Так и должно быть.

ТОМ I "Основной период жизни" Самый обычный день. Люди гуляют и кидают друг друга. Всё было по дефолту. Я поселился в какой-то гостинице, которую построили другие люди. Я как и всегда вышел на улицу, но вместо обычного прекрасного вида на поляну, я увидел человека, который парил в воздухе с помощью крыльев из досок. Звучит необычно, правда? Эти "доски" представляют из себя плоскую поверхность из деревянного материала, такое называется поддоны. Он летал, словно ангел на своих поддоночных крыльях. Вокруг него столпились все люди, которых только представить можно. Абсолютно все. Кроме меня. Я как всегда куда-то опаздываю. Я даже не собираясь тоже хотел посмотреть, что это за чудо чудное. В спешке спустился по крутой высокой скале, со старанием не сломать какую-либо часть тела. Спустился и побежал. Пять минут и я на месте. Я был в нереальном шоке. Будто был парализованным тем, что прямо сейчас парит перед моими глазами. Это ангел хранитель? Кто он есть? Спросил случайную девушку, стоящую неподалеку от меня. —Прошу прощения, не знаетели вы, что это за дар божий? —А? А, нет. Информации нету, ведь ангел не давал своего конкретного имени. Ангел не давал конкретного имени... Я задумался над этим предложением, и глядя прямо в лицо этому существу, я робко подошёл и затвердил: —Эй, кто ты есть? Весь гул умолк. Всё в страхе смотрели на меня. Но... Это оказался простой человек, который каким-то магическим образом взломал код мира. Отойдя далеко от народа, мы с ним познакомились в следующем диалоге: —Подожди, тоесть ты на самом деле просто человек, который как-то взломал мир? — в недоумении спросил я. —Скорее всего, всё именно так. —Хм... Тогда все становится на свои места. А ваше имя. Что насчёт него? —Хах, меня зовут Гениус. —Гениус? —Гениус. После этого странного диалога, мы всё-таки нашли с ним общий язык и даже узнали что-то у друг друга. К примеру, что эти длинные коды, которые взламывают мир называются скрипты. И о черт, они были реально длинными. Хорошо. Вот, уже я знаком с хакером реальной жизни. Как так? Да никак. Сам в ступоре ещё. —А меня зовут... Кандибобер. — неловко сказал я Он рассмеялся. Никогда не встретишь человека, которого зовут Кандибобер. Много ли, мало ли времени прошло, но с первой встречи прошло 2 дня. Мы получше друг друга узнали и уже являемся друг другу лучшими друзьями. Он меня защищает, а я ему помогаю в каких-то задачах. Видим задиру — кидаем. Видим эмо — кидаем. Не жизнь, а сказка. И ничего не может испортить этот момент. Да-да, конечно. Спустя пару дней, а может и недель, мы уже были неразлучны, как вдруг... Очередной день с Гениусом. Кидаем - ржём, кидаем - ржём. Как вдруг, ко мне подлетает какая-то девка и кидает меня, ой Господи, в миллионы километров. Она купила себе так называемый "геймпасс", который улегчает процесс игры. Скорее, можно сказать, что она избранная. Ведь такой стоит примерно около четырехста рублей. Ух, она ещё не знала, куда влипла. Прилетел я и откинул её дальше, чем она меня. Мы так друг друга кидали до тех пор, пока это всё дело не заметил Гениус. Вы бы знали, как он был не в себя от ярости. И вот, зашли мы в безопасную зону, где никто никого не кинет. — Только за своего подсоса и можешь прятаться, позор. — Обратилась эта девчушка. — Так-так-так, секунду. — Вступился Гениус. — Разве помощь друга — это не нормально? Если бы твою подругу оскорбляли, ты бы была на стороне врага? Но девка не успокаивалась и продолжала: — Давай дуэль, нищий. — Решаем все словами, — ответил ей я. — У тебя даже робуксов нету, чтобы геймпасс купить, — гордо хвасталась она. — Да и вообще, твоя мама... Гениус не выдержал: — Тебе что, от семьи нужны только деньги? Спустя время таких споров, ответа она не дала, и она просто ушла, как обиженный ребёнок. Её звали Ангел, и вряд ли это конец. Я пишу рассказ на русском, а нашего гостя зовут на английском языке как-то странно. Если мы совместим эти... В общем, задерживаться не будем, и назовём его Шелдон. Солнечный день, все на позитиве. Гениус образовал небольшую кучку людей из пяти или шести персон. Слушаем музыку, едим, крутим игровой автомат, кидаем предметы, но эту вечеринку нарушает так называемый Шелдон. Вроде бы, обычный пацан, ничем не отличается от других, но он ни с того ни с чего берёт меня, оглушает, да и куда подальше кидает. Ух, знали бы вы, в какой я был ярости. С чего он вдруг был обычным тихоней, а сейчас решил кинуть именно меня? Так дело не пойдёт. Не успел я подумать, а Гениус опять всё заметил. Опять: коды, скрипты и готово. Шелдон был в ступоре. Он никогда ещё до этого не видал такого, но потом он понял, что это обычные читы, и начал заявлять на иностранном языке: — Вы бедные люди, у вас нету четыреста рублей на такой крутой скин, как у меня! Вы просто нищие! Если честно — нам было плевать на его оскорбления. Мы его немного передразнили «бе-бе-бе», и забили на него болт. — Вас заблокируют! Заблокируют! Заблокируют! Заблокируют! Это даже не описать, как нам было на него плевать. Вскоре, как и обычно, он обиделся и вышел. Сбросьте вещи и людей — игра не только, где можно бросать и создавать дуэли, но и делать рестораны, дома подобное. Эта история не входит в основной сюжет, но не рассказать её — это грех. Это было давно, до знакомства с Гениусом. Гуляю я по миру, подлетает ко мне паренёк и выкидывает меня. Аш выкинул меня так, что прилетел в ресторан! Там стояла девушка и подзывала всех: «Ресторан, кто хочет заходите!» Не стал я терять время и заглянул. Она заметила меня и обратилась: — Вы к нам в ресторан? Выбирайте столик и заказ! Хм, выглядит всё мило, да? Да как бы не так! После заказа, после трапезы, к ней прилетает её подруженька. Представим, её зовут Дарья. Она выгоняет меня. Конечно же, после возмущения. Я опустил морду и с грустной рожей ушел оттуда. Девочка начала откликать меня, а Дарья: «Либо он, либо я...» И тут началось... Крики, споры, оры! И в конце концов, знаете, кто оказался виноват? Я, а кто же ещё! Конечно же это я их поспорил тем, что пришел в ресторан, в который звали людей. Гениально. Зачем так делать? Вот, вроде хорошее кафе, всё мило и красиво обустроено, а потом бац! И кирдык. Собрались все вместе: Я, Гениус, Аенора, Помидор и Бау. Я не рассказал про трёх последних? Хмм.. Аенора — это лучшая подруга Гениуса. Они всегда рядом, и если что, Гениус обязательно за неё заступится. Помидор — друг Гениуса. Можно сказать, второстепенный. Просто обычный помощник, но с ним бывает интересно. Бау — иностранная подруга Аеноры. Она предпочитает тишину и покой, имеет чёрную одежду, что-то вроде гота или эмо. Про всех рассказал? Начинаем. Самый обычный вечер. Мы впятером сидели около горы. Иногда к нам прилетали игроки, но это просто посмотреть или подобное. Тебе уже известно, что Гениус — мастер скриптов и читов. Он очень часто пользуется ими, в возможности кого-то защитить или порадовать душу. И этот случай стал не исключением. Я, Бау, Помидор и Аенора сидели под горой. Подруги сидели друг с другом, а я с Помидором отбирали друг у друга ящик, в который можно сесть. Гениус, в свою очередь, разносил всем «счастье», и наткнулся на человека-таракана. Таракашка недоволен: — Животное с читами, позор. — Это скрипты, дура. — ответил Гениус. Тараканище оскорбляло Гениуса, и я вступил в спор. — Ты можешь не ныть уже, идиот? Эта поганка спорила в чате, но ничего не могла нам сделать. Ни кинуть, ни бросить. Я считаю это правильным решением, ведь лучше всё решать словами, а не как та девчушка со второй главы, которую зовут Ангел. Прошла минута. Две. Пять. Таракоша не угомонился, продолжал. Вскоре дело дошло и до семьи. В смысле, оскорбления в адрес матери. — У нас хотя бы они есть. — ответил Гениус на возмущения этого урода. Таракан замолчал и время не отвечал. Молчал и молчал, а в это время Гениус вернулся, и мы продолжили, как ни в чем не бывало. Всех наших обидчиков мы знаем. Шелдон, Ангел и Таракашка. Они отдалились далеко от всех, и решили: — Я предлагаю нам объединиться и застать этих ублюдков врасплох. — предложила Ангел. — Полностью с тобой согласен. — на иностранном говорил Шелдон. Пару секунд тишины, но тишину нарушил Таракашка: — Ну и для этого нам нужен план, как и для всех манипуляций. — Это будет сложно, у них скриптер. Мне кажется, — говорит Ангел, — сначала нужно ликвидировать как раз-таки его. А после уже и остальных. Аенора, Бау, Кандибобер и Помидор. Спустя пару минут плана, у них ничего не вышло. Договорились завтра. На следующий день собрались в заброшенном доме. Продумали план. План следующий: "Для начала нам нужно устранить Гениуса. Ангел сделает вид, что извинится, так как она самая раздражающая в сторону Гениуса. После чего, Ангел постарается влиться в их доверие, и после чего выйти с Гениусом один на один, сзади запрыгивает Таракашка, а Шелдон держит его. Главное, чтобы Гениус был в шумоподавляющем помещении, чтобы не было слышно. Помидор, как лучший друг, пойдёт его проведать за столь долгое время. Шелдон делает подножку ему, тем самым, Помидор падает. После, мы их связываем и заклеиваем рты. После леквидируем остальных." — План, конечно, неплохой, — в раздумий сказал Таракашка — но как же скрипты? Ангел без раздумий ответила: — Будем импровизировать. И вот, спустя день, вечером, компания Гениуса собралась по соседству с домом злодеев. Я с Гениусом выбирали музыку, которая будет играть на вечеринке. Девочки делали интерьер, а Помидор занимался вторым этажом. Мы находились в доме с розовой крышей, в то время как Таракан, Ангел и Шелдон были в доме с зеленой крышей, по соседству с нами. Они столпились в угол и стали повторять свой план. Спустя 5 минут, после тренировки, они направились к нам в дом. Точнее, Ангел. Она шла аккуратно, делая виноватый вид. Время прошло, и она уже стоит перед Гениусом. — Гениус, прежде чем говорить что-то, выслушай меня. — У тебя две минуты на объяснение. — Я осознала, что я была не права. И хотела бы перед вами извиниться. Тогда, конечно, мы все были в диком шоке. Сама Ангел пришла извиняться? Это подозрительно. — А откуда нам знать, что ты не обманешь? — вмешался в дело я. — Какая гарантия? — Эм... Ну... Аааа... — Ангел запаниковала. Она не ожидала, что все пойдёт вверх ногами. Честно, план отстой. Ребята их быстро вычислили, и Гениус их наказал. Да прям так наказал, что мало не покажется! Эта история не про Гениуса и его знакомых. А уже про меня. Гулял я в центре. Опасном центре. Вокруг засуха, игроки все также летают, и вот, около игрового банкомата я вижу двух девочек. Я решился к ним притесниться, ведь они выглядели мирно. После короткого диалога я понял следующее: Влада — беловолосая девочка, которая имеет чёрную футболку и короткие шорты. Не имеет обуви, по бокам ремешки. Вера — бледно-бирюзово-волосая девочка, имеет сетки на ногах (я не знаю, как они называются, лол), имеет также чёрную футболку с рисунком и короткие шорты, а также шипы на голове и лице, в качестве пирсинга. На вид девочки хорошие и добрые, какими они и оказались. На следующий день я написал Владе о встрече. Она была только рада, и сообщила, что с нами будет не только Вера, но и ещё кое-кто. Интрига поднимается все выше. Как можно скорее я собрался и прибыл в точку назначения. Все уже были в сборе, в том числе какой-то пацан. Я представился Арсением. — Арсений, — говорит Влада. — это Вадим. Вадим, это Арсений. Вадим выглядел как коричневолосый пацан, с шубой и брюками. После пару минут, мы узнали друг друга получше, и вскоре, Влада позвала меня отойти на пару слов. — Сень, мы с тобой очень долго дружим. — вполголоса произносила она. — Да, Влада, а что? — И ты мне очень нравишься... Не против ли ты встречаться со мной?.. Я был в тотальном замешательстве. Не ожидал такого от лучшей подруги. Сердце забилось чуть чаще, а потовыделение повысилось. — И прям так сразу? Ну... да? "Вот дурак!" — думал про себя я. Надо было занервничать в самый не подходящий момент? Ну, в целом ладно. Всё прошло непло... — ОПА — это была Вера. Они как молнии примчались к нам. Мы что, так громко разговаривали? Да ну не, не верю. — Так вы что, встречаетесь? — спросил Вадим. — Дааааа :3 — ответила Влада. Это было неожиданно. Пока я был ошеломлён, мы уже каким-то образом оказались в голубом доме на горе. Это мои друзья привели меня туда. А я даже не заметил. И вот... Стоп, они уже и хату построили?! Как они успели!? Дом построен, всё хорошо. И вдруг, Вадим приводит какого-то человека. Он представился Никитой. Никита вполне выглядит тихим, но не так все просто. Никита начинает рушить дом и оскорблять Владу. Я не выдерживаю и удаляю этого урода. После чего Вадим выдаёт: — Ну простите вы его! Он целый год хотел к вам! Он же просто шутил! — Во-первых: наша компания существует меньше года, во-вторых: шутки должны быть смешными. — Я сказал в ответ. Вадиму ответ не понравился, и он заявил: — Я не хочу быть с вами. Я пойду с ним. А кто не знал, Вера и Вадим были парой, как и я с Владой. Вера начала бегать за ним, прося остаться. Я был против слов Веры и наоборот прогонял его. Он что, ещё смеет давить на Веру? Вадим ушёл. Вера очень расстроилась. Она впервые кого-то полюбила, и тут такое. И после этого она даже немного завидовала моими отношениями с Владой. Она не ожидала, что Вадим её бросит. И она потеряла веру в любовь. Том II "Спустя год" Спустя ровно год, после того, как я покончил с отношениями и стал аромантиком, моя жизнь изменилась. Я впервые заработал себе 350 робуксов и купил себе новый скин. Я поменял себе имя на Егор и стал более спокойным человеком. Я нашёл себе друга, которого зовут Аспект. А что насчёт остальных ребят? Ну... Начнём с того, что я убил Владу. Сейчас я расскажу как это было на самом деле. Обычный день, двадцать седьмое июля две тысячи двадцать пятого года. После жестоких игр в кальмара, я иду по улице в своей потрёпанной одежде и вижу Владу с Вадимом. — Что? Влада и Вадим? — подумал я — А где Вера? Вадим обратил на меня внимание и ответил: — Самоубилась. — Самоубилась?! Но как?! Влада: «Она не выдержала потерю отношений с Вадимом, и покончила с собой. А я теперь с Вадимом, а не с тобой! Где тебя вообще носило эту неделю? И почему ты такой побитый?» Я: «Побитый?» — Я посмотрел на своё отражение в витрине закрытого магазина. И в правду, я был весь в синяках и царапинах. Я: «Это долгая история.» Вадим: «Рассказывай, мы никуда не торопимся.» Конечно, я не мог рассказать эту историю, ну потому что это секретная информация. Я: «Я не могу её рассказать тут.» Влада: «А что тебе так мешает? Затрусил что ли? Ссыкло?» Я: «Заткнись.» Вадим: «Чё ты там вякнул, малой?» Я: «Этот твой "малой" на два года старше тебя! И да, я сказал чтобы она заткнулась!» Вадим: «Тебе пизда.» Вадим был готов к драке. Своим азартом в глазах он пригласил меня в бой, но я был в разы умнее и смышлёнее, чем этот тупой клоун. Я знал, что такое произойдёт, и решил ему нанести первый и последний удар. В пах. Никто не говорил, что так нельзя, поэтому я конкретно замахнулся ногой и как въебал ему в яйца, что он отлетел на пару метров и влетел в витрину магазина. Я схватил Владу и погнал в переулок. Там я достал свой потрёпанный клинок, схватил Владу за шею и прижал клинок к её глотке. Влада: «ЕГОР! Отпусти! НА ПОМО-» Я ударил её по лицу. В далеке, повиделся Вадим. Я не долго думая кинул в него клинок, и каким-то образом он... Оказался внутри глотки парня. Теперь приступим к Владе. Я взял с земли какой-то кирпич и начал угрожать девушке, если она будет орать, то я буду бить её кирпичом по роже. Но она ослушалась и кричала "пожар". Я: «Ты напросилась.» Я вьебал кирпичом по её роже и... Содралось пол лица. После, я достал коньяк, налил на неё много и поджёг. Она, конечно, кричала, но треск огня затихал её крики, что было мне на руку. Я достал клинок с глотки Вадима и ушёл. Теперь перейдём к другому. Бау? Та самая, которая иностранка. Она полетела в свой родной край — Калифорния. Аенора и Гениус поженились, и у них семья, но... Гениус скончался. А что про Помидора? Помидор — друг детства Гениуса, но Аенора убила его. Это было так: Помидор идёт по улице в поиске одёжной лавки, чтобы обновить лук. Он зашёл в торговый центр «Лайт сити» и зашел в магазин одежды. Там, Помидор выбрал себе куртку и штаны в стиле y2k (уай ту кей). Он подошёл к кассе, уже готов оплатить заказ, но торговый центр загорелся. Оказалось, это Аенора отправила в ТЦ горящий мопед, и он взорвался. Также, Аенора купила 10 подручных, которые должны убить Помидора. Подручные взломали камеры и обнаружили местоположение Помидорчика. Они вооружённые, побежали к нему. А тот держал в руке первое попавшееся оружие — огнетушитель. Помидор помолился и рванул сквозь огонь, и у него получилось. Он врезался в подручного и бешеной силой ударил его по голове огнетушителем. У слуги Аеноры взорвалась голова от удара. Дальше Томат выкинул огнетушитель и принялся душить второго солдата. Но вместо душения, он свернул ему шею. Следующий был с пистолетом. Он шмаляет по Помидору, но не попал, и Томат выхватил у него пушку, застрелил и выкинул в огонь. И последний солдат сам умер в огне. Так как же Томат погиб? На него обвалилась балка от пожара. История из Эвейда. 