали близки. Команда бросила насмехаться над ним, завидев серьезность его намерений, и теперь переживала за его отношения как за свои собственные, даже если их не было. Они уточняли детали, давали советы, умилялись его рассказам, когда Капитан все же расклеился и изложил всё, что испытал.       Мало, совсем мало времени. Уходящий день и наступающее число давили, напоминая, сколько осталось. 5 дней. 120 часов. 7 200 минут. 432 000 секунд. Последние уловить было невозможно. Кое как уснув, Чонхо понадеялся на завтрашний день.       Только вот время шло, а проблема не решалась. Капитан понимал, что им придется расстаться, потому что каждый имел свои дела и цели – однако это было трудно принять. Оставалось три дня, что пролетят в одно мгновение. И тогда он перестал терзаться.       Они поднялись на цветущий холм, восхищаясь раскинувшимся видом. Ветер трепал их волосы, закрывая глаза, холодил кожу, шелестел листьями растений, доносил звук набегающих волн. Есан потянулся, вдыхая блаженный воздух, а потом плюхнулся на траву, положив под голову руки. Чхве уселся рядом, не решаясь лечь и смотря вдаль. – Есан-и, – ласково позвал он, гордясь, что смог это произнести. – М? – откликнулся принц с закрытыми глазами. – Ты мне очень дорог.       Такое признание подняло умиротворенного принца. Он вопросительно посмотрел на другого, ожидая, что он скажет дальше. – Я…– Чхве тщательно подбирал слова, – Хотел бы остаться здесь подольше, только зовет долг закончить путешествие, и родителям я так и не отправлял письма, да и у тебя наверняка есть свои заботы, поэтому…– парень запнулся, не зная, зачем оправдывается, и взглянул на Есана. – Но я чертовски в тебя влюбился и теперь не понимаю, что мне делать.       Принц улыбнулся, услышав эти слова. – Я тоже, Чонхо, я тоже не могу принять того, что ты уезжаешь. – он взял его руки в свои. – Все же наши личные цели должны быть превыше остальных, поэтому я тебя понимаю. И…– Кан ненадолго замер, поглаживая большими пальцами ладони другого.       А потом поцеловал так отчаянно, так, словно жаждал этого давно, прислоняясь все ближе и ближе, ему не хватало его, он хотел прочувствовать его губы полностью, каждый уголок, каждую трещинку, его небольшой шрам; после рта он перешел на мягкие щеки, нос, глаза, лоб, все его лицо целуя по десятку раз, как будто его губы могли запоминать всё, чего касаются. Он плакал, но не обращал внимания на бегущие слезы, разумом он принимал его выбор, сердцем же – никогда. – Я люблю тебя, Капитан. Кажется, так говорят, когда находят нужного человека, того, с кем хочешь породниться, – они соприкоснулись лбами, Чонхо смахивал влагу с его щек, растирал их, потом прижал парня к себе, сдерживаясь, как бы не прослезиться самому. – И я вижу, как любишь меня и ты. Но я не могу, я не хочу снова оставаться один на этом острове… – Мой драгоценный принц, – прервал Чхве. – Я обещаю тебе, что мы встретимся. И я буду хранить твою любовь до самого конца, даже если так получится, что я не увижу тебя… – Нет, не говори так, будем верить, что всё получится – Да, пусть так, но мне нужно, чтобы ты был сильным. Прежде, чем я вернусь, пройдет не более года. Из каждой посещенной страны я буду писать тебе письма, рассказывать о ней, так что жди, всегда жди, и я тоже буду ждать твоего ответа, сколько бы месяцев на него не потребовалось, я люблю тебя, люблю так сильно, что стал бы океаном, который ты смог бы найти в любом уголке мира, если потеряешься. – Чонхо…       В объятиях они просидели почти час, не в силах отпустить друг друга. Даже спускаясь с горы держались за руки, крепко переплетя пальцы. Есану было немного неудобно сжимать руку, потому что перстень Капитана царапал ему кожу, но он молчал, желая, чтобы кольцо оставило на нем долгий след.       Чхве заметил его страдания и, извинившись, снял перстень, вложив тому в ладони: – Теперь он твой. Останется у тебя, чтобы ты не забывал меня. – он сжал его пальцы, бесконечно глядя в его небесно-голубые глаза.       Дни перед отплытием прошли за разговорами, приготовлениями, клипер загружали припасами, проверяли такелаж, наводили порядок, готовясь к службе. 1 февраля экипаж по нескольку человек отплывал на шлюпке к клиперу, пока Чонхо прощался с Есаном.       Он прижимал его к себе, потирая спину, но все же не пускался в излишние проявления чувств, и напоследок оставил на его дрожавших губах поцелуй, не желая отстраняться. – Мы встретимся, я обещаю, – Капитан направился к лодке, в которой его ждали матросы. Есан махал ему вслед до тех пор, пока его крики перестали быть слышны.