27.10.25 года, я бегу от нексбота и меня сбивают. Мне подбили ногу, поэтому я полз, а не ходил. Девушка бежала мне навстречу, схватила меня и начала нести в безопасное место, но вдруг отпускает меня, возвращается и опять берёт, и опять бросает. Она: «Ты чё перенос отключаешь? Я всё снимала на видео, давай дискорд, поговорим.» Я: «Слушай меня сюда. Во-первых, я не сижу в дискорде, потому что его заблокировали. Во-вторых, смысл мне отключать перенос, если это буквально единственное мое спасение?» Она: «Так я на видео снимала!» Я: «Какая нахуй разница-то? Ты меня поднимаешь и выкидываешь!» Она: «У меня нет времени с тобой спорить.» 20.10.2025 год. Я с Аспектом в отпуске решили полететь в северную Корею, ведь я как раз наизусть знаю корейский, как и Аспект, ведь у нас в крови есть Корея (мы не родственники). Мы летели 6 часов. И вот, мы уже сняли квартирку и ходим по улице ночной корейской. Я увидел мужчину в костюме. Он говорит: «Не желаете ли вы сыграть в игру на крупные деньги» Я: Пфф, азартщина. Аспект: давайте! Вербовщик достал игру "ттакжи". Мы 5 минут боролись-боролись, но проиграли. Мы получили какую-то визитку, со словами вербовщика: «Хотите получить больше денег? Позвоните по этому номеру.» На следующий день после звонка, мы оказались в каком-то помещении. Тут много людей, в однотипных простых тёмно-зелёно-бирюзовых костюмах. Я лежал на своей кровати по соседству в Аспектом. Я: «Где я? » Аспект: «Мы. Походу, мы на игре.» Тут было много корейцев, походу мы одни русские.» Железные двери открылись, и там вышли люди в розовой форме и масками на лицах, а по центру был мужчина в чёрном костюме и чёрной маске гигачада. Его назвали Фронтмен. Фронтмен: «Добро пожаловать. Я надеюсь, вы хорошо отдохнули. Вам понадобятся силы. Вам понадобится ясность ума. А главное — вам понадобится решимость. Вы все пришли сюда по разным причинам. Кто-то — от отчаяния. Кто-то — от жадности. Кто-то — просто от скуки. Неважно. Теперь у вас всех одна цель. Выиграть. Правила просты. Честны. И незыблемы. Вы будете играть в игры. В игры вашего детства. Но здесь они обретают... иной вкус. Сладкий вкус победы. И горький — поражения. Помните: за нарушение правил последует немедленная дисквалификация. А за отказ от игры... ну, вы и так это знаете. Здесь нет лжи. Нет несправедливости. Только вы, ваши соперники и правила. Это мир равных возможностей. Шанс начать всё с чистого листа. Вернуть свои долги. Исправить свои ошибки. Или просто доказать, что вы — достойны. Так что настройтесь. Доверяйте только себе. И помните — я буду наблюдать за каждым вашим шагом. Пусть игры начнутся.» Все зашушукались. На большом табе написано: «그것은 경기까지 20:00 입니다.» — в переводе: «игры начнутся через 20:00» Я: «20 минут до игр, интересно...» Аспект: «Ещё бы! А... Прошу прощения! Дорогой мистер Фронтмен!» — обратился на корейском к Фронтмену. — «какая сумма приза?» Фронтмен: «45,6 млрд вон.» Аспект: «2,96 млрд рублей!?» Аспект удивился на весь зал. До игры осталось 5 минут. Кто-то собирает команды, а кто-то просто лежит на своей кровати. Господин Фронтмен провожает всех фотографироваться, а потом на первую игру. Мы идём через лестницы и разные цветные коридоры. Мы увидели очереди и 4 фотографических аппарата. Дошла очередь до меня. На фотографии, я сделал лишь ухмылку, и прошли на первую игру. И вот, мы ждем пока отворятся двери. Я: «Интересно, как это всё было построено?» Аспект: «Несколько десятилетий. Кстати, у тебя номер 102! А у меня? 454!» Я: «Вау.» Двери открылись, и все игроки прошли на какое-то поле, окруженное стенами в виде неба. Сверху открывается "люк" и появляется настоящее небо. Вдалеке стоит огромная кукла с деревом. Громкоговоритель твердит: «Добро пожаловать на первую игру. Правила просты. Каждый ребенок должен их знать. Игра: «Красный свет, Зеленый свет». Цель: пересечь финишную линию до истечения времени. Но есть всего один нюанс. Когда кукла говорит: «Зеленый свет!» — вы можете двигаться. Когда она говорит:«Красный свет!» — вы должны замереть. Полностью. Без единого движения. Проверка на обман будет абсолютной и беспристрастной. Даже вздох, даже дрожь в веке будет считаться нарушением. Нарушители правил будут... дисквалифицированы. Немедленно. У вас ровно 5 минут. Удачи.» — Кукла медленно поворачивает голову, ее глаза-объективы загораются красным светом. — «Да начнется игра. Зеленый свет! » Никто не ожидал, как быстро начнётся игра. Я с Аспектом побежали чуть ли не самые первые. Кукла сказала «Красный свет», и все остановились, но... Игрок 065 пошевелился. Игрок 065: «Ой, походу я двинулс-» Он не успел среагировать, как в него выстрелил снайпер. Никто не понял, что только что произошло, но паника началась. Соседние люди начали орать из-за только что произошедшего, они начали падать, сбивать всех с ног, из-за чего они начали умирать. Снайперы стреляли им не в грудь или в голову, а в другие маловажные места. Потом расскажу почему. Прошло много времени, несколько человек из-за стресса спотыкаются об свои же ноги, или об части тела погибших. Я: «Аспект! Эй, Аспект!» Аспект: «Да что тебе надо!?» Я: «Видишь, у куклы есть датчики движения!» Аспект: «И-и что теперь?» Я: «Я думаю, что если мы будем идти в ряд, ну... Ты понял.. То она не заметит, кто позади! Вон, видишь, там выстроились люди как "паровозиком"!» Справа от нас, непоподалёку шел "паровозик" из людей, чтобы тех, кто позади не заметил датчик движения. Аспект: «Хорошая идея..» Я: «Да, она была бы хорошей, если бы нас было побольше, но нас двое!» Аспект: «Пиздец...» Уже некоторые люди достигли финиша. На таймере 2:32, мы уже возле финиша, но... Позади какой-то игрок толкает "паровозик" и их всех убивают. Аспект: «Боже мой...» Я: «Вот он урод!» Мы добежали до финиша, и отдышались. Это было ужасно, просто кошмар какой-то творится на этом поле! В людей стреляют откуда-то... Сверху что ли.... Прошло немного времени, и вдруг таймер запищал. Время вышло, а на поле ещё были игроки, и вдруг раздались выстрелы, они проиграли. Мы вернулись в общежитие, и все начали беседовать про то, что только что было. Я: «О господи! Нас держат тут как мышей, над которыми издеваются главные!» Аспект: «Согласен, полностью.» Через полчаса будет следующая игра, никто не знает, что это за игра, но все начали искать себе напарника, а может даже и команду. Я с Аспектом позаимствовали себе две кровати. Я: «Слушай, тут такие твёрдые матрасы» Аспект: «Ага, как в казарме.» Вышли пару охранников и принесли стенд с двумя кнопками: "O и X". Походу, щас будет голосование. Больше всего выиграли кружочки, потому что ЖАДНОСТЬ. Я не знаю, что ещё тут написать, поэтому вышел фронтмен со своими охранниками. Фронтмен: «Великолепно. Просто великолепно. Вы только что завершили первый раунд. Из 456 человек осталось 350. 106 душ нашли свой конец на этом поле. Жаль, не правда ли? Но давайте посмотрим на это с другой стороны. С практической. Каждый, кто пал... каждый, кто был «дисквалифицирован»... сделал ваш приз больше. Значительно больше. За каждого выбывшего игрока на общий счёт поступает дополнительно десять миллионов вон. Умножьте это на 106. Вы чувствуете тяжесть этого числа? Этот запах крови и страха теперь имеет конкретную цену. Один миллиард шестьдесят миллионов вон уже пахнут куда приятнее, согласитесь. Вы, оставшиеся, — не просто выжившие. Вы — инвесторы, вложившие в общий банк чужую жизнь. И ваш куш растёт. Отдохните. Восстановите силы. Впереди новые игры. Новые возможности... для увеличения вашего фонда. Поздравляю тех, кто прошёл. Ваша решимость... оплачена кровью других. Разве это не прекрасно?» После речи, фронтмен ушёл со своими прислугами. Аспект: «Сука...» Я: «Как-то всё идёт наперекосяк. Я думал тут будет колесо фортуны, карты, фишки, но не это.» Прошло полчаса, из динамиков женский голос: «Дорогие игроки, просим пройти вас на вторую игру.» Мы стоим в лифте, напуганные непредсказуемым испытанием. А что если это зависит от удачи? А если там нужно больше двух человек? А если там нужно много времени, а дадут меньше? Двери открылись. Я с Аспектом были в первых рядах, так что мы всё видели. Охранники вели нас по длинному коридору, и в итоге мы пришли в большую белую комнату. Наверное, всё зависит от твоей команды. Или нет..? На таймере 3 минуты, мы с Аспектом начали перебирать варианты этой игры. Прятки? Догонялки? Гонки? Стрельба? Музыкальные стулья? Но всё безнадёжно. Нас проводили на игру, и это было похоже на детскую площадку. Везде горки, качели, лазалки и какая-то одна дверь, размером 1:1 (квадрат). На этой двери были нарисованы треугольники, звёзды, круги и зонтики. Нас попросили встать в одну единую очередь, что мы и сделали. Нам начали рассказывать правила игры. Женский голос из динамика: «Следующая игра начата. Задача: Извлечь геометрическую фигуру из формы. Каждому участнику выдан контейнер. Внутри — форма и игла. Правила: У вас есть 10 минут. Используйте только предоставленную иглу. Фигура должна быть извлечена без повреждений. Любая трещина, скол или полное разрушение фигуры означает дисквалификацию. Неудача в соблюдении лимита времени означает дисквалификацию. Выбор фигуры — ваше решение. Теперь вы несёте за него ответственность. Сложность задачи не является единой для всех. Стратегия была частью игры с самого начала. Начало... сейчас.» Я: «Хорошо, я понял. Надеюсь, мне выпадет лёгкая фигура, да? Ведь да?» Аспект: «Я буду просить Бога!» Дошла очередь до Аспекта. Он забрал свою фигуру и пошёл на свободное место. Дальше я, надеюсь выпадет легко. Я пришёл к Аспекту, который сказал: «Давай откроем одновременно?» Я согласился. Один, два, три... У друга Треугольник, у меня тоже, но... Он был какой-то адски-сложным. У него были какие-то детали, и... Я не знаю, смогу ли я это вырезать... Я: «Аспект, что это такое?!» Аспект: «Оу, жаль тебя. Ты был лучшим другом.» Я: «Заткнись, я вырежу и выиграю!» Я начал вырезать печеньку из формы, я облизывал её со всех сторон, чтобы она обмякла и её стало легче вырезать. Девушка неподалёку от меня успешно вырезала печеньку и пошла игру. Она посмотрела на меня и кинула мне... Зажигалку!? Так это же читерство! Ладно, заткнусь и лучше буду благодарить её. Аспект: «Эй, что там у тебя? Зажигалка?» Я: «Да, вон та девушка мне подкинула.» Аспект: «Отлично!» Он выхватил у меня зажигалку, и моя печенька треснулась... Но не там, где надо, а с краюшку появилась небольшая трещина. Я: «Дебил!» Аспект: «Ладно, думаю, тебе она нужнее.» Прошло 7 минут, и я почти вырезал печеньку и... Я её вырезал! Аспект давно закончил и ушёл в общежитие, не став ждать меня. Я ушёл из этой территории по коридорам. И вот, я уже в общежитии. Время вышло, тех, кто не вырезал печенье — застрелили. Вышел ведущий со своей охраной, говорить очередную речь. Фронтмен: «Примите мои поздравления. Вы справились с испытанием на терпение и тремор. Эта детская забава оказалась эффективным фильтром. Она отсеяла тех, у кого дрожали руки. Тех, у кого не хватило выдержки. Тех, чья жадность оказалась сильнее их хладнокровия. Двенадцать человек. Именно столько не смогли удержать иглу и справиться с простым кусочком сахара. Их паника была... наглядной. Но их уход не был напрасным. Помните основу нашего соглашения? За каждого выбывшего участника призовой фонд увеличивается. Сто пятьдесят игроков. Сто пятьдесят умножений. Ваша общая награда только что пополнилась на один миллиард пятьдесят миллионов вон. Каждая ваша победа, каждая чужая смерть — это инвестиция. Вы не просто выживаете. Вы активно участвуете в создании состояния, которое достанется одному-единственному из вас. Ваша решимость теперь имеет точную,исчисляемую стоимость. Цена за эти сто пятьдесят жизней — один миллиард пятьдесят миллионов. Надеюсь, вы осознаете всю ценность этого урока. Отдохните. Следующая игра потребует иного подхода. И помните: с каждым раундом цена ошибки... и цена вашей победы — становится все выше. » Он развернулся и ушёл. Мы заметили, то что нам будут давать еду. Онигири и газировка мне не нравятся. Лучше возьму кимбап. Я встал в очередь и принялся ждать. Я взял свою еду и ушёл на кровать с моим номером 102. Я был жутко голоден и уставший, поэтому я принялся есть еду и ложиться спать, ведь через 30 минут тихий час. Прошло полчаса, и свет выключили. Я проголосовал за крестик, как и Аспект. Вдруг, я что-то услышал. Это стадо игроков проголосовавших за круг тихо подкрадывались к нам, к крестикам. Я достал вилку и подготовился к бою. Я залез на высь кроватей и разбудил пару человек, в том числе Аспекта. Мы приготовились, и кружки резко побежали на нас с оружиями, они начали всех резать своими вилками и бутылками. Я от безысходности прыгнул с высокого места на одного из кружков и снёс ему голову, в прямом смысле. Его голова попросту отлетела. Далее на меня кинули бутылку и попали мне прямо в затылок. На лежачего меня набросился 182 с криками. Он впырнуг вилку мне в живот, но рефлекс дал ему по паху и потом, весь раненный, я залезаю на кровати, на самый последний этаж. Аспект: «Егор! Давай руку!» Я: «Спасибо тебе большое за помощь, боже...» Я прикрывал рану, которую мне сделал один гад. Аспект ничего не придумал, он импровизировал. Он снял с подушки наволочку и обвязал меня. Рана не думала переставать кровоточить, но это хоть как-то помогло. Я с другом сидим на самых высоких кроватях и следим за тем, что происходит вокруг нас. На всё общежитие прозвучал звук, это упала одна из кроватей. Вдруг, ворвались охранники и начали стрелять по потолку, чтобы все угомонились. Прошло время, все успокоились. Трупы убирают в гробы, а ведущий вышел и сказал вещает. Фронтмен: «Наступила ночь. Время, когда правила меняются. Когда запреты ослабевают. Когда истинная природа человека выходит на первый план. Вы показали нам её. Во всей её... неприукрашенной красоте. Семь человек. Не игры забрали их. Не я. Их забрали вы. Ваш страх. Ваша жажда выжить. Ваше понимание, что в этой реальности есть только вы и они. И я должен сказать... это было эффективно. Семь человек. Это на семь конкурентов меньше. И, как вы уже знаете, смерть каждого участника обогащает общий банк. Их уход принёс в призовой фонд семьдесят миллионов вон. Вы не просто игроки. Вы — архитекторы этого мира. Вы — палачи и бухгалтеры. Вы доказали, что готовы не просто следовать правилам... но и творить их в тишине ночи. Я впечатлён. Ваша воля к жизни... это зрелище, ради которого всё и затевалось. Теперь вы понимаете? Это не просто игра. Это — откровение. Пусть эта ночь послужит уроком для всех, кто остался. Доверяйте соседу. Ненавидьте его. Помогайте ему. Убивайте его. Это ваш выбор. Но помните: каждый ваш шаг, каждое решение... имеет свою цену. И свою награду. Да начнется новый день.» После этого, он развернулся и ушёл. Женский голос из динамиков пригласил нас на третью игру. Мы раненые идём по лестницам в страхе предстоящей игры. Мы пришли в какую-то комнату через дверь в форме ножа. Охранник с маской квадрата сказал нам встать в очередь. Я встал вторым по счёту. Впереди стоял автомат с шариками: синие и красные. Первый в очереди крутанул его и ему выпал синий. Мне выпал красный. И так далее. После этого, нам сказали разбиться на 2 группы: Синяя и красная. Охранник квадрат: «Добро пожаловать на третью игру "прятки". Людям, которые выпали синие шарики — должны найти выход и сбежать, либо спрятаться. А людям, которые выпали красные шарики — найти и убить синих людей.» Аспект: «Мне выпал синий... Погодите... Эти люди будут нас убивать!?» Охранник квадрат: «Всё верно.» Я: «О боже мой!» Охранник квадрат: «Но есть одно условие. Вы можете поменяться местами с другими участниками игры.» Я посмотрел на Аспекта, с желанием чтобы он выжил. Охранники начали раздавать амуницию и ключи разным командам. Аспект достал какой-то ключ из коробки и спросил. Аспект: «Извините, что это?» Охранник квадрат: «Это тот самый ключ, с помощью которого вы можете сбежать. Для выхода нужно три ключа: квадрат, круг и треугольник.» Я снова посмотрел на Аспекта. Думаю, он справится. Нам далось 5 минут на смены команд, но я подумал так: Аспект найдёт себе команду, а я... Я кого-нибудь убью и выживу. Прошло 5 минут. Охранник квадрат: «Сейчас, игрокамис синими жилетами пройти в локацию.» Аспект ушёл, я остался ждать нашего выхода. Ко мне подошёл 061 и спросил. 061: «Не хотите ли объединиться со мной? Меня зовут Пак Джи Хо.» Я: «А почему бы и нет.» Я пожал ему руку в виде сотрудничества. Я: «Только не убивай 454. А то я сам тебя убью.» 061: «Хорошо-хорошо, я понял...» Время вышло, мы вышли на локацию. Все начали удивляться архитектуре. Декорации ввиде ночного города, на потолке звёздочки, а стены — каменного кирпича. Двери захлопнулись и все разбежались. Я не знал куда идти и побежал на второй этаж. Там я свернул направо и нашёл какую-то дверь. Я попытался открыть её, но она была закрыта, ибо тут никого нету. Потом, я увидел ещё одну дверь. Я подошёл к ней. Хмм, ключ в замочной скважине... Я открыл её, но за ней очередной коридор. Спустя минуту, я нашёл ещё одну дверь. Я в неё зашёл, а там... Там был какой-то раненный паренёк. И тут как тут, ко мне подбежал Пак Джи Хо. Джи-Хо: «Ооо, выжившего нашёл? Чего стоишь, режем его!» Джи-Хо на него замахнулся, но я остановил его. Я: «Подожди, убьёшь его только ты, и засчитается тебе, а я что?» Джи-Хо: «Да ладно тебе, другого найдёшь!» Я: «Есть идея.» Джи-Хо: «Какая?» Я: «Вместе.» Мы оба посмотрели на бедного синего, замахнулись и пырнули в него двумя ножами в торс. Он закричал от боли истекавшись кровью. Ого, мне это даже нравится. От лица Аспекта Я бегу по коридорам, и натыкаюсь на каких-то двоих моих сокомандников. Я: «Эй, вы! Вам кого не хватает?» 054: «Круга!» 135: «Ты круг?» Я: «Вот это совпадение! Я... Да, я круг!» 135: «Отлично, идём к выходу!» Мы втроём побежали к выходу, и вот... Та самая заветная дверь. Я, 054 и 135 засунули туда ключи, дверь щёлкнула и... Она открылась. Там был ярко-жёлтый свет, но вдруг... Два убийцы залетели в комнату и начали всех резать. Я, как гад вытащил с замочной скважины двери выхода два ключа и убежал. Меня привели в общежитие. От лица Егора: Я с Джи-Хо ходим по коридорам и наткнулись на молодую девушку, она кровоточит от ран, зашуганно сидит в углу. Джи-Хо: «Ого, вот это сюрприз!» Джи-Хо замахнулся на неё ножом, но... Что-то съёжилось во мне и я оттолкнул его. Я: «Подожди, я... Не могу на это смотреть. Мне её жалко.» Вдруг, эта сумасшедшая запрыгнула на меня и начала бить меня, но я ударил её об стену и пырнул ей нож в голову. Я: «Вот сучка!» Джи-Хо: «Хахаха! Туда её!» Время вышло, всех пройденных провели в общежитие, а тех красных которых никого не убили — дисквалифицировали. Я вернулся в общежитие, и сразу запрыгнул к Аспекту. Я: «Аспект, ты жив!» Аспект: «Егор, я скучал!» Как всегда, вышел фронтмен. Фронтмен: «Примите мои поздравления. Вы завершили игру на выживание в её чистейшем виде. Испытание пройдено. Двадцать четыре участника оказались недостаточно быстрыми, недостаточно тихими, недостаточно изобретательными. Они стали жертвами не правил, а собственной несостоятельности. И вашей решимости. Их уход не был напрасен. Как вам известно, наш фонд работает по простому и честному принципу: жизнь каждого выбывшего увеличивает общий приз. Двадцать четыре жизни. Двадцать четыре вклада. Ваш общий банк только что пополнился на двести сорок миллионов вон. Ценность вашей победы продолжает расти. С каждым шагом, с каждым выбывшим соперником, ваше будущее становится весомее. Вы не просто пережили очередной раунд — вы сделали свой конечный приз ещё больше. Вы доказали, что понимаете суть происходящего здесь. Сила, хитрость, воля к жизни — вот что имеет значение. Цена победы растёт. И я с интересом жду, сколько она будет стоить к финалу.» До следующей игры осталось полчаса. Я с Аспектом сидим на кроватях и беседуем. Я: «Бро, мне кажется, что я уже теряю рассудок!» Аспект: «Сколько пальцев я показываю?» Я: «Долбоёб, не смешно. То есть, я имею в виду, что на прятках мне понравилось... Убивать.» Аспект: «Что?» Я: «Ты всё правильно понял. Выплёскивать эмоции на людях с помощью холодного оружия...» Аспект: «А вот я на прятках, пришел к какой-то двойке челов, которые открыли выход. Но их потом зарезали, а все ключи я забрал с собой.» Спустя полчаса, нас приглашают на четвёртую игру (после голосования конечно же, круги победили). Мы пришли на какую-то местность, внезапно сверху опускаются ослепительные прожекторы, освещая две массивные стальные платформы, разделенные глубоким провалом. Из динамиков раздается чистый, холодный, лишенный всякой теплоты женский голос. Он звучит методично, как диктовка приговора. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила следующего испытания. Идентификация: "Перетягивание каната". Вы будете разделены на команды по восемь человек. Состав является окончательным и обсуждению не подлежит. Каждая команда займет позицию на противоположных сторонах платформы. Между вами будет пропасть. Ваш инструмент — стальной трос. Условия победы: Перетянуть команду соперника через центральную отметку на вашу сторону. Условие поражения:Быть перетянутыми на сторону соперника. Проигравшая команда будет уничтожена. Испытание начнется по звуковому сигналу. Любая попытка саботажа, отказ от участия или несанкционированные действия приведут к немедленной дисквалификации. Ваша судьба теперь в ваших руках... и в руках тех, кому вы вынуждены довериться. Приготовьтесь. Образование команд начнется через тридцать секунд.» Я: «ого.» Нас поделили на команды. Я и Аспект в разных. Я со своей командой пошли в лифт, как и сделали другая команда. Фух, я не против Аспекта. Мы уже поднялись, нас приковали к канату. 3, 2, 1, начали! Наша команда сразу же потянула своё, противники слабые, большие из них — молодые девушки и пенсионеры. Я сделал последний рывок, команда противников повисла на канате над высотой. Канал обрезался и противники упали вниз. Следующий Аспект. Долго рассказывать не буду, но скажу, что команда, которая против команды Аспекта — проиграли. И вот, мы сидим с Аспектом в ожидании следующей игры в общежитии. Мои руки дрожат, ведь даже противники были слабые, но канат жёсткий. Вышел фронтмен. Фронтмен: «Поздравляю с прохождением испытания. Вы доказали, что сила коллектива может быть столь же эффективным инструментом выживания, сколь и индивидуальный ум. Проигравшая команда выполнила свою конечную роль — обогатила призовой фонд. Каждый из восьми выбывших участников принес на общий счет по десять миллионов вон. Ваша победа принесла вам не только право продолжить игру, но и дополнительные восемьдесят миллионов вон к итоговому призу. Помните этот урок: иногда чтобы выжить в одиночку, нужно сначала научиться доверять другим. До следующей игры.» Нам опять дали поесть. Я взял кимбап, ведь я не люблю онигири и газировку. Я взял свою порцию и направился к своей кровати, как вдруг на пути мне встал 061. Да-да, тот самый Пак Джи-Хо, с которым мы объединились на прятках. Джи-Хо: «Ты чё меня на прятках кинул, а? Страх потерял?» Я дал кимбап Аспекту, чтобы он его подержал. Я: «У тебя есть какие-то вопросы? Проблемы? Или ты так сильно обиделся?» Джи-Хо: «Заткнись, мелочь.» Я: «вот и отлично.» Я взял свой кимбап, и толкнул Джи-Хо ушёл с Аспектом на свою кровать. Я: «Дебил какой-то.» Аспект: «Не говори, вообще он какой-то чокнутый.» Прошло полчаса, выключили свет, но права на борьбу нам не дали. Драка запрещена, ведь нам нужно сохранить количество людей. Во сне, мне приснилось как я... Как я познакомился с Гениусом, но... Я это не я. Я видел себя со стороны, как тот я разговаривал с Гениусом. Я хотел подойти, но вдруг я провалился. Я сидел окружённый Шелдоном, Ангелом и Таракашкой, они смеялись надо мной, я не знал что делать и... И я въебал таракану с кулака. Его кровь и зубы попали на Ангела. Ангел сделала... Я проснулся от яркого света. Я всё ещё тут. Я: «Боже мой, мне щас такое приснилось...» Аспект: «Скоро начнётся игра, пойдём.» Я доел свой вчерашний кимбап и пошёл с Аспектом. Нас пригласили на пятую игру. Мы пришли в какую-то локацию. Зал погружён в тревожный полумрак. Внезапно яркие прожекторы выхватывают из темноты гигантскую конструкцию стеклянного моста, уходящего в пустоту. Из динамиков раздается чёткий, холодный, абсолютно бесстрастный женский голос. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила пятого испытания. Идентификация: «Стеклянный мост». Перед вами — восемнадцать пар стеклянных панелей. Каждая пара состоит из двух внешне идентичных панелей. Одна изготовлена из закалённого стекла и способна выдержать ваш вес. Вторая — из обычного стекла и разрушится при первом же шаге. Ваша задача — преодолеть мост до истечения лимита времени. Порядок прохождения определён вашими номерами. Вы будете двигаться строго по очереди. Каждый последующий участник должен запоминать и использовать информацию, полученную из результатов шагов предыдущих участников. Падение с моста означает немедленную дисквалификацию. Лимит времени — шестнадцать минут. Неспособность достичь финиша в течение установленного срока будет приравнена к поражению. Испытание начнётся по звуковому сигналу. Ваша судьба зависит от вашей памяти, расчёта и решений тех, кто перед вами. Приготовьтесь. Испытание начинается.» Нас осталось немного — 23 человека. У меня был последний номер, у Аспекта —предпоследний. Первый номер стоял, и не знал какую плиту выбрать: левую или правую? 1: «Я не знаю! Я не знаю какую выбрать!» 5: «ты кто? Левша или правша?» 1: «Я... Я левша!» 5: «Тогда прыгай на левую!» Первый номер сглотнул слюну и прыгнул на левую плиту, чуть не поскользнувшись и.. Это правильно! 1: «Так... А теперь куда??» 2: «туда.» Второй номер подпрыгнул к первому и толкнул его вперед, но первый провалился и умер. 2: «Чё вы смотрите как бараны? Я не пойду туда!» Вдруг, я (23) вышел вперёд. Я: «Нет, ты пойдёшь.» 2: «С какого момента?» Я: «с такого.» Я затащил его на платформу, в самое начало и прижал к стене. Я: «Ты сучка прямо сейчас будешь следовать правилам игры, ты второй по счёту и ТЫ обязан следовать своей позицей, ты понял?» 2: «Ффф, окей.» Второй номер обратно вернулся, прыгнул направо, потому что налево он скинул первого номера. Второй прыгнул вперёд — верно. Все прыгают за ним. 2: «Третий, давай ты! Я не пойду, я итак много сделал!» 9: «Трус.» Девятый номер — старик, он вышел к второму номеру и сказал. 9: «Тут же понятно, что налево. Правое стекло тресканое, налево прыгай, дебил!» Второй номер не стал его ставить на место, а прослушал его и прыгнул налево. 2: «а теперь куда?» Все молчат. 2: «хорошо...» Второй прыгнул вперёд, но он провалился и упал. Третий номер. Это молодой парень, он боится. 3: «Я... Не понимаю куда прыгать. Подскажите, пожалуйста??» 4: «Левое стекло треснуто, прыгай вперёд.» 3: «И в правду... Спасибо!» Третий номер прыгнул вперёд, но он поскользнулся и чуть не упал, ухватился за плиту. 3: «Черт черт черт чёрт черт! Помогите, умоляю! Пожалуйста!» 4: «С радостью.» Четвёртый номер протянул ему руку, но резко убрал и топнул на его руки, и третий номер скончался. 4: «Ну что?» Я: «Ах ты ж четвёрый номер... Джи-Хо, сука!» Осталось 7 минут. Я: «7 минут осталось, давайте!» Пятый номер — бабуля. Она подпрыгнула к четвёртому и пропрыгала две плиты, вот это смельчак! Она прыгнула вперёд, и уже близко к финишу! Она улыбнулась, прыгнула направо и... Упала камнем вниз. 4: «...» Четвёртый номер попрыгал все плиты и кувырком прыгнул до конца. Все побежали за ним, время вышло. Плиты начали взрываться, и те, кто не успел — умерли и упали. Хорошо, что я с Аспектом чуть ли не первые прибежали на финиш. Нас осталось 16. Мало, да? Вышел фронтмен со своей речью. Фронтмен: «Поздравляю с преодолением Стеклянного моста. Вы доказали, что можете использовать чужие ошибки как трамплин. Семеро из вас не смогли оценить хрупкость своего положея. Их падение было наглядным уроком о цене неверного выбора. Каждый из этих семерых принес в призовой фонд по десять миллионов вон. Теперь общая сумма составляет четыре миллиарда четыреста миллионов вон. Вас осталось шестнадцать. Вы — финалисты, очищенные играми от слабости и сомнений. Теперь финал близок. В последней игре не будет команд — только вы и ваше прошлое. Отдохните. Вам понадобятся силы, чтобы встретиться с тем, с кем вы начинали этот путь.» Я надеялся, когда уже 061 (Пак Джи-Хо) сдохнет? Если не получится, тогда я сам его убью. Я: «Аспект. Таргетим 061.» Аспект: «Принял.» Я слез со своей кровати. Аспект: «Ты куда?» Я: «Поссать.» Аспект: «Я с тобой.» Я: «Зачем ты мне там? Пенис поддерживать?» Аспект: «Да нет, просто тоже хочу.» Мы пошли в туалет, зашли в кабинки и начали ссать. Когда мы вышли, мы увидели, как Пак Джи-Хо прессует какого-то пацана, который проголосовал за крест. Я подошёл к Джи-Хо и дал ему подзатыльник. Я: «Не обижай мелкого.» Джи-Хо: «Какая встреча! Ушёл.» Я: «А вот и нет.» Джи-хо: «Да.» Я: «Пизда. Мелкого отпустил, мудак!» Джи-Хо отпустил паренька и посмотрел на меня. Я с Аспектом ушли. Начинается следующая игра. Мы пришли на какую-то платформу. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила испытания. Идентификация: «Скакалка». Ваша задача — выполнить серию из прыжков через вращающуюся скакалку. Скорость вращения будет увеличиваться с каждым прыжком. Условия завершения: —Успешное выполнение прыжков означает победу. —Падение, задевание скакалки или потеря темпа означают немедленное поражение. Победитель получает право продолжить участие. Проигравший участник будет дисквалифицирован. Опоздание или отказ приравниваются к поражению. Ваша судьба теперь зависит только от вашей координации и выносливости. Приготовьтесь. Первые участники будут вызваны через десять секунд.» Аспект: «Егор, это самое время скинуть Джи-Хо насмерть!» Я: «Тише, ещё не время...» Скакалка закрутилась, всё затряслось. Пока что никто не рискует идти, все только ловят ритм. Я сквозь толпу людей пошёл первым. Я начал высоко прыгать, и после каждого прыжка восстанавливать равновесие и дыхание. Вдруг, на половине — мост обрывается небольшим провалом. Я немного замешкался на месте и с разбегу перепрыгнул этот провал. Я упал лицом вниз. Конец? Нет, я резко встал на ноги и восстановился. Я прыгнул, и пока скакалка не прокрутилась, я побежал к финалу. Я сделал кувырок, как скакалка немного задела меня. Но я прошёл! Я: «Господи... Ухээ.. Аспект! Давай!» Аспект кинул взгляд на Джи-Хо и пошёл на мост, он спокойно прыгал на скакалке и в конце концов прошёл. Аспект что-то задумал. Он хотел толкнуть игрока в бездну, который уже прошёл игру, но я его остановил. Я: «Нет.» Аспект: «Ладно.» Я кинул взгляд на мост, как там игроку поломало ногу. Он ухватился за мост, уже забирается, но металлическая скакалка попадает ему прямо в лицо и он отлетает. Прошло время, выбыло 4 игрока. Мы вернулись в общежитие. Фронтмен: «Поздравляю. Вы доказали, что даже в финале всё решают простое умение и хладнокровие. Четверо из вас не смогли удержать ритм. Их падение было стремительным и окончательным. Каждое из этих четырёх падений принесло в призовой фонд по десять миллионов вон. Теперь общая сумма составляет четыре миллиарда четыреста сорок миллионов. Вас осталось двенадцать. Двенадцать изначальных надежд, четыреста сорока четырёх пустых мест позади. Следующая игра станет последней. В ней не будет ничего, кроме вас и вашего прошлого. Отдохните. Вам понадобятся силы, чтобы встретиться с тем, с кем вы начинали этот путь.» Вот пиздец, а. Ладно, самое главное, что нам дадут покушать и поспать. Я как обычно встал в очередь, взял свой кимбап, направился к кровати и уснул. На следующий день, я увидел, как охранники несут гроб. Что случилось? Я: «Что случилось?» Аспект молча показал палец в сторону угла. Там был мужчина, повешенный на наволочке одеяла. Видимо, он потерял надежду и повесился. Игра начнётся через полчаса, я доел свой кимбап, пошёл в туалет, поговорил с Аспектом и прошло это время незаметно. Нас пригласили на седьмую игру. Мы встали на какую-то карусель. Женский голос объясняет правила. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила финального раунда. Идентификация: «Mingle». Вы будете двигаться по площадке в произвольном порядке. По моей команде вы должны будете объединиться в группы с указанным числом участников. Пример: Если прозвучит команда «Семеро», вы должны немедленно сформировать группы ровно из семи человек. Условия выполнения: · На формирование группы отводится строго тридцать секунд. · Группа должна быть сформирована ровно из указанного количества участников. Условия поражения: · Любой игрок, не вошедший в группу. · Любая группа с количеством участников, превышающим или меньшим указанного. · Любая группа, сформированная после истечения лимита времени. Нарушители правил будут немедленно дисквалифицированы. Раунд будет состоять из пяти команд. Каждая следующая команда будет объявлена после предыдущей. Это испытание на скорость, осознанность и способность действовать в условиях неопределённости. Приготовьтесь. Первая команда прозвучит через пятнадцать секунд.» Карусель закрутилась, и заиграла мелодия. Я стою рядом с Аспектом. Нас всего 11. Прозвучал голос: "два!" Я с Аспектом кинулись в первую попавшуюся комнату, захлопнул там дверь и отдышивались. Пока что легко. Проиграла одна девушка. Она не смогла найти себе пару, и её застрелили. Двери открылись и мы снова встали на карусель. Следующее число: "пять!". Я побежал с Аспектом искать какую-либо команду. Я: «Вас сколько?» 011: «Трое!» Я: «Нас всего пятеро, бежим!» Мы сделали это, остался финальный раунд. Следующее число: "шесть!" Мы щестером побежали в комнату, а четыре игрока выбыли. Но и Джи-Хо выжил, крыса такая-то. Мы вернулись в общежитие. В пиджаках и нарядных костюмах. Фронтмен: «Поздравляю с завершением предфинального этапа. Шестеро из вас оказались недостаточно быстрыми, недостаточно осознанными, чтобы найти своё место. Их замешательство стоило им жизни. Каждая из этих шести ошибок принесла в призовой фонд по десять миллионов вон. Теперь общая сумма составляет четыре миллиарда пятьсот миллионов вон. Вас осталось шестеро. Ровно шестеро. Вы – последние. Вы – итог. Следующая игра станет абсолютным финалом. В ней не будет групп, не будет случайностей. Только вы, ваша воля и тот, кто стоял рядом с вами в самом начале. Отдохните. Вам понадобятся силы, чтобы встретиться с самим собой.» Я: «Псс, Аспект..» Аспект: «А?» Я: «Есть идея. Это будет последняя игра, тут-то мы и заставим его врасплох!» Аспект: «Кого "его"?» Я: «061.» Вырубили свет, все спят. На следующий день, сразу началась игра. Нас проводили в огромный зал. Женский голос: «Всем игрокам добро пожаловать на финальную игру "небесный кальмар". У вас есть три платформы: Квадрат, треугольник и круг. На каждой из них вы должны дисквалифицировать хотя бы одного для продолжения. Как только вы будете готовы — нажимайте на кнопку.» Пока нам это рассказывали, мы уже на первой платформе — квадрат. Аспект без раздумий наступил на кнопку. Аспект: «Кого кидать будем?» Я: «дебил, это нужно было решать до нажатия на кнопку!» Аспект задумался. Аспект: «Без проблем, просто я выкину игрока 061! Джи-Хо: «А ты попробуй!» Пока они спорили, я достал какой-то железный поручень. Это железная балка. Я: «Разойдитесь» 011: «Гений!» Я дал эту балку Аспекту. Аспект: «Зачем мне?» Я: «Убей Джи-Хо.» 061 напрягся. Он понял, что ему конец. Аспект: «До свидания, трусишка.» Аспект кинул в него балку, но вместо того, чтобы увернуться, он схватил эту балку и упал вместе с ней. Нас осталось семеро. 011: «Нас семеро..» 399: «Нас как-то многовато, поэтому...» 399 игрок аккуратно начал подводить меня к краю. Я: «Ты ахуел?!» Я не ожидал такого поворота и ударил ему кулаком по челюсти, 399 не удержался и упал вниз головой с платформы. Аспект: «Нас шестеро.» Время вышло, и мост на следующую платформу выдвинулся. Нас пятеро. Пять финалистов. Трое собрались из них и начали что-то обсуждать. Я не стал терять время, нажал на кнопку, вытащил балку и кинул в них. Двоих из них выкинуло вниз, но один зацепился и залез обратно на платформу. Как бы не так! Я ударил его ногой по лицу, и он упал. Мост на финальную платформу был выдвинут. Мы втроём вышли. На последней платформе — круг — стоим я, Аспект и 228. 228: может... Договоримся? Аспект нажал на кнопку, есть 5 минут чтобы сбросить кого-то из нас. Это будет 228, но он сопротивляется. Аспект набросился на него и начал его избивать. Аспект пнул его в голову. Аспект: «Помогай, щас выкидывать будем его!» Я: «Тц, окей...» Я взял руки, а Аспект ноги. Мы замахнулись и выкинули 228. Время вышло. Фронтмен вышел на балкон. Фронтмен: «Смотрите. Просто смотрите. После всех смертей, предательств и вычислений — финал без победителя. Два последних солдата, которые предпочли разделить трон, вместо того чтобы стоять на костях. Вы не сломались. Вы не поддались финальному искушению. И за это... вы заслужили нечто большее, чем просто деньги. Вы заслужили правду. Призовой фонд в 45,6 миллиардов вон теперь ваш. Поделите его, как договорились. Потратьте на тихую жизнь. Попытайтесь забыть кошмар, который сделал вас партнёрами. Но запомните этот урок, единственный настоящий урок всех Игр: иногда величайшая победа — не в том, чтобы убить врага, а в том, чтобы перестать быть им. Прощайте, игроки 102 и 454. Наслаждайтесь своей свободой... пока она у вас есть.» Мы вышли в общежитие, в последний раз взглянуть. Когда-то, тут было 456 человек, а сейчас мы вдвоём, победители. Я и Аспект. Но вместо того, чтобы просто уйти, я сказал Аспекту, чтобы мы переоделись в форму охранников и исследовали их территории. Мы вырубили двоих, переоделись в их одежду и взяли оружия. Фронтмен всё это видел, ему нравилось то, что мы делаем. Двери лифта открылись, и мы — два охранника зашли туда. Мы ходим по коридорам, лестницам и видим разные комнаты. Мы наткнулись на операционную. Я и Аспект притворились снайперами. Мы туда зашли, а там вскрывают 228 игрока. Вытаскивают его органы. Я представился как новичок, спросил у одного из них. Я: «Скажите, почему вы стреляете не в голову или в сердце, а в другие маловажные органы?» Хирург: «Потому что нам нужны свежие органы, а если стрельнуть в сердце или в мозг — они стухнут.» Я был удивлён этой очевидной информации. Я развернулся и ушёл. Мы пришли к двери, там сканер. Нужна маска. Нас сканировали и мы прошли дальше. Нас встречают фиолетовые коридоры с дверьми, и в конце - одна большая. Я открыл её с помощью кнопки и я с Аспектом прошли туда. Там был диван, за которым сидел фронтмен. Без маски. Фронтмен: «Я рад вас видеть, 454 и 102.» Я: «Вызывай вертолёт.» Фронтмен: «Зачем же?» Аспект: «Мы уходим.» Фронтмен: «Вы никуда не уходите. Вы всё узнали, всю информацию. И поэтому, вы обязаны понести наказание.» Я: «С меня хватит!» Я начал расстреливать всё вокруг, кроме самого Фронтмена. Фронтмен: «Ого, какой мальчик.» В здание влетел вертолёт. Это был Гениус. Гениус: «Эй, сюда!» Я с Аспектом запрыгнули туда, фронтмен не ожидал такого поворота событий, и достал свой автомат. Мы быстро улетели, и я достал кнопку. Фронтмен запустил сирену и уплыл на своём корабле с охранниками. Я нажал на эту кнопку и остров взрывается. Фронтмен любуется взрывным островом. Фронтмен: «Смотрите. Огонь пожирает всё. Все арены... все следы... все маленькие смерти. Остается только пепел и вы. Вы не просто выиграли Игры. Вы их уничтожили. Вы отняли у меня мой театр. Мою... красоту. Я мог бы приказать стрелять. Утопить вас здесь, в темноте. Но... это было бы плохим финалом. А я всегда ценил хорошую концовку. Возьмите свои деньги. Постройте тихую жизнь. И помните: вы победили не потому, что убили всех на своём пути. Вы победили... потому что остались людьми. А это — самая скучная из всех возможных побед. Прощайте, игроки. Наслаждайтесь своей скучной победой.» Я, Аспект и Гениус летим на вертолёте. Гениус: «Что это было?» Я: «Долгая история.А мы... мы думали, ты погиб. Тот вертолёт... после того, как мы выпрыгнули...» Гениус хрипло рассмеялся, не отрывая глаз от курса: «Дурацкая модель, да? Чуть не отправила меня к предкам. Пришлось выкручиваться. Вы оба думали, я вас так просто бросил?» Аспект, всё ещё не веря своим глазам, прошептал: «Но парашют был только один... Мы думали...» «Я и не знал, что вас двое», — коротко бросил Гениус. — «Решил, что Кандибобер наконец нашёл себе девушку и геройствует». Я: «Я Егор, а не Кандибобер!» Конец первой части. ТОМ III "Воскресенье." Я, Аспект и Гениус летим на вертолёте под ливнем. Огромный остров постепенно превращается в подводные руины. Более четырёхста пятидесяти шести человек там не стало. Гениус: «Егор? Что это за повязка на тебе?» Я: «Повязка? А, это когда была ночь, какой-то гад под номером... 182 вроде, пырнул меня вилкой. А Аспект перевязал меня. Наволочкой подушки.» Гениус: «Вот это импровизация, я понимаю. Хотел бы я побывать на таких играх, размотал бы этих тварей!» Я: «Да не то слово, по итогу выжили только я и Аспект. Поделили 2,96 млрд рублей на двоих.» Гениус: «Сколько-сколько!?» Аспект: «1,48 на каждого.» Я: «Интересно, где сейчас будет Фронтмен. Кстати, Гениус, как там Аенора?» Гениус: «Эта дура думает, что я умер на своем легендарном вертолёте. Я расстался с ней, она убила моего лучшего друга.» Я: «Слышал, сочувствую.» Аспект: «Куда держим путь?» Гениус: «В город. Наш.» Я: «Поскорее бы» Корабль Фронтмена приплыл к острову. Фронтмен: «Гениус хочет навалять... Хорошо, осуществим это.» Гениус, Аспект и Я прилетели в Корею, ведь там наш отпуск и проходит, но на днях Гениус пропадает. Мы развесили миллионы розысков по городу, но безуспешно. (От лица Гениуса) Я проснулся в каком-то странном месте, где было много людей в однотипных и простых спортивных костюмах тёмно-зелёного цвета с номерами. Гениус: «Походу, я на игре в кальмара. То что мне и надо, кого тут бить?» Из железных дверей вышел Фронтмен. Фронтмен: «Добро пожаловать на Игры. Все 456 из вас здесь, потому что у вас есть шанс изменить свою жизнь. Снаружи вы были должниками и неудачниками, но здесь всё по-новому. Здесь всё честно. Правила одни для всех. Неважно, кто вы были раньше — важно только, насколько вы быстры, умны и решительны сейчас. Ваша цель — пройти все игры и выиграть главный приз. Но помните: победитель будет только один. Игры начинаются сейчас.» Игрок 096: «Извините, какой приз?» Фронтмен: «45,6 млрд вон. За одного выбывшего игрока — 100 млн вон.» Весь зал погрузился в гул. Кто-то выбирал что будет покупать на эти деньги, а кто-то боялся масштаба. Но не Я. Нас начали приглашать на первую игру, все зашли в лифт и встали в три ряда. Я встал во втором, справа. Двери отворились, и мы пошли по коридору. Мы встали перед проходом и начали ждать начала игры. Двери открылись, и мы попали на поле с голубыми стенами. Крыша открылась, и все четыреста пятьдесят шесть человек увидели небо. Вдали, стояла огромная кукла около дерева. Женский голос объясняет правила: «Здравствуйте, участники! Давайте сыграем в первую игру. Она называется «Красный свет, Зеленный свет» Правила очень простые. Вам нужно добежать до финиша до истечения времени. Когда я говорю: «Зеленый свет!» — вы можете двигаться. Когда я говорю:«Красный свет!» — вы должны замереть на месте. Тот, кто пересечет линию финиша вовремя — проходит дальше! Тот,кто не успеет или нарушит правило — будет исключен из игры. Главное правило: вы должны полностью остановиться. Любое движение после команды «Красный свет!» запрещено. Даже если пошевелите пальцем, качнетесь от инерции или дрогнет ресница — это будет считаться нарушением.» Какие-то дураки решили поспорить, кто первый победит — тот молодец. Кукла повернула свою голову на 180 градусов. Женский голос: «Зелёный свет!» Эти двое (096 и 021) побежали самые первыми. Женский голос: «Красный свет!» 096 вовремя остановился, но 021 прокатился на пару сантиметров и начал немного качаться. Игрок 021: «Воу-воу-воу! Что за накат?!» Кукла навела на него свои объективы. Выстрел. 021 безжизненно упал на колени, а затем и вовсе. Его торс был прострелен насквозь. 096: «Эй, ты проиграл.» 021 молчит. Под ним образовалась небольшая лужа крови. 096: «Эй?» Прозвучал зелёный свет, 021 подбежал к своему другу, и похлопал по нему. 021: «Не придуривайся, ау?» Красный свет. Гениус (я): «Он сдох.» 021 повернулся к Гениусу и ему прилетела пуля в лоб. Кровь хлыснута на Гениуса. Я: «Фуух... Спокойствие.» Женщина увидела данную картину, начала отходить назад и начала убегать, тем самым поднимая панику в народе. Снайперы начали делать расстрел движения. Те, кто двигаются — моментально умирают. Люди толкают друг друга, тем самым подвергая других гибели. Спустя пять минут когда все успокоились, кукла сказала "Зелёный свет". Мне (Гениус) стало скучно, и я решил кого-то толкнуть... Я подошёл максимально близко к какой-то кучке людей. У одного была простреленая нога, и один из них помог ему поддерживая. Когда прозвучал красный свет, я толкнул троих и их убили насмерть. Я: «Кто-то нарушил правила!» И так чередовалось: зелёный, красный, зелёный, красный. Люди всё умирали и умирали от моих действий, что было мне на душу. Когда я допрыгнул до черты и повернулся назад, прозвучал красный свет и прям около полосы финиша стоял раненный игрок с номером 411. 411: «П-помоги мне... Пожалуйста...» Я: «С радостью!» Прозвучал зелёный свет. Ему было тяжело идти. Я толкнул его ногой и убежал на финиш. Когда он начал подниматься, прозвучал красный свет. Он замер, но не удержал равновесие и упал. 411: «...» Выстрел — труп. Время вышло, игроки ещё были на поле, но... Их расстреляли. Я лишь получал удовольствие от этой игры в кальмара. Когда мы пришли в общежитие, сразу же вышли охранники со стендом, на котором были две кнопки: "O" и "X". После вышел ведущий. Фронтмен: «Ваши сердца все еще колотятся? Легкие горят? Запомните этот момент. Вы не просто выжили. Вы перешагнули. Триста тридцать пять человек перешагнули через сто двадцать один труп. В банк насыпалось 12.100.000.000 вон. Они были слабы. Они замешкались. Они стали статистикой. А вы — нет. Вы доказали свою жажду. Свою решимость. Но первая игра была закончена. И сейчас настанет момент истины. Ваша судьба снова в ваших руках. Начинается голосование. Продолжить — и получить шанс на всё. Или отказаться — и вернуться к своему жалкому существованию, зная, что сто двадцать одна смерть была напрасной. Игрок 001, голосуйте.» Игрок 001 проходит к стенду с кнопками, смотрит назад на толпу, разворачивается к кнопкам и нажимает на круг. Защитано, 0:1. Фронтмен: «Игрок 002.» Пришла моя очередь. Я пошёл к кнопкам и нажал на круг. 0:2. Это же кайф, ты играешь в лёгкие игры и зарабатываешь на этом бешенные бабки. И спустя время, проголосовало 191 за круг и 144 на крестик. Круги выиграли первое голосование, и надеюсь победят последующие. Прошло полчаса и нас пригласили на вторую игру. 335 людей идут по коридорам и ступеням и мы пришли в большую белую комнату, ждать начала игры. Нас запустили. Под ногами был песок, вокруг стены и потолок голубого цвета, горки, лазалки и качели и четыре двери со знаками вопроса. Нам начали рассказывать правила игры. Женский голос из динамика: «Следующая игра начата. Задача: Извлечь геометрическую фигуру из формы. Каждому участнику выдан контейнер. Внутри — форма и игла. Правила: У вас есть 10 минут. Используйте только предоставленную иглу. Фигура должна быть извлечена без повреждений. Любая трещина, скол или полное разрушение фигуры означает дисквалификацию. Неудача в соблюдении лимита времени означает дисквалификацию. Выбор фигуры — ваше решение. Теперь вы несёте за него ответственность. Сложность задачи не является единой для всех. Стратегия была частью игры с самого