***

      К марту того же года клипер «Южная звезда», войдя в систему западных ветров, добрался до берегов Лондона, первой по плану остановке в Европе. Тотчас же была отправлена телеграмма родителям, содержащая несколько предложений о том, что с ним все хорошо, и к намеченной дате он должен вернуться домой.       Попав в самое сердце знаменитого района Ист-Энда, Сайлортаун, Капитан вместе с командой отправился развлекаться и брать от этой местности всё. Многие ринулись в пабы, соскучившись по элю и моряцким сплетням, Чонхо же со старпомом и штурманом были привлечены Уилтон-мьюзик-холлом, где без остановки играла музыка и проходили разного рода выступления известных исполнителей прошлого десятилетия.       Пробыли в этом замечательном, но тусклом городе, они всего тройку дней. Следом было решено посетить обожаемый всеми Париж, в котором собиралась вся аристократия, люди искусства и науки. Хотя путешествие было полно разных впечатлений, Чонхо не переставал думать о принце, находя его в каждой вещице. А увидев Собор Парижской Богоматери воочию, вспомнил, как тогда читал про него у Есана, что заплетал ему косички. Каждый мимо проходящий парень со светлыми волосами вызывал у него трепет, пусть он и знал, что путает.       Из Парижа доехали до Рима, удивившего своей историей, что сохранилась на его улочках, и гастрономией: пастой с сыром и перцем, запеченной бараниной и жареными артишоками. В общем, им удалось попробовать всю палитру вкусов. Италия понравилась парню даже больше, чем Франция, потому он продолжил свое путешествие по этой удивительной стране, побывав в Венеции и Неаполе.       После хорошего и полноценного отдыха на берегу, Капитан изъявил желание вернуться к французским берегам и посетить Бельгию и Нидерланды, чтобы снова оказаться в знакомой моряцкой среде и разузнать новости. Тогда, к середине весеннего месяца, он написал свое первое письмо Кан Есану.       Дошло оно только к маю, чему несказанно обрадовался сам Принц. Он перечитывал его раз за разом, внимая каждому слову, заучивая его наизусть, и тотчас дал свой ответ, которому также потребовалось пересечь целый океан, чтобы достигнуть его Капитана.       В июле получение письма осчастливило теперь и Чонхо. Они как раз доплыли до Индии, вкушая отличающийся от Европы колорит Азии с его дорогими тканями, чаем и красками. Капитан и принц получали долгожданные строчки каждые полтора месяца, иногда удавалось забрать даже в одно и то же число.       Лето кончилось, попросив осень поработать за него. К октябрю 1841 года Чонхо завершил свое кругосветное путешествие, пристав к берегу его Южной Кореи. Родители выслушивали не один вечер его незабываемые приключения, смеялись и ахали от ужаса переживших бурь, но только после месяца дома, он поделился своим намерением вернуться за тем, кого он полюбил.       Взрослые не были против – однако попросили остаться его еще на две недели из-за слухов о нестабильной обстановке в Тихом океане, переплыть который моряки начали страшиться из-за появления там пиратов. Чонхо же они не пугали, и при надобности он был готов пуститься в бой, если того потребует государство.       Последнее письмо от Есана получил как раз накануне своего возвращения. Приближающаяся зима затрудняла пересылку сообщений ввиду непогоды и предстоящих праздников. Чхве понимал это и терпеливо ждал ответа, намереваясь получить его в январе – он предупредил свою любовь о том, что задержится в пути и вернется позже, чем хотел бы, но не позже середины следующего года.       