начала. Начало... сейчас.» Я встал перед второй дверью, а почему бы и нет? Под первой — зонтик. Под второй — треугольник. Под третьей — звезда. Под четвёртой — круг. Мне как всегда повезло, мне выпала лёгкая фигурка. Ну, я надеюсь что так... Мне дали контейнер и я пошёл выбирать себе место. Я сел около стены. После того как всем выдали фигуры, раздался сигнал, и все начали вырезать. Были слышны даже самые тихие скрежеты. Я вырезал-вырезал, вырезал-вырезал и увидел, как какой-то человек лижет свою печеньку, чтобы она была легче вырезаемая. Ему не повезло, он перелизал и она очень размякла. Охранник подошел к нему направил револьвер и вышиб ему мозги. Тут умерли много человек, но самая интересная смерть, это когда на горке убили девушку и она скатилась вниз, оставляя кровавый след. Я давно вырезал печеньку, и только сейчас пошёл её относить. Я показал вырезанную печеньку охраннику, и из диктофона сказали "Игрок 002 прошел игру". Я вернулся в общежитие, на свою кровать. Я лёг на неё скрестив ноги и смотря на этих стрессовых людей, а я кайфую. Все пришли в общежитие. Фронтмен вышел и сказал. Фронтмен: «Какое зрелище. Двести семьдесят один. Всего за один раунд мы потеряли шестьдесят четыре души. — Делает театральную паузу, глядя на ряды игроков. — Вы только вдумайтесь: маленькая хрупкая конфетка, детская забава... оказалась острее любого клинка. Она не пролила ни капли крови, но показала истинную суть вещей. Она обнажила ваши страхи, вашу дрожь в пальцах, ваше отчаяние... и вашу решимость. Шестьдесят четыре человека не смогли обуздать свое нетерпение. Их жадность или их страх оказались сильнее их. Но вы... вы, двести семьдесят один, доказали, что обладаете не только ловкостью, но и выдержкой. Вы заслужили свое место здесь. Поздравляю. И помните, их жертва не была напрасной. Каждая исключенная жизнь — это вклад в ваше общее будущее. _ Поворачивается к сияющему счетчику, куда добавляется 6.400.000.000 вон. —Смотрите! Шесть миллиадров четыреста миллионов вон! Великолепно, не правда ли? Их неудача — это ваш капитал. Их смерть — ваша возможность. Такова высшая справедливость наших Игр. Отдохните. Цените этот момент покоя. Впереди вас ждут новые испытания. И помните: чтобы кто-то из вас стал победителем... многим другим придется присоединиться к этим шестидесяти четырем. Прекрасная игра. Продолжайте в том же духе.», Развернулся и ушёл. Я: «Чертовски круто!» Вышли круги охположеранники с стендом, на котором опять две кнопки: "O" и "Х". После голосования (165 кругов и 106 крестиков), вышли охранники со столом и едой. Газировка и онигири ИЛИ кимбап? Конечно же первое, я же не дебил, чтобы упускать газировку. Я встал в очередь. Точнее занял чье-то место. Я встал вторым по счёту, взял свою хавку и пошёл на свою кровать, как вдруг... 237: «Слышишь ты, уродины кусок. Зачем чмошником быть?» Я: «Посмотрите на него, таблетку храбрости выпил, я тебе щас..» Я вмазал кулаком по его голове. Он откинулся, но замахнулся для ответки. Я уклонился, перехватил его руку и вывернул её. 237 упал на колени крича. Я: «Успокойся.» 237 кричал, держась за свою вывихнущую руку. Я в последний раз посмотрел на него и пошел на свою кровать. Из-за только что произошедшего, у меня пропал аппетит. Я положил свою порцию под одеяло, чтобы никто не узнал. Женский голос: «Пожалуйста, пройдите на третью игру.» Третья игра? Разве сейчас не должна быть та самая ночь, о которой мне рассказывали Егор и Аспект? Странно... Мы прошли в лифт, по разным коридорам. Они все идентично одинаковые, но всё-таки в них что-то было... Особенное. Мы пришли в большой длинный зал. Тут были стены, как стены школ. С рисунками, плакатами и корейскими надписями. Посередине зала, на полу было два больших круга. Женский голос: «Пожалуйста, разделитесь на команды по пять человек, перед началом игры.» Отлично, и как мне быть? Я всячески пытался подлизаться в команды. Но никто меня не принимал. КРОМЕ четырёх человек, с номерами №203, №451 и №039. Я: «Эй, у вас команда? Не против ли вы объединиться? На одну игру?» Они кивнули. Если честно, я даже сам не ожидал, что меня примут ТАК быстро. Мы нашли пятого человека. И это был противный №237. Мы расгруппировались и сели посередине круга. Сейчас буду вызывать команды поочерёдно. Скоро будем мы. Женский голос: «Добро пожаловать на третью игру "Шестиногий Пентатлон". В этой игре, ваши ноги будут скованы друг с другом и вам нужно пройти пять миниигр поочерёндо. Первая игра: Ттакджи. Вторая игра: Бесокчиги. Третья игра: Конгинори. Четвёртая игра: Крутящийся волчок. И пятая игра: Джеги Чаги. Первая команда, пройдите пожалуйста.» Мы дали шанс первой команде показать себя. Им сковали ноги, и после выстрела в воздух охранником, они пошли вперёд, в такт шагам. Я так скажу, тут ничего интересного. Но если проиграть на конгинори, это займет много времени... Настала наша очередь, команда 2. Сердце бешено бьётся, в этот раз даже как-то не по себе. Выстрел. Я иду четвертый по счету, я буду играть в крутящийся волчок. Первый 203. Он играет в Ттакджи, он взял синий бумажный предмет, и как вмазал по той что ниже, что она перевернулась! Охранник показал жест пропуска и мы пошли дальше. Второй по счёту №451, который играет в бесокчиги. 451: «Я очень хорошо играю в бейсбол... Щас как!..» Он бросил камень, и он попал! Видимо, он действительно неплохо играет в бейсбол. Мы прошли дальше, и третьим стал игрок 237. 237: «Гениус...» Я: «Чего тебе?» 237: «Только благодаря мне — твоя команда выживет. Я умею хорошо играть в конги. Я: Ну так играй! 237 начал мастерски подбрасывать камни, также как и ловил их, раз бросок, два, третий, четвёртый, я не успевал за ним следить, как тут настал последний момент. Нужно подбросить камни на внешнюю сторону руки и поймать их в кулак. Оп, два, хоба, и все камни у него в руке. Мы прошли! Я: «Неплохо...» Настала моя очередь. Мне дали волчок. Я начал накручивать на него верёвку. Я: «237, отойди.» Я шагнул назад для пространства, бросил волчок и в моменте потянул за верёвку, он крутится! Команда порадовалась за меня, и настала очередь джеги чаги. Там стоял игрок 039. Он подбросил джеги и начал набивать его ногой 5 раз, первый, второй, третий, четвёртый, пятый, и джеги улетел в сторону. Наша команда направилась к финишной прямой, и оборвали розовую ленту финиша. Мы прошли игру. Мы вернулись в общежитие и я запрыгнул на свою кровать, обдумывая это. Спустя несколько минут, вышел фронтмен. Фронтмен: «Ох, как жаль. Ноль проигравших — ноль к выигрышу. Но зато вы знатно показали себя. Отдохните, будет ночь.» Женский голос: «Внимание, тихий час наступит через тридцать минут. Просьба всех принять позицию на своей кровати и готовиться ко сну. Повторяю: тихий час наступит через тридцать минут. Просьба всех принять позицию на своей кровати и готовиться ко сну. » Я знал, что ночью будет что-то ужасное. Нас всё ещё много, 271 человек, от этого нужно избавляться и закидывать деньги в призовой фонд. Для этого нужно найти команду. Я слез со своей кровати и увидел 3 парня, которые что-то обсуждали про деньги. У них были кружки, я выдохнул и подошёл к ним. Я: «Привет ещё раз? Позвольте мне с вами? Я... Вам смогу помочь, я физически силён!» Там были №203, №451 и №039. Я: «Можно? Мы же с вами на шетстиногом пентатлоне хорошо сыграли! И мне нужна...«команда.» 203: «Хорошо, как тебя зовут?» Я: «Гениус. Псевдоним.» 203: «Я — Ким Ён хо. Господин 451 — И Чжуно. А 039 — Пак Сон хун.» Я: «Ён Хо, Чжу Но и Сон Хун... Хорошо, понял.» 203: «Мы, познакомились здесь. Наша цель, выиграть втроём. Точнее уже вчетвером.» 039: «И забрать все деньги, которые мы поделим между собой!» 451: «И просто... Наслаждаться игрой.» 203: «Так-так-так-так-так... Нам нужен план по выживанию ночью. Нам нужно убить как можно больше людей, которые проголосовали за крестик. Для этого, нам нужно оружие.» Я: «У меня есть вилка. Только она у меня на кровати, щас принесу.» Я уже побежал, но 039 остановил меня 039: «Подожди-подожди... У тебя нету ещё какого-то оружия? Просто... Просто мне не досталось.» Я: «Увы нет. Только вилка.» 039 отпустил меня. И я начал залезать на свою кровать за вилкой. Я раскрыл одеяло, выхватил орудие и пошёл обратно. До ночи осталось 25 минут. Я: «Вот. Вилка, острая. Просто кому-то надо..» Я ударил вилкой в воздух. Я: «Перерезать глотку, кто нападёт...» 203: «Ты пойдёшь с нами убивать крестиков?» Я: «Думаю да. Буду подстраховывать вас. Они не нападут первыми.» 039: «Но... Для этого нам нужен план. Не так ли?» 203: «Да, пухляш. Ты прав.» 451: «Предлагаю, чтобы мы разбились на пары по двое и каждый пошёл по краям. Я с Сон Хуном (039) пойдём по правой стороне, а Гениус и Ён Хо по правой, через кровати. По рукам?» Я: «Отлично.» Я достал небольшой контейнер с витаминами и употребил одну. 203: «Эй, что это?» Я: «Видел у одного парня в тик-токе. С фиолетовыми волосами. Это что-то вроде "успокоительного". Наркотики.» 039: «Ого, это поможет?» Я: «Мне всегда помогает.» 451: «Поделись? Пожалуйста» Я: «У меня тут мало, извини.» 451: «Оо, чёрт...» Начался обратный отсчёт до ночи. 10. 9. 8. 7. 6. 5. 4. 3. 2. 1. Свет выключили. Только копилка светила тускло-желтым светом. А затем и она выключилась. Только круг и крест на полу были единственными тусклыми источниками света. 203: «(Шёпотом) Надвигаемся.» Я, 203 и 039 пошли, как и остальные кружки. Но 451 остановился. Я: «Эй!» 451 отходит медленно назад. Я: «Ты.. Чего это?» 451: «Я... Я боюсь...» 039: «Не будь тупицей, иди!» 451: «Нет... Нет, я не пойду...» 451 побежал в кровать. Я, 203 и 039 переглянулись. 203: «Кто-то ещё сомневается?» И вдруг, игрок 332 с рёвом побежал к крестикам, за ним уже остальные. Свет начал мигать, сирены были слышны. Все кричали и били друг друга вилкой или бутылкой. Я начал искать кого-нибудь из крестиков и поскакал по кроватям. Там я нашел какую-то девушку. Я: «Стоять!» Она начала убегать, но вывернула ногу и упала с 4 этажа кровати. Я аккуратно слез с них и подошел к ней. Девушка: «Н-не убивайте... Меня... Пожалуйста...» Я сжал зубы, сжал кулаки с вилкой и начал резать её своим холодным оружием. Я резко отшатнулся от неё, как вдруг передо мной упала стеклянная бутылка. "Не понял?!" сказал я, посмотрев на верх, там был какой-то парень с номером 215. Я: «Ах ты ж сука!» Я сразу же начал залезать на кровати как на гору. Поднявшись, он начал убегать, но я схватил его за ногу и пырнул вилкой. Сзади меня подошёл кто-то и херанул меня бутылкой по голове. Я сразу вскрикнул, схватился за голову и перевернулся, посмотреть кто там. Там стоял 237 со своей бутылкой с острыми краями. Он замахнулся на меня, я начал отползать, но упал с 4 этажа кроватей. Я кричал, когда падал. Кажется, я упал прямо на копчик. Черт, так больно, сука! Я резко встал и поковылял, но передо мной встал 237. 237: «Чёрт, чуть не убежал! Ты в тупике. Помнишь мою вывернутую руку?» Я: «Эй, а как же... Пентатлон, сучёныш!» Я отходил назад, но я был в тупике. Я чуть не споткнулся об ту девушку, которую я зарезал вилкой. Осколки... Точно, 215 спас меня. Он кинул сюда бутылку. Я подхватил осколок и ринулся на 237. Этот сукин сын схватил мою руку вовремя и пырнул туда бутылку. Я с диким рёвом схватился за неё. Сзади подбежал 203. 203: «Гениус!» 203 схватил 237-ого на удушающий и с громким хрустом вывернул ему голову. 203: «Идём, сейчас не время умирать!» Я: «Не могу... Голова звенит... Этот ублюдок (237) ударил меня по голове бутылкой... 203: «Черт, хер с тобой!» Он схватил меня и поднял. 203 начал меня уносить к 039. Когда мы пришли, мы втроём сидим в углу общежития. Я: «Где 451?» 203: «Да, где он?» 039: «Он там!» 039 указал пальцем на 451, который дерётся посередине общежития. Но я резко оттолкнул 203 и 039. 203: «Ты что дела-» С громким металлическим звуком обвалилась 3-этажная кровать. Я: «Сука!» Железные двери открылись и вбежали охранники, стреляя и успокаивая всех. Они подбегали ко всем и говоря что-то вроде "выбросите оружия". А за ними вышел и фронтмен. Фронтмен: «Ночь завершилась. Двадцать три человека были устранены по вашей воле. Не по правилам игр, а по законам страха и жадности, которые вы сами выбрали своим оружием. Их смерть не была напрасной. Согласно условиям, призовой фонд пополнен на два миллиарда триста миллионов вон. Каждый из вас лично приумножил свой будущий выигрыш. Вы не просто выживали — вы инвестировали в своё будущее, и валюта этой инвестиции — жизнь. Теперь в игре осталось двести сорок восемь человек. Цена победы продолжает расти. Текущий призовой фонд: 20 800 000 000 вон.» — развернулся и ушёл. Я подбежал к 451, схватил его за руку и увёл к остальным. Я: «Двадцать миллиардов вон, это... Это много денег.» 203: «Нужно сократить количество людей.» В комнате у фронтмена. Фронтмен сидит у себя на диване, смотря на экран видеонаблюдения. Из лифта выходит сотрудник квадрат и подходит к фронтмену. Квадрат: «Господин. Вип гости скоро прибудут.» Фронтмен: «Вы всё подготовили?» Квадрат: «В процессе, но почти закончили.» Фронтмен: «Отлично.» В общежитии. Женский голос: «Внимание, четвёртая игра скоро начнётся. Просьба следовать всех игрокам за персоналом.» Я: «Уже?» 203: «В этой игре нужно кого-нибудь убить...» Мы пошли за персоналом, а затем по коридорам. И вот, мы вошли в комнату через дверь, которая была ввиде ножа, а напротив была дверь в виде ключа. Посередине зала стоял автомат с шариками. Вышел господин с маской квадрата и встал перед всеми игроками. Он попросил встать в очередь, и по результату выпаденного шарика войти в синюю или красную команду. Удача мне не помогла, я встал первым. Я прокрутил шарик. Выпал синий... 203-ему выпал красный, 039 синий а 451 тоже красный. По итогу, все встали в две группы. Квадрат: «Добро пожаловать на третью игру "прятки". Людям, которые выпали синие шарики — должны найти выход и сбежать, либо спрятаться. А людям, которые выпали красные шарики — найти и убить синих людей.» Пока он это говорил, работники с круглыми масками раздавали амуницию и ключи. Я достал ключ и в недоумении посмотрел на него. Квадрат: «Это тот самый ключ, с помощью которого вы можете сбежать. Для выхода нужно три ключа: квадрат, круг и треугольник.» 203 хищно открыл коробку и увидел там очень острый нож. Он хмыкнул и ухмыльнулся, как зверь который нашел хищника. Квадрат: «Но есть одно условие. Вы можете поменяться командами с другими участниками игры, если вы оба согласны с перемещением. После начала игры или в локации категорически запрещено меняться командами. У вас есть 15 минут для размышления.» Таймер пошёл. Наша команда скучковалась. 203: «Так. Делаем так. Ты (Гениус) и ты (039) ходите вместе. Если кто-то лишний — убиваете. А я (203) и он (451) ходим вместе и убиваем как можно больше людей. Okay?» 039: «(Облегчённо) Да да-да-да! Именно так мы и поступим! Точно! У.. 002 как раз-таки есть с собой вилка!» Я: «Точно, вилка...» 203: «Тогда будет ещё легче. Только вы не попадайтесь никаким красным на глаза, а то будет хуже. Либо пырни вилку красному в глотку, отстанет.» 451: «Отличный план.» Таймер запищал. Квадрат: «Игроки синей команды первыми пройдите в игровой зал.» Я встал рядом с 039 и мы пошли в зал по тёмно-желтому коридору. Мы пришли в лабиринт, который был в стиле вечернего города, а на потолке светились "звёзды". Двери сзади захлопнулись, и раздалась детская считалочка: "Вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана...» Пока 039 осматривается, я схватил его за руку и рванул на второй этаж. Я: «Нам нельзя попадаться никому на глазах. Какой у тебя ключ?» 039: «Я? Эээ.. Мбэ... Квадрат» Я: «Треугольник... Нам нужно ещё круг и найти выход.» Я открыл ближайшую дверь, а там был провал. Я: «Вот, чертовщина! Блять!» 039 схватил меня за шкирку и оттащил назад. Я: «спасибо.» Женский голос: «Красная команда выйдет через одну минуту.» Я: «Черт, нам нужно прятаться. Идем искать выход.» Мы с 039 начали бежать куда глаза глядят. Открывали комнаты, в которых не было выхода, в основном большинство комнат были недоступны из-за круглово ключа. Время вышло. В локацию зашли красные. Я достал вилку из кармана и был на готове к атаке красных. Послышались крики, кого-то уже режут. Из-за угла выбежала девушка с раненой ногой, а затем и 203, который был разозел, что она убежала. Сокомандник посмотрел на нас и убежал к девушке. 039: «Прикинь бы, он нас убил...» Я: «Не говори глупости.» Мы начали бродить, и наткнулись на ту самую девушку. В крови. Я: «Екарный сыр...» 039: «Он уже убил её. Ну-ка...» 039 снял с неё ключ. Круг! Я: «Круг? Ищем выход!» Я и напарник пошли искать выход. Открывали двери, прятались и вдруг... Когда мы в комнате осматриваем, в дверном проёме появляется красный с номером 215. Тот самый паренёк, которому я пырнул вилку в ногу. Он сжимал нож в левой руке. Парень был явно раздражён. Я: «Слушай, я очень раскаиваюсь перед тобой за то, что тогда сделал, просто развернись и уйди, сейчас не до тебя!» 215 отрицательно покачал головой. 215: «Я убью тебя. МРАЗЬ!» Он ринулся на меня, но я вовремя успел среагировать и увернулся. Я вытолкнул 039 из комнаты. Я: «беги!» 215 запрыгнул на меня, я не сдержал равновесие и ударил его об стену. Я схватил вилку и нанёс удар в бок. Он заорал от боли и начал истекать тёмной кровью. Парень схватил меня за шею и откинул мою вилку. Я был безоружным человеком. Но он кое-что забыл. Я прокусил ему руку, которой он держал меня. Прокусил до крови. Позже, я схватил его руку с ножом и начал выворачивать её, чтобы заполучить нож. Нож выпал, я схватил его и начал направлять в сторону его сердца, но он конечно же сопротивлялся. Я сделал толчок, и нож торчит из его груди. Я взял его, вышел из комнаты а 039 нигде нету. Я: «где этот пухлый?» Я ринулся его искать и увидел ту самую комнату с ямой. Я достал свой контейнер с таблетками и съел одну. Выбежал синий. Он с облегчением подошел ко мне и спросил: "Поможешь мне?" Я: «Конечно, тут выход, в этой двери.» Он кивнул, открыл это дверь, а там яма. Синий: «но... Тут нету выхода...» Я: «Удачи тебе. На том свете.» Я пнул его в спину, он упал в яму и его череп раскололся. Я: «Черт его дери...» Прошло 5 минут. Я наткнулся на комнату и увидел израненного 039-ого Я: «Сука! Что с тобой? Кто это сделал?» 039 молча указал на игрока 112, который был весь в ранах и в крови. Я: «... это ты его так?» 039 кивнул. Чёрт, это он его так? А он хорош! Я: «Ты неплохо играешь, я как погляжу...» 039: «Спасибо...» Дальше не было ничего интересного, так чтооо... Вернёмся в общежитие. В зале VIP-ов. Пять випов сидят за своими креслами и смотрят в экран. Випы с масками тигра, волка, козла, совы и лисы. Неподалёку стоят из слуги в черных масках и ведущий посередине. Фронтмен: «Многоуважаемые высокопочтенные випы. Добро пожаловать на Игру в кальмара. Буду рад, если вы оцените мои работы. Сейчас будет голосование №3.» Лиса: «Такие игры мне нравятся... Никогда не видела, чтобы кто-то так старался.» Тигр: «Брось, а как же та самая лотерея?» Сова: «Это что-то не то, это — нечто иное.» В общежитии Все игроки зашли в зал. 203, 039, 451 и я как всегда скучковались в углу. 203: «Щас будет голосование. Думаю, кружки победят.» Вышел фронтмен. Фронтмен: «Поздравляю с завершением испытания. Игра в прятки всегда была прекрасным фильтром. Она отделяет тех, кто умеет принимать решения, от тех, кто лишь следует за толпой. Тридцать два человека не смогли найти себе достойного укрытия. Их путь на этом завершён. Как вы знаете, смерть каждого участника делает конечный приз весомее. Тридцать две жизни. Три миллиарда двести миллионов вон. Ваш общий банк теперь ощутимо вырос. Вас осталось двести четырнадцать. Число становится более... управляемым. Более наглядным. Каждый раунд отсекает лишнее, оставляя лишь самую суть — чистую волю к победе. Пришло время вновь решить вашу судьбу. Сейчас начнется третье голосование. Помните: этот выбор — последняя возможность отказаться от игр. Единственный шанс вернуться к серому, ничтожному миру, который вы когда-то назвали жизнью. Правила неизменны. Большинство решает. Если голосование завершится в пользу прекращения — все вы будете немедленно возвращены. Без приза. Без славы. Без ответов. Но если вы останетесь... игры продолжатся. И с каждым раундом ставки будут расти. Призовой фонд увеличится. А путь к финалу станет короче и уже. Поднимите руку. Сделайте свой выбор. Бегство... или окончательное погружение. Голосование начинается сейчас.» Пока он говорил эту огромную речь, круги вынесли стенд с двумя кнопками: O и Х. Фронтмен: «Начнем голосование с самого маленького номера. Игрок 002, голосуйте.» Я употребил еще одну таблетку и пошёл голосовать. Я посмотрел на остальных и проголосовал за продолжение игр. В центр общежития вышла пожилая женщина. Пожилая женщина: «Люди... Пожалуйста, не будьте бесчеловечными, проголосуйте за крестик и мы просто все уйдём из этого ада, ну я прошу вас, я могу дать вам долю своих денег, ну я прошу вас....» Пиип, кто-то проголосовал за круг. Прошло-прошло, время-время, и итоги голосования следующие: 132 круга и 84 крестика Фронтмен: «По итогам голосования игры продолжаются. Через полчаса. Текущий призовой фонд: 24.000.000.000 вон.» Я: «неплохо.» 203: «Отлично, так-так-так... Нам нужно быть командой. До самого конца.» 451: «Да» 039: «А я... А я чуть не умер на прятках...» Я: «Короче...» И вот так быстро пролетело полчаса. Женский голос пригласил нас на пятую игру. Мы пришли на какую-то местность, внезапно сверху опускаются ослепительные прожекторы, освещая две массивные стальные платформы, разделенные глубоким провалом. Из динамиков раздается женский голос. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила следующего испытания. Идентификация: "Перетягивание каната". Вы будете разделены на команды по восемь человек. Состав является окончательным и обсуждению не подлежит. Каждая команда займет позицию на противоположных сторонах платформы. Между вами будет пропасть. Ваш инструмент — стальной трос. Условия победы: Перетянуть команду соперника через центральную отметку на вашу сторону. Условие поражения:Быть перетянутыми на сторону соперника. Проигравшая команда будет уничтожена. Испытание начнется по звуковому сигналу. Любая попытка саботажа, отказ от участия или несанкционированные действия приведут к немедленной дисквалификации. Ваша судьба теперь в ваших руках... и в руках тех, кому вы вынуждены довериться. Приготовьтесь. Образование команд начнется через тридцать секунд.» Прошло полминуты, нас поделили на 27 команд по 8 человек. Я, 203, 451 и 039 в одной. Так, не хотелось бы нам умереть вместе. Мы были командой №13, а противники — №26. Мы зашли в лифт, после того, как мы стоим около каната, нам сделали наручники. Прозвучал обратный отсчёт. Я стоял первым по счету. Раздался сигнал, и наша команда моментально взяла своё. Вдруг, кто-то сзади споткнулся и противники так понятнули, что я надвис над пропастью. Я: «ТЯНИТЕ, ЧЁРТ БЫ ВАС ПОДРАЛ!» 203 с громким рёвом сделал рывок и стянул большую часть каната. Чёрт, он силён. Рывок, два, три, мы победили. В общежитии, фронтмен вышел. Фронтмен: «Поздравляю с прохождением испытания. Командная работа — это иллюзия, разбивающаяся о простую арифметику. Проиграть вместе или выжить в одиночку. Сто четыре человека предпочли первый вариант. Их решение обогатило вас. Каждое падение в бездну принесло в призовой фонд по десять миллионов вон. Сто четыре жизни. Десять миллиардов четыреста миллионов вон. Цифры не лгут. Ваша победа теперь имеет точную стоимость. Вас осталось сто двенадцать. Ровно половина от тех, кто начинал этот раунд. Идеальная пропорция. Отдохните. Следующая игра потребует не силы, а ясности ума. И помните: чем ближе к финалу, тем дороже стоит каждая ваша ошибка... и каждая чужая смерть. Текущий призовой фонд: 34.400.000.000 вон. Голосование.» Я: «Сейчас нас... 112 человек. Фронтмен: «Игрок 002, голосуйте» Круг, крестик, круг, крестик, круг, крестик и так до конца. 67 кругов и 45 крестиков. По итогам голосования, игры продолжаются. Через пол часа. Я и 203 пошли в туалет. Там один из кругов прессует парня, который проголосовал за крестик. Вот так картина. Я выдохнул и пошел поссать. Из кабинки мне послышались удары. Я закончил ссать и выглянул, там началась полноценная бойня. 203 лежит на полу, над ним надвис 212. Я пнул 212 в бок, и он отлетел в писсуар. 203: «Спасибо!» Я: «Сейчас не время умирать.» Прямо возле меня разбилась бутылка. Какая-то мразь хотела оглушить меня. Я схватил 203 за руку и мы побежали сквозь кровавое месиво. Попытались открыть дверь, закрыто... Я дал 203-ему осколок. Я: «Если выхода нет — боремся до конца.» Мы рванули в потасовку. Из двери туалета слышны стуки, крики и оры. Спустя время. Все избитые возвращаются в общежитие. 334: «Послушайте! Эти гады начали полнейший хаос творить в туалете!» 212: «Это потому что один из вас заставлял парня голосовать на круг!» 109: «(с сарказмом) Ах вот оно как!» Я: «Да, но вы, крестики, первые начали физическое насилие и сами спровоцировали бойню!» Две стороны встали лицом к лицу. Кресты и круги. Женский голос приглашает всех на шестую игру. Старушка: «Давайте просто успокоимся... Прошу вас, эти драки ни к чему!» Мы пошли на шестую игру. Идём через коридоры. На потасовке умерло 12 человек. Нас ровно 100. Мы вышли на какую-то платформу. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила испытания. Идентификация: «Скакалка». Ваша задача — выполнить серию из прыжков через вращающуюся скакалку. Скорость вращения будет увеличиваться с каждым прыжком. Условия завершения: —Успешное выполнение прыжков означает победу. —Падение, задевание скакалки или потеря темпа означают немедленное поражение. Победитель получает право продолжить участие. Проигравший участник будет дисквалифицирован. Опоздание или отказ приравниваются к поражению. Ваша судьба теперь зависит только от вашей координации и выносливости. Приготовьтесь. Первые участники будут вызваны через десять секунд.» Наша команда скучковалась. 203: «Все живы?» 039: «Да.» 451: «Да.» Я: «(Выдыхая) Да.» 203: Нам сейчас ни в коем случае нельзя умирать. Металлическая скакалка начала делать обороты. Все немного тряслось. 039: «Я боюсь высоты!» Я: «Тише, все будет нормально.» 109: «Ну и что? Кто-нибудь первым пойдет? Кто там смелый? Время-то идет!» Я пошёл первым. Сквозь толпу. Металлическая скакалка вращается по своей оси, будет больно если такая конструкция попадёт тебе по голени. Я сделал первый прыжок. В воздухе, я поджал ноги как можно сильнее. Под ногами пролетела железная скакалка. Двумя ногами я приземлился на мост и попытался удержать равновесие. Хорошо, первый прыжок отличный. Второй и третий тоже. Но вот пробка, посередине моста обрыв. Большой. Я собрался с мыслями, с духом и сделал прыжок. После такого эпичного прыжка и упал на колени, упираясь руками об мост. Скакалка уже близко. Я восстановил равновесие и кувырком переместился на другую сторону. 203: «Даа!» 039: «Молодец!» Все начали двигаться вперёд. По скакалке. 203: «Сон Хун, ты идёшь?» 039: «Нет, я... Я боюсь...» 203: «Но если ты не пойдёшь — то ты погибнешь.» 039: «И если я пойду, то я тоже погибну!» 451: «Сон Хун, попробуй.» Времени осталось мало, 451 чуть не упал, а 203 прошёл игру. 039 пошел вперёд. У него все гладко получается. 203: «Ну и чего ты боялся?» 039 перепрыгнул обрыв, но подвернул ногу. 039: «ААА!» Скакалка выбила его. Игрок 39 выбыл. После жестокой игры, я, 203 и 451 вернулись в общежитие. 039 — один из нас — мёртв. В крематории Работники с масками круга возят тележки с трупами. В одной из них 039. Круг открыл крышку одного из крематора, сунул туда труп, включил кнопку и окошко загорелось ярким пламенем. В общежитии Голосование. Нас 61. Фронтмен: «Поздравляю с завершением испытания. Скакалка — прекрасный инструмент. Она не терпит суеты. Не прощает колебаний. Лишь чистота ритма и абсолютный контроль. Тридцать девять человек его потеряли. Их мучения прервались. Навсегда. Как вам известно, каждый уход обогащает общий приз. Тридцать девять жизней. Три миллиарда девятсот миллионов вон. Каждый промах — это вклад в ваше общее будущее. Вас остался шестьдесят один. Число становится элегантным. Более отборным. Более... управляемым. Пришёл час последнего выбора. Сейчас начнётся пятое — предфинальное — голосование. Это ваш последний порог. За ним — либо возвращение в мир теней с пустыми руками, либо погружение в финальный акр игры. Помните: правила неизменны. Большинство определит вашу судьбу. Если вы выберете уйти — игры прекратятся. Немедленно. Без вознаграждения. Без окончания истории. Но если вы решите остаться... вас ждёт финал. Только самые стойкие. Только самые ясные умы. И приз, который теперь измеряется не только деньгами, но и самой возможностью уйти живым. Поднимите руку. Сделайте свой выбор. Бегство в прошлое... или шаг в вечность. Голосование начинается.» Я: «Люди, сыграем в ещё одну игру и я вам клянусь, уйдём домой!» 203: «Да, ещё одна игра!» 451: «Ещё, одна... Игра...» Голосование прошло. 62 круги 29 крестиков. Но 451 проголосовал за крест. Я с 203 подошли к нему. Я: «Эй. Ты чего?» 451: «И Чжу Но умер...» 203: «И ты из-за этого грустишь? Да вероятнее всего ему в ином мире гораздо лучше!» 451: «Все равно жалко как-то» Я: «Да-да, конечно, помним, скорбим, но теперь нам нужно пройти эту игру.» 451: «Говоришь, как будто тебе пофиг на него! Он же один из нас.» 203: «Так-так-так-так... Все, успокоились, не спорим.» Я: «Ещё одну игру!» Женский голос: «Тихий час через 30 минут. Готовитесь ко сну.» В комнате випов В комнате випов, они сидят и обсуждают игры. Сова: «Та бабуля меня пугает.» Тигр: «Та, которая молит прекратить игры?» Сова: «Да, именно она.» Лиса: «Лично меня она смешит. Интересно наблюдать как они играют в игры.» Козёл: «Это напоминает ставки на лошадей» Волк: «203, 451 и 002 хорошая команда.» Тигр: «Их было четверо.» В общежитии Уже все лежат в кроватях. Физическое насилие между игроками категорически запрещено. Надо сохранить количество людей. Я лежу на своей кровати и мечтаю о этих 4,56 млрд вон. Интересно, какая будет игра? Я спустился и пошел по краю общежития к железной двери, в которую я постучался. Я: «Можно выйти в туалет?» Треугольник: «Запрещено.» Я отошёл от двери. Я: «Вот он...» — нехотя я пошел в свою кровать. Настало утро, нам дали еду. Я сутра заточил таблетку и встал в очередь за газировкой и онигири. Когда настала моя очередь, я неуверенно взял свою трапезу и сразу начал есть. Я был голоден как волк. 203: «Эй?» Я: «Йоу.» 203: «Что думаешь про 039?» Я: «Жалко его, но одновременно спасибо за 100 млн вон.» 203: «Ахх ты крыса прожорливая!» — сказал он по-дружески. Я: «Ой, да кто бы говорил!» Вдруг, моя улыбка исчезла, когда я увидел 451 с крестиком на груди. Я подошёл к 451 поближе. Схватился за его крестик. Я: «Эй. Зачем? Только из-за 039?» 451: «Мне уже хочется домой... Поскорее...» 203: «Ты что, боишься?» 451: «Н-нет, просто вдруг я также умру?» Я: «А ты не думай об этом.» 203: «Да ладно, черт с ним. Его круг ничего бы не изменил, нас все равно больше.» 451: «Вы.. Прощаете меня..?» 203: «Мы и не винили тебя.» Женский голос пригласил нас на седьмую игру. 451 идет по лестницам, как трусливый заяц. Когда мы пришли, мы увидели нечто... Мы пришли в какую-то локацию. Зал погружён в тревожный полумрак. Внезапно яркие прожекторы выхватывают из темноты гигантскую конструкцию стеклянного моста, уходящего в пустоту. Из динамиков раздается чёткий, холодный, абсолютно бесстрастный женский голос. Женский голос: «Внимание. Объявляются правила седьмого испытания. Идентификация: «Стеклянный мост». Перед вами — восемнадцать пар стеклянных панелей. Каждая пара состоит из двух внешне идентичных панелей. Одна изготовлена из закалённого стекла и способна выдержать ваш вес. Вторая — из обычного стекла и разрушится при первом же шаге. Ваша задача — преодолеть мост до истечения лимита времени. Порядок прохождения определён вашими номерами. Вы будете двигаться строго по очереди. Каждый последующий участник должен запоминать и использовать информацию, полученную из результатов шагов предыдущих участников. Падение с моста означает немедленную дисквалификацию. Лимит времени — шестнадцать минут. Неспособность достичь финиша в течение установленного срока будет приравнена к поражению. Испытание начнётся по звуковому сигналу. Ваша судьба зависит от вашей памяти, расчёта и решений тех, кто перед вами. Приготовьтесь. Испытание начинается.» Прозвучал выстрел. Игрок 109 выполняет математические подсчёты. 