Однако в ожидавшем месяце его встретило совсем не любовное письмо, а военное, с приказом содействия по ловле морских разбойников, которые грабили проезжающие суда вот уже несколько месяцев. Капитан выдвинулся немедленно, собрал вновь команду, разъяснив сложившуюся ситуацию. Теперь они будут не обычными путешественниками, а воинами, которые могут погибнуть в бою. Он позволил выйти вперед тем, кто был не готов следовать за ним, и отпустил треть команды. Их осталось почти три десятка человек. Конечно, они поплывут не одни, а в эскадре, однако при таком малом количестве человек они будут замыкать процессию.       Волей судьбы вышло так, что направились они именно к Карибским островам, на которых и находилось логово этих бандитов.       К началу февраля, в котором год назад они распрощались с принцем, клипер пристал к опустевшим берегам Карриаку…Вся деревня была сожжена дотла, ни признака жизни. У Чонхо упало сердце. Он не верил в происходящее. Как это могло произойти? Почему? И случилось ли что-то с его Есаном? Искать здесь было нечего – по следам выяснилось, что пираты как-то прознали об их скором появлении и покинули остров в неизвестном направлении.       Капитан сжимал кулаки, злясь на себя за то, что не повел команду намного раньше. Он бы мог еще все исправить. Если бы у него только был дар провидения, он забрал бы своего принца к себе и никогда не отпускал.       Развернув корабль, команда молча исполняла поручения, видя, как потемнел взгляд их Капитана. Они все надеялись на лучшее, ожидали самого худшего, не зная, что произойдет дальше. На обратном пути, двигаясь вслед за отдаляющейся эскадрой, прозвенел выстрел пушки, едва не опрокинувший их клипер. Стремительным ходом к ним приближалась посудина с черными, как смоль, парусами. – Всем приготовить оружия и пушки! – крикнул Юнхо, и матросы забегали по разные стороны, ожидая приказа дать огонь.       Хонджун, смотря в подзорную трубу, докладывал происходящее на соседнем корабле, находясь под прицелом врагов. – Осторожнее, Хонджун! Они не должны заметить тебя! – переживал Сонхва. – Знаю! – Минги, возьмем их на абордаж, так что разворачивайся, – попросил Капитан, стоя рядом со штурвалом. – Скорей! Спустить паруса! Живее, если не хотите пойти на корм рыбам! – боцман вместе с Уеном подбадривали моряков, помогали им, не показывая свой страх перед встречей с безжалостными бандитами.       Когда корабли соприкоснулись бортами, в руках матросов, как лассо, закрутились канаты с крючьями, по-другому именуемые «кошки», и крепко вцепились в леера пиратского судна. – И взяли! Раз! Два! – под счет Сана, экипаж тянул канаты, притягивая вражеский корабль. Одновременно с этим сверху распоряжался Хонджун вместе с забравшимися на марс матросами, что палили по пиратам. А затем были брошены абордажные сети, и с холодным оружием в руках две команды начали свой бой.       Пираты сдаваться не хотели и бились насмерть, сверкая озлобленными глазами. Капитан отводил атаки саблей, где-то использовал рукопашные приемы, сбивая с ног и отталкивая недоброжелателей. Он ловко кружился среди них, выручал своих матросов, бился с ними спина к спине, пока не расчистил себе путь к сетям и не перебрался на палубу другого корабля. Там, спиной к нему, в широкой шляпе стоял похожий на предводителя человек, не беспокоящийся ни о чем. Он раскрыл в своих руках золотые часы, словно ожидая определенного момента, когда он сам вступит в бой, а потом хлопнул крышкой, спрятав аксессуар в карман и обернулся, отражая атаку Чонхо, что подкрался к нему.       Капитан потерял равновесие и упал, чувствуя своим подбородком холод меча пирата. Капитан поднял глаза, полные отмщения, и обомлел.       В этот миг, когда его жизнь повисла на волоске, их глаза встретились, и в этом едином взгляде проскользнуло узнавание, весь огонь прошедших и желанных страстей, их клятва о том, что они обязательно встретятся, данная совсем недалеко от того места, где они виделись в последний раз. – Есан? – спросил младший, не ожидав такого исхода.       Пират опустил клинок, разжал пальцы, позволяя оружию стукнуться о деревянную поверхность, и упал на колени. – Есан, что происходит? Почему ты…– так и не сказав слово «пират», что ни в какую ни шло с его образом принца, спрашивал парень, желая утонуть в руках другого, но не мог. – Мне пришлось, – прохрипел принц с досадой. – Я не хотел, клянусь. Но их всех…убили…Они угрожали мне, а я… я сказал, что могу им пригодиться.       Для разговора время было неудачное – увидев, что с их Капитаном сидит враг, пираты кинулись на него, чувствуя угрозу. – НЕ СМЕТЬ! – гаркнул на них Есан, встав перед Чонхо. – Этим я займусь сам, – добавил он, чтобы не выглядело двусмысленно, и вернулся к парню. – Чонхо, тебе не следует продолжать эту битву. Вы нам проиграете. Я могу сказать своим, что мы, мол, договорились, и вы отдадите драгоценности по своей воле. Уходите, прошу. – Черта с два я тебя послушаю! – разозлился Капитан. – Я отправился сюда только из-за тебя, – понизил голос он.       У Есана кольнуло где-то внутри. – И я пообещал тебе, – он взял того за руку, нащупав свой перстень на его пальце. – Что найду тебя и сохраню свою любовь. Неужели ты все позабыл? – Я не забыл, Чонхо… – Тогда в чем дело? – Прости, мой Капитан, – прошептал он одними губами.       В следующую секунду он развернулся и силой толкнул Чонхо в сторону, нависнув над ним, словно был готов убить. – Взять их! – прокричал он в сторону, и младший, готовясь к своей кончине, сдался. Однако к его удивлению, никто на него нападать не собирался. Наоборот – вслед за свистом боцмана Сана, команда Чхве пробралась на сторону врага под командованием Юнхо. Чонхо ошарашенно смотрел на принца, который подмигнул ему. – Ложись! – заорал Минги, и тут же грянул выстрел.

***

      Пиратский корабль охватило пламя, а число разбойников с каждой минутой редело. Кто-то из них сдался, кто-то прыгал за борт, но одно было ясно – победило добро.       Есан стоял неподалеку от Чонхо уже на борту его корабля, безучастно смотря на происходящее. – Не болит? – поинтересовался он, заметив на лице капитана кровоточившую ссадину. – Совсем нет, – ответил Чхве. – Не боишься, что тебя найдут и убьют те, кого ты предал? – Я их и не предавал, – парировал парень. – Они забрали у меня все самое дорогое, но не смогли забрать тебя, к счастью. – Как тебе идея уехать в Шотландию, чтобы больше никогда не вспоминать этот ужас? – предложил Капитан. – Только не Шотландия! Я никогда не бывал в Корее, а там, между прочим, жила моя матушка. – Тогда в Корею, – Чхве улыбнулся, приобняв принца за плечо. – Отправляемся сегодня же. – Но как же твоя любовь к путешествиям? Мы еще не такие старые, чтобы сидеть на крылечке и вспоминать былое. – Есан-и, ты не о том переживаешь, – рассмеялся он. – Что бы ты ни пожелал, я отправлюсь за тобой. Пойдет?       В ответ он услышал угуканье, попав затем в его ласковые объятия. С этого самого дня они никогда не расстанутся. И все у них будет, и счастье, и мелкие бытовые ссоры, и примирение, и нескончаемая любовь.

КОНЕЦ