109: «Я выношу вердикт, что первая — левая, а вторая и третья — правые!» 203: «Слышь ты, умник. Каким образом ты это рассчитал? Ты и прыгай.» 109: «А вот и прыгну!» 109 прыгнул на левую плиту, верно. По его подсчётам, теперь нужно прыгнуть на правую, он в полёте, в прыжке над очень огромной высотой. Только нога его дотронулась до стеклянной плиты, он поскользнулся и упал в бездну в жалостным криком. 203: «Боже мой, какой же он дурак...» После такой фразы, 203 прыгнул по пути к 109. Сначала на левую, потом на правую. 203: «Куда... Куда дальше прыгать?» Я: «Походу, это самая сложная игра за все эти дни.» 451: «Тут левое стекло с пятнами — оно неверно. Прыгай на право.» 203: «С чего это ты... Хочешь мне помочь?» 451: «Мы команда.» 203: «И ты не обижаешься за то, что мы считаем тебя "третим лишним" из-за того, что у тебя крестик?» 007: «Прыгайте уже, хватит болтовни!». 203: «Заткнись, урод!» 007 подпрыгнул к 203. 007: «Ты меня сейчас уродом назвал!?» 203: «А что? Хочешь меня столкнуть?» 007: «Я сейчас столкну тебя!» 203: «Откуда ты знаешь, что я не понятну тебя за собой?» 007 подумал, он понял, что от других нельзя ничего хорошего ожидать, он посмотрел на 203, кивнул и пошел обратно на платформу. 203 послушал совет 451-ого и прыгнул направо. Верно. Тот математик был неуклюж, но прав. Взгляд 203-его обратно вернулся на стеклянные плиты. Теперь его очередь: куда же ему прыгнуть? 203 жестом подозвал меня. Что он от меня хочет? Я: «Пропустите.» — сказал я толпе, проходя к плитам. Я снял ботинки, чтобы не скользили и начал держать пусть к 203-ему. Левая, пра... Стоп, или левая? Куда прыгать дальше? Я: «Эй, куда дальше?» 203: «Думаешь я знаю? Наверное левая... Нет, стой, определённо правая!» Я прошел к 203. Он схватил меня. 203: «Смотри: видишь, осталось немного плит. И я тут заметил, что если плита слегка запотевшея — она неправильная.» Я: «С чего ты это решил?» 203: «Все плиты, которые были до нас и были разбиты — около 20% из них запотевшие.» Я: «Ого, какой умный, ну давай, щас куда прыгать?» 203 сел на корточки и начал тщательно высматривать стёкла. 203: «Есть что-то бросить? Надо сверить звуки.» Я: «Нету.» 203: «Черт, тогда...» На таймере осталось 2 минуты. Я: «Давай думай быстрее уже!» К нам подпрыгнул 451. 451: «Что случилось?» Я: «На какую из них нам прыгать?» Сзади послышалось: " Эй, вы там долго ещё стоять будете? " У 451 в руке был чей-то ботинок. 451: «Ну-ка...» Я: «Это чей?» 451: «Я понятия не имею.» И Чжуно бросил ботинок в левое стекло, которое слегка треснуло, а ботинок упал вниз. 451: «Всё ясно. Направо.» Он прыгнул на верную правую плиту, и все за ним. Я: «Что ж... Теперь что дальше?» 203: «Давайте просто сбросим кого-нибудь?» 451: «Плохая идея, как мы по твоему будем это делать?» Я: «Плевать я хотел на ваши правила.» Я перекрестился, и сделал то, чего никто не смог. Я ринулся по всем плитам, прыгал на одной за другой, и все шли за мной. Я кувырком долетел до финиша, время вышло. На мосту еще были люди, но все стёкла на мосту начали взрываться, и они упали. Осколки летели во все стороны, и даже ранил кого-то. Нас привели в общежитие. Вышел фронтмен. Фронтмен: «Я вас поздравляю, погибло 21 человек. Теперь вас осталось ровно 40. В призовой фонд добавляется +2миллиарда 100м вон. А сейчас будет голосование.» Перед нами снова две привычные кнопки. Круг и крестик. Мы все по очереди выходили и получилось так, что 21 за крестик и 19 за круг. Но... Вдруг, количество кругов резко перевалило за 40, хотя нас ВСЕГО 40. Фронтмен решил, что игры будут продолжаться и ушел. 344: «Подождите, что-то тут не так! Почему за круг 40, а за крестик 21?! Нас меньше!» 451: «Видимо этот фронтмен решил, что может нас обманывать.» Пока они это говорили, я с Ён Хо выхватили у двоих охранников пушки и застрелили их. Я: «Йоу, детка! Прикончим этих сук!» 203: «Нам нужно уничтожить фронтмена. Да побыстрее!» 451: «Вы спятили?!» Я: «Разделим призовой фонд.» 451: «Окей, я за.» Лифт открылся, оттуда выходят охранники. Все оставшиеся 40 человек спрятались, а я с Ён Хо стреляем в охранников из-за укрытия. Я: «Всех убили, берите пушки и за нами!» Люди подходят и берут пушки. 203: «У них в карманах дополнительная обойма, забираем.» Я: «А ещё нужно экономить их!» Всем достались пушки. Походу, лифт — наш единственный выход. Мы вышли из лифта в ту самую комнату, где нас фотографировали. Я: «Осторожно, за этими углами — охрана.» Ён Хо начал стрелять из-за угла 203 (Ён Хо): «Я их обезвредил.» Я: «Отлично, но они могут быть повсюду, будьте начеку.» Мы вышли в пространство с балконами. 344: «Чёрт, их слишком много!» 203: «Стреляем.» Я не жалея патронов расстреливаю всех охранников, которых вижу, а Ён Хо стреляет в головы одиночными выстрелами. Мы прошли в административную часть, там лабиринт с фиолетовыми стенами, за которыми могут быть охранники. Я: «Все живы?» 203: «четверых убили.» Я: «Чёрт... Нас всего 36.» 203: «не совсем, там еще часть в плену у охраны.» Я: «так идем спасать этих недоумков!» 203: «Уже поздно... Идём.» Я: «черт...» Мы прошли в административную часть, стреляем во всех охранников которых видим. Издалека, впритык, как угодно. И вот, перед нами большая дверь. Я устанавливаю взрывчатку. Я: «Щас рванёт!» Но я спотыкаюсь, но 203 даёт мне руку и спасает меня. Я: «Ты... Спас меня. Спасибо.» 451: «Отлично, мы в офисе.» Из двери вышли охранники, но я их уже убил. 203: «За той дверью скорее всего фронтмен. Та самая тварь...» 451: «Ну так идем туда!» Я: «Сначала нам надо избавиться от охраны. Сколько нас осталось?» 203: «Нас осталось 13 человек. Много умерло в административной части.» Я: «Каждому около по 350,7 млн.» 451: «Верно, двигаемся!» Я и все остальные вошли с ноги в комнату с випами. Я: «Убиваем их. Сию секунду.» 451 выскочил и начал стрелять по вип-гостям. Они оборонились диваном и стреляли револьверами. Они попали в 451, в грудь. Я и 203: «ЧЖУНО!» Я отнёс Чжу Но подальше, пока Ён Хо расправлялся с випами. Я: «Чжу Но, ты как?..» 451: «Спасибо тебе, 203-ему и 039-ому за игры... Удачи вам..» Я: «Чжу но... Чжу но! ЧЖУ НО!» Я подбежал к стене и увидел стенд с гранатами. Я схватил одну, и сквозь толку одиннадцати человек и пробежал и с криком " ЗА ЧЖУ НО! " бросил гранату. Оглушительный взрыв, и все випы разлетелись всмятку. Я в бешенстве ворвался в комнату Фронтмена, который стоял с ножом. Фронтмен: «Нарушать правила — плохо...» Он ранил меня, но я схватил какой-то дипломат и начал бить фронтмена, меня опять ранили в живот. Я: «Аргх!» Фронтмен: «Чего ты добиваешься? Ты хочешь чтобы я..» Ён Хо выстрелил ему в колено, а затем в живот. Фронтмен упал. 203: «Приятель, ты как?» Я: «Ужасно...» 203 взял повязку и перевял меня. 344 вошел в комнату. 344: «нас осталось трое... Их всех убили...» 203 схватил меня и 344 за руку. 203: «Идём, тут должен быть корабль. Пустой.» Мы спустились по аварийному выходу к морю и сели на пустой корабль. 344 сел за руль и мы отправились в путь. За нами ехала лодка. Я: «Ен хо?» 203: «Вот чёрт...» Корабль резко остановился и лодка врезалась в зад корабля. 203: «Что за?!» 344: «Всё так и задумано, не переживай.» 203: «Надеюсь...» Спустя время, мы приехали в порт, а затем уже и обменялись номерами и разошлись по домам с деньгами. И у каждого 1,52 млрд вон. Я лёг в больницу, а Егор и Аспект меня часто навещают. Конец. (но фронтмен все еще жив же... ) ТОМ VI "Повседневная жизнь." Я сидел дома с Аспектом, обсуждая пропажу Гениуса. Мы ходили в полицию, развешивали объявления, расспрашивали прохожих, но... Все бесполезно. Я: «Его нет уже неделю. Я даже скучаю по нему.» Аспект: «Ну, слушай, может он уехал куда-то? Может там связи нет или...?» Я: «У меня попросту нет уже догадок.» Как вдруг, мой телефон зазвонил. Это был Гениус. Я: «Алло? Гениус?!» Гениус: «Да, здарова, дружище.» Я: «Гениус? Ты можешь прийти ко мне домой?» Гениус: «Да без б.» Он положил трубку. Аспект: «Он жив всё-таки?» Я: «К счастью да, он жив!» Аспект: «И ко скольки его ждать?» Я: «Я не знаю, не написал. Подожди-подожди! Он написал через пять минут заедет. Он подъедет на парковку около нашего дома.» Аспект: «У меня есть догадка где он мог быть...» Я: «И где же?» Аспект: «В этом ужасном месте...» Я: «Ты говоришь про... Те страшные игры?» Аспект: «Всё верно.» Я надел свою куртку и с Аспектом вышли на улицу из подъезда. Вокруг был снег, на улице вечер. Снег блестел под фонарным тусклым светом. Я с Аспектом шли до парковки, на которой стояли заброшенные в том числе машины. Мы проходили между рядов. На улице было не так холодно, но голышом ходить прохладно. Мы встали посреди машин, какие-то были ничейные, а какие-то были новые. Аспект: «Где Гениус?» И вдруг из-за спины засветился яркий свет. Это фары машины Гениуса. Он вышел из машины с перебинтованной рукой и поясом. Гениус: «Ну, фискульт привет!» Я: «Гениус!» Я подошел к Гениусу и с ухмылкой хлопнул его по руке. Гениус: «Теперь, Егор, я понимаю те чувства на этих играх.» Аспект: «А где... Ты что, один свалил с острова?» Гениус: «Не, не один. Со мной ещё Ён Хо и Сивчик. Мы были с ними на играх. Короче: у нас была команда, из 203, меня, 039, 451 и 344. 203 — Ён Хо, а 344 — Сивчик. С Ён Хо мы познакомились еще на третьей игре.» Я: «В прятках!?» Гениус: «Нет, на шестиногом пентатлоне.» Я: «Это что ещё за игра такая?» Гениус: «Эээ... Потом объясню. А с Сивчиком я познакомился почти в конце.» Вдруг, послышался крик. Кто это мог быть? Гениус: «Давайте посмотрим.» Мы сели в машину Гениуса, в которой уже был Сивчик и Ён Хо. Мы впятером поехали на источник звука. Там была девушка, она сидела у стены, истекая кровью. Ён Хо: «Чёрт!» Гениус: «Вперёд!» Аспект взял свой пистолет и держал наготове, в случае нападения. Я поспешно присел около девушки и стал искать признаки жизни. Я: «Она мертва. Кто это был?» Слышались выстрелы, Аспект стрелял по какой-то тёмной фигуре. Аспект: «Твою мать!» Я: «Аспект??» Аспект: «Это какой-то чел!... Он весь в черном!» Гениус (с сигаретой во рту): «Что ж, предлагаю идти в полицию.» Сивчик: «А девушка?» Гениус: «Вызовем полицию сюда и разберёмся в участке.» Аспект: «Ну так чего стоим? В машину!» Мы толпой сели в машину, а Сивчик остался там, вызывая полицию. Сивчик: «Полиция? Тут вооружёное нападение на девушку. Чт.. Да, она... Нет, нет. Нет, мертва. Видели, да. Мой друг стрелял по нему. Да, он был весь чёрны-» Не успел он договорить, как в его глотку вонзился нож бабочка, а затем уже в спину. Это был Вадим, который выжил после ножа в горле. Вадим: «Тебя никто не найдёт. Где Егор?» Сивчик (захлёбываясь кровью): «Чёрт... На могиле твоей матери, ублюдок!..» Вадим выстрелил в него из небольшого дробовика. Вадим: «Урод...» Парень достал планшет с камерами города и направился в квартиру Егора. В квартире Егора, Гениус обзванивает Сивчика. Гениус: «Где же... Где он?!» Ён Хо: «Почему он не берёт?» Гениус: «Да не знаю я, не знаю! Аргх... Извини.» Ён Хо: «Понимаю.» Я почувствовал что-то неладное, и я пошёл на балкон. Аспект: «Ты куда?» Я: «Щас приду.» Я вышел на балкон, и заметил уж очень знакомого мне человека, но не мог вспомнить. Я пытался вспомнить его. Это игрок из тех игр? Это тот самый парень с отеля? Чёрт, я не мог вспомнить... Как вдруг, где-то вдалеке в моей голове промелькнуло имя... "В-а-д-и-м...". Я: «Чёртовщина!» Я схватил отвёртку с тумбочки и пришел к ребятам. Я: «У нас большие проблемы. Сивчик — мёртв! Это Вадим его убил!» Аспект: «Вадим?!» Гениус: «Сивчик?!» Ён Хо: «Убил?!» Я: «Я видел Вадима на улице, и он идет прямо сейчас сюда.» — сказал я, сжимая отвертку в руке — «Чтобы... Отомстить мне. Это долгая история, закрывайте дверь!» Аспект взял пистолет-пулемёт из тумбы и пошел к двери, там стоял Гениус с ключами в замочной скважине. Аспект: «Ты закончил?» Гениус: «Вполне да.» Дверь выломалась и оттуда вышел Вадим в автоматом в руке. Он направил его на Гениуса. Вадим: «Где Егор?» Гениус: «зачем он тебе, мудила?!» Вадим выстрелил Гениусу в руку, тот упал на пол с криком и пополз в комнату. Вадим направил прицел на Аспекта. Вадим: «Бросил оружие. Быстро.» Аспект: «Не тут-то было, мразь, за гениуса!» Аспект начал стрелять по Вадиму, но Вадим залетел в кладовку и прятался от порций выстрелов. Когда у Аспекта кончилась обойма, Вадим вышел из кладовки, но Аспект схватил его оружие и бросил в сторону. Аспект: «Урод!» Вадим: «Ах ты...» Вадим начал бить Аспекта. Он нанёс ему удар в голову, тот пошатнулся и направился в сторону балкона. Аспект: «Идиот..» Вадим: «Умри!» Вадим пнул Аспекта в живот, и Аспект упал с третьего этажа вниз. Вадим посмотрел вниз. Он уже хотел уйти искать другого человека, но у его шеи оказалась отвёртка. Я: «стой где стоишь.» Вадим: «Ого, зачем ты её убил?» Я: «Ты... Идиот!» Я пырнул в его живот отвёртку и ударил так, что он улетел в комнату. Я встал напротив него с кровавой отвёрткой. Я: «Я тебя ненавижу, ты... Вера... Зачем ты бросил её?! Ты в курсе что с ней сейчас?!» Вадим: «Хах, ты кое-что упустил... Если считаешь себя умным — обернись.» Очевидно это была уловка, чтобы он убил меня. Я: «Нет, это ты обернись.» Вадим не ожидая такого поворота, медленно повернулся назад, где его ждал Ён Хо со сковородой. Ён Хо: «Спокойной ночи, целую тебя в щечку, мудила!» Ён Хо врезал по Вадиму сковородой, что тот оглушился и впал в нокаут. Я: «Где Гениус? А Аспект?» Ён Хо: «Гениус и Аспект в комнате, они обрабатывают раны.» Я: «Понял, иди присмотри за ними.» Ён Хо кивнул и пошел в зал. Я (обращаясь к вырубленному Вадиму): «Ты, идиот, убил Сивчика...» Я посадил Вадима на кресла и привязал его, чтобы если он проснулся, то он не смог встать. Я: «Чт... Что это..» Я достал из его сумки планшет с камерой. Там было изображение нашего зала, посередине стоял я рядом с привязанным Вадимом. Я резко направил взгляд на угол комнаты, за шторкой которой что-то мигало. Это была камера. Я бросил планшет, сдёрнул шторку. И в правду, скрытая камера. Я выстрелил в неё и в экране планшета было написано "Нет сигнала". Ён Хо и Гениус пришли на шум. Гениус: «Что случилось?» Ён Хо: «Егор?» Я: «Тут... Скрытая камера. Вадим следил за нами.» Ён Хо посмотрел на сломанную от выстрела камеру. Ён Хо: «Вот он..» Спустя время, все мы сидим в одной комнате напротив привязанного безоружного Вадима. Я: «Назови хоть три причины почему мы тебя должны отпускать.» Вадим: «Я... Я могу п-пригодится!.. Просто... Просто я всю жизнь не был никому нужен... И... Т-тут появилась возможность..» Гениус: «Зубы не заговаривай, сучка!» Вадим дёргается. Аспект: «И мне было больно! Ты представляешь, хоть немного кто я такой?!» Вадим: «И за это я очень глубоко ... Извиняюсь...» Я: «Ладно, он уже извинился.» Гениус: «Нет, он пиздит!» Ён Хо лишь массажирует себе виски́. Ен Хо: «Зачем мы это все решаем? Отвезём его в лес и закопаем неподалёку от могилы Сивчика.» Гениус: «Ах, да, мудак, зачем Сивчика убил?! Он-то что тебе сделал, а!?» Вадим: «Мне надо было, мне не нужны свидетели!» Мне зазвонил телефон Я: «Минуту.» Я вышел из комнаты. Я: «Алло?» Неизвестный: «Игрок 102, вам понравились наши игры? Приглашаем вас на новую версию игр.» Я: «Вы что, спятили?! Нет конечно!» Неизвестный: «Ну хорошо. Я вас услышал. Но если у вас будут финансовые трудности — звоните нам, мы всегда в сети» Трубка положена. Что это значит? Из комнаты вышел Аспект. Аспект: «Эй, Егор, что случилось?» Я: «Да вот, тут звонил кто-то... Из той организации..» Аспект: «Ты про...» Я: «Да. Именно оно. "Если у вас будут финансовые трудности — звоните нам, мы всегда в сети" — это их фраза.» Аспект: «Ого...» Я: «Кстати, как там допрос? Он что-то сказал?» Аспект: «Вадим? Молчит как партизан.» Я: «Мда. Тут мы бессильны. Придётся только одно: сделать суд.» Аспект: «Да, точно!» Я с Аспектом направились в комнату. Там Гениус и Ён Хо всё также обсуждают Вадима. Я: «Ребят, идёмте просто в суд, в чём проблема-то?» Гениус: «Кстати... а ведь правда хорошая идея.» Ён Хо: «Идём в машину.» Двое парней взяли Вадима и посадили его в машину и мы поехали в ближайший дом правосудия. Уже внутри, мы разобрались кто будет потерпевшим. Я. А остальные сели в зал. Вот, я стою около каферды, рядом со мной мой прокурор. А напротив нас Вадим со своим Адвокатом. Судья: «Всем встать, суд идёт! Итак, дело №37. Обвиняемый Вадим Данилович совершил убийство над Дмитрием Сивчиком. А потерпевший Егор Александрович отвечает за убитого.» Адвокат: «Поймите, что обвиняемому Данилу пришлось насильно работать убийцей, он не хотел.» Вадим молча кивнул. Прокурор: «Ну, и в место этого он не позвонил в полицию, а продолжил работать дальше. Да и к тому же, не было у него никакой компании. Он работал сам!» Адвокат: «Все хорошо, но... Откуда же у вас доказательства об этом?» Прокурор достал папку с документами и досье на Вадима. Прокурор: «Прошу, судья, посмотрите.» Прокурор передал папку секретарю, а секретарь передал судье. Судья: «Итак... Обвиняемый Вадим Пианцев Дмитричвич, родившийся шестого мая две тысячи второго года. Так, это не то... Вот, работал убийцей пять лет и скрывал это в тайне. Компании не было, работал по указанияем куратора.» Адвокат (Шепча Вадиму): «Тут я уж бессилен...» Прокурор: «Итак, уважаемый судья, как вы можете заметить в его личном деле есть то, что мы упоминали.» Судья: «Сколько он уже убил людей и заработал с этого денег?» Прокурор: «Убил 128 человек, заработал 128 миллионов. Вон.» Моя бошка взорвалась. Я думал что он убил пару людей, а он уже этим занимается пять лет в тайне и за каждого убитого миллион вон... И в числе этих 128 людей есть и Сивчик. Судья посмотрел на обвиняемую сторону, на меня, на прокурора, и стукнул молотком. Судья: «Суд выходит на время для подведения итогов.» Судья и секретарь вышли в комнату. Все время, пока их не было, Вадим просто как зажатый ботан сидел и смотрел вниз. Ничего не мог сделать. А его адвокат достаточно быстро слился. И вот, Судья выходит с вердиктом. Судья: «Итак, суд принял решение. Наказание для обвиняемого — пожизненное заключение.» Вадим не издал ни одного действия. Его просто взяли и повязали. Суд окончен. Мы вышли на улицу. Я: «Неплохо, я думал что Вадим будет более эмоциональным, но он быстро сдулся. Как и его адвокат с авито за 100₽ в час.» Ён Хо: «Во-во.» Мы поехали ко мне домой. (Спустя месяц...) (от лица Вадима) Я уже месяц торчу в этом месте. Мне ни капли не нравится, меня заставляют есть какие-то объедки и спать на жёстком матрасе, я скучаю по свободе. Но её я больше никогда не увидел. У меня уже была попытка оторвать верёвку от кровати и повешаться нахрен, но... Что-то не давало мне покоя, я думал над тем, как мне отсюда выбраться. И вот, ко мне пришел один из мусоро́в. Коп: «Эй, номер пятнадцать. Тебя к телефону требуют. Говорят срочно.» В моих глазах засияла надежда. Я встал, меня выпустили и повели к телефонной комнате. Но идя по коридору я толкнул копа в какой-то переулок. Он достал пистолет, но я с наручниками выстрелил в цепь и снял их. Пистолет я отобрал, обезвредил охранника и забрал его одежду. И да, конечно же убил. И вот, я иду по тюряге в форме и бейджом охранника. Я пришел в телефонную комнату и взял трубку. Я: «Да?» Неизвестный: «Здравствуйте, вы уже восьмой человек по счёту, и мы надеемся что вы согласитесь. Мы подготовили мини-игры. Вам будет очень интересно и приятно. Если вы хотите принять участие — скажите 100. Если нет — скажите любое другое число. Я: «... Сто.» Неизвестный: «Мы вас записали. Какой ваш номер на бейджике охранника?» Я: «Откуда вы...» Неизвестный: «Номер 16? Я вас записал. Удачи, Вадим. Ночью вас заберут.» Настала ночь. Я не могу уснуть, в моец камере было очень темно, но вдруг, меня что-то... (от лица Егора) Это был простой летний день. Я живу в деревне Клоповка, неподалёку от кафе «Warden’s House». В последнее время у меня были проблемы с деньгами, и каждый месяц приходилось выплачивать огромную квартплату. А сегодня у меня закончилась еда, и я был вынужден отправиться на рынок. На улице дул лёгкий ветерок, но тучи сгущались и темнели. Похоже, скоро будет ливень. Первые капли застучали по крышам домов неподалёку от меня. Хорошо, что мой зонтик всегда под рукой! Я мигом раскрыл его и оказался в безопасности от водяных пуль, падающих с неба. Я пришёл на ту самую площадь, где стояли торговые ряды. Половина стоек и палаток отсутствовали из-за непогоды, но я направился к навесу с рыбой. Уж очень-очень мне захотелось жареной рыбки. Я: «Здравствуйте, — неуверенно произнёс я. — Почем рыба, не подскажете?» Продавщица: «Ну, значит, смотрите. Одна сельдь — пара изумрудов. Треска — три. А вобла... Копчёная — четыре изумруда штука, сырая — два. Вам что-нибудь подсказать?» Я: «М-м-м, да, не помешало бы. Знаете, вот... Все мои деньги». Я неуверенно протянул ей свои одиннадцать изумрудов. Я: «Это мои последние сбережения на еду, остальные ушли на оплату жилья. Так... Что посоветуете на эти деньги?» Продавщица: «Ну, смотрите. Если хотите потратить все одиннадцать, советую взять пять селёдок — и один изумруд останется в запасе. Либо же четыре сельди и одну треску. Ещё могу предложить пять вобл на десять изумрудов». Я: «Дайте, пожалуйста, пять селёдок». Продавщица начала складывать рыбу в прозрачный пакет. Я отдал ей почти все свои деньги, взял покупку и поскорее направился домой. Уже дома я еле нашёл сковороду, смазал её растительным маслом, и процесс начался. В целом всё прошло гладко, за исключением того, что я немного обжёгся. Лёг спать с полным животом. Поутру меня посетила мысль. Денег катастрофически не хватает, а через две недели снова платить. Моя цель — накопить побольше изумрудов, чтобы наконец-то купить собственный дом, а не оплачивать аренду каждый месяц. И тут, когда крестьянин-почтальон разносил газеты, я вышел на крыльцо и увидел объявление о найме сотрудников. Я буквально засиял надеждой. «Ночной охранник. Неделя — 192 изумруда! Телефон: 671-176». Спустя мгновение телефонная трубка уже была у моего уха. Я записался на работу, и мне сказали сегодня к полуночи быть в кафе. На часах было одиннадцать вечера. Я мигом собрал всё необходимое: еду, фонарь (на случай неполадок с электричеством), паспорт и личные документы — и поехал на вагонетке по рельсам в ресторан. У входа меня встретил мужчина лет сорока. Он представился Габриэлем Ларошем. Габриэль: «Добро пожаловать в ресторан "Warden’s House". Всё просто: вам нужно проработать всего шесть часов. С полуночи до шести утра». Звучало просто. Неужели всего-то? 192 изумруда за одну неделю? Я: «Да, хорошо. Я пройду на работу, через десять минут начну». Он кивнул и уехал в город. А я, в свою очередь, вошёл в здание и заперся на ключ изнутри. Пройдя через ресепшен, обеденный зал и пару коридоров, я увидел комнату охраны с двумя железными дверями по бокам. Я вошёл внутрь — похоже, документы так и не пригодились. На часах 23:51, пора настраиваться на смену. Я положил дипломат с документами на стол, взял монитор камер и осмотрелся. Камеры работали. Также на стационарном телефоне меня ждало сообщение от неизвестного. Я включил запись. Голос на автоответчике: «Здравствуй! Мне сказали, что к нам присоединился новенький. Полагаю, это ты сейчас слушаешь. Так вот... Твоя задача проста: прогонять и наказывать вандалов, если появятся, следить за паранормальными явлениями (если будут) и просто охранять здание с помощью камер. Удачи!» Я: «Даже имя своё не назвал...» — пробормотал я. Я взял монитор и начал осматривать камеры. До двух часов ночи ничего не происходило, я сидел и залипал в телефоне, как вдруг прямо посреди обеденного зала из-под пола что-то начало вылезать. Сначала показалась массивная рука, затем вторая, голова, торс и ноги. Мне показалось, что это... Хранитель. В простонародье — Варден. Варден — это слепое, сгорбленное, бледно-голубое чудовище из глубин, которое ориентируется только на звук и вибрацию. Его огромное тело покрыто чем-то, похожим на панцирь или кору, а вместо глаз — пустые впадины. Передвигается он сильно сгорбившись, но если учует жертву — выпрямляется во весь рост и оглушающе ревёт перед смертоносной атакой. Я слышал его громкое сердцебиение даже через монитор. На пульте я заметил две кнопки: слева и справа. Левая, судя по надписи, отвечала за шум в левом крыле, чтобы отвлечь Вардена, правая — за шум в правом крыле. Я не решался их нажимать, ведь путь туда лежал через коридор, который был прямо за дверью моей комнаты. Сзади меня было стекло, выходящее в обеденный зал. Там стояла непроглядная тьма. Видны были лишь светящиеся усики Вардена и его сердце, пульсирующее тусклым голубым светом. Было такое ощущение, будто он принюхивается к чему-то или к кому-то. Мне совсем не хотелось, чтобы это массивное существо вломилось ко мне в комнату. Но, по крайней мере, он был в поле моего зрения, и это уже хорошо. Любой адекватный человек на моём месте начал бы паниковать. Вот только паника здесь — не лучшее решение. Нужно быть ловким, сосредоточенным и действовать со смекалкой. Вардена было сложно потерять из-за его тяжёлых, гулких шагов, эхо которых разносилось по всему ресторану. Поддавшись инстинкту, я тут же погасил свет в своей комнате, сделав себе же хуже. Хорошо хоть это были обычные лампы, а не свечи, и их можно было быстро зажечь снова. Я щёлкнул выключателем, но Вардена за окном не было. Где он? В какую сторону пошёл: налево или направо? В какой проём двери мне смотреть? В какой колокол звонить? Паника нарастала от неизвестности. Моё сердцебиение начало ускоряться, вторитя ритму чудовища. Это напоминало какую-то страшную игру... Чем-то похоже на Five Nights at Freddy's. Тишина. Только гул ламп и стук собственной крови в ушах. Я замер, вглядываясь в темноту по ту сторону стекла, молясь, чтобы следующее, что я услышу, был не скрежет когтей по металлической двери моей каморки. Стук собственной крови в ушах превратился в оглушительный грохот, заглушающий даже гул ламп. Я зажмурился на секунду, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Дыши, — приказал я себе. — Он идёт на звук. Он идёт на звук. Не шуми». В абсолютной тишине комнаты охраны моё дыхание казалось мне самому оглушительным. Я медленно, стараясь не скрипнуть стулом, повернулся к мониторам. Камера в обеденном зале: пусто, лишь опрокинутый стул, которого раньше не было. Камера в левом коридоре: темнота, мелькнула тень? Или показалось? Камера в правом коридоре: пусто. Где он? И тут я услышал это. Едва уловимый, но леденящий душу звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого, казалось, задрожали стёкла в моей каморке. Сердцебиение Вардена. Оно было таким сильным, что я чувствовал его вибрацию подошвами своих ботинок. Он был рядом. Очень рядом. Мой взгляд метнулся к двери справа. Именно оттуда, казалось, исходила вибрация. Я перевёл взгляд на пульт с двумя спасительными кнопками. Левая — шум в левом крыле, правая — в правом. Если он справа, мне нужно заманить его налево. Но если я ошибусь и нажму не ту кнопку, я приглашу его прямо к себе. А если не нажму ничего, он продолжит искать источник звука... и найдёт мою дверь. Рука сама потянулась к левой кнопке. Затаив дыхание, я вдавил её. Где-то в глубине левого крыла раздался грохот упавшего стеллажа. Звук был чудовищным в этой тишине. И тут же вибрация под ногами прекратилась. Гул сердца стих. Тишина стала ещё более гнетущей. Я впился взглядом в монитор правого коридора. Пусто. Переключился на левый коридор. Экран засветился помехами, а затем я увидел ЕГО. Огромная сгорбленная фигура неторопливо, но уверенно двигалась вглубь левого крыла, туда, откуда донёсся шум. Его голова, лишённая глаз, была повёрнута в сторону звука, а длинные когти скребли по кафельному полу. Я выдохнул. Сработало. Пока сработало. Следующие несколько часов превратились в изматывающую игру в кошки-мышки. Варден появлялся снова и снова. То в подсобке, то на кухне, то в вип-зале. Я без конца следил за камерами, слушал его сердцебиение, затаивал дыхание, когда он подходил слишком близко, и жал кнопки, отвлекая его, когда он направлялся к моей двери. Один раз, около четырёх утра, он остановился прямо напротив моего окна в обеденный зал. Я не включал свет, но видел его силуэт, заслоняющий тусклый свет аварийного освещения. Он стоял там неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то. Моему чему-то. Казалось, целую вечность он просто стоял, а я сидел в кресле, боясь даже сглотнуть. А затем, медленно развернувшись, он ушёл в сторону кухни. В шесть утра, ровно в тот момент, когда первые лучи солнца должны были коснуться крыш Клоповки, Варден просто... исчез. Растворился в воздухе, словно его и не было. Я просидел в кресле ещё минут десять, боясь поверить, что это конец. Когда я, шатаясь от усталости, вышел из ресторана, на крыльце меня уже ждал Габриэль Ларош. — Ну как, новичок? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Спокойная ночь? Я замер. Спокойная? Он серьёзно? Я всмотрелся в его лицо — никакой иронии, никакого намёка. Обычный утренний вопрос от начальника, который понятия не имеет, что творится в его ресторане после полуночи. — Всё... в порядке, — выдавил я. — Тишина была. Никого. Габриэль удовлетворённо кивнул и протянул мне небольшой кожаный мешочек. — Держи. 38 изумрудов авансом за первую ночь. Остальные 154 получишь в воскресенье, если продолжишь. У нас так принято: треть сразу, чтобы у новичков был стимул вернуться. Я взял мешочек дрожащими руками... Этого хватит на еду и даже немного отложить. Габриэль уже развернулся к вагонетке, но я не выдержал: — А вы... вы никогда не замечали ничего странного по ночам? Он обернулся, удивлённо приподняв бровь: — Странного? Ресторан как ресторан. Старое здание, бывает, скрипит, проводка иногда барахлит. А что? Что-то случилось? Я сглотнул. Сказать? Рассказать про слепое чудовище из глубин, которое вылезает из пола в обеденном зале? Про сердцебиение, от которого вибрируют стёкла? Про то, что я четыре часа играл с ним в кошки-мышки, нажимая кнопки и молясь, чтобы не услышать скрежет когтей за своей дверью? — Нет, — соврал я. — Всё нормально. Просто показалось. Габриэль пожал плечами, сел в вагонетку и уехал. А я остался стоять на крыльце с мешочком изумрудов в одной руке и знанием, которое теперь принадлежало только мне. Варден, ресторан и я. И, видимо, тот таинственный голос на автоответчике, который инструктировал новичков, но даже имени своего не назвал. Я посмотрел на серое утреннее небо, пересчитал монеты и тихо сказал в пустоту: — В воскресенье вернусь. Потому что выбора не было. Аванс — это только аванс. А до собственного дома ещё копить и копить. До воскресенья оставалось пять дней. Пять ночей. Пять встреч с тем, кто выползает из-под пола ровно в полночь. Я считал часы. Пытался спать днём — не получалось. Каждый скрип в деревенском доме напоминал скрежет когтей по кафелю. Каждый стук сердца отдавался в ушах гулом, похожим на то самое вибрирующее сердцебиение из ресторана. Но выбора не было. 154 изумруда в воскресенье. Собственный дом. Конец аренде. Ради этого стоило рискнуть. В субботу, ровно в 23:00, я снова сел в вагонетку. Фонарь, еда, паспорт — всё те же вещи, но в этот раз я чувствовал себя иначе. В прошлый раз я шёл на обычную работу. Сейчас я ехал на войну. У входа никого не было. Габриэль даже не встретил — видимо, доверял или просто забил. Я сам открыл дверь ключом, который он оставил в условленном месте, сам заперся изнутри и сам побрёл по тёмным коридорам к знакомой комнате с двумя железными дверями. 23:47. Я сел в кресло, включил мониторы и стал ждать. Тишина. Только гул ламп и шорох собственных мыслей. Ровно в полночь я увидел это на камере в обеденном зале. Пол вспучился, словно под ним что-то огромное пыталось вырваться наружу. Трещины разбежались по плитке, и из них, раздвигая доски, полезли те самые бледно-голубые руки. Варден поднялся во весь рост. Выпрямился, втянул воздух своими пустыми глазницами и замер, прислушиваясь к миру, который он не видел, но чувствовал каждой клеткой своего покрытого корой тела. Я затаил дыхание. Даже телефон убрал в карман, чтобы случайно не уронить. Первые два часа прошли по накатанной. Варден бродил по залам, я следил за камерами и вовремя отвлекал его кнопками. Левое крыло — грохот, правое крыло — ещё один грохот. Он мотал головой, поворачивал своё слепое лицо то туда, то сюда и шёл на шум, подальше от моей двери. Всё шло по плану. Почти слишком хорошо. А потом погас свет. Это случилось в 2:43. Без предупреждения. Без искры. Просто — щёлк — и всё. Мониторы погасли. Лампы погасли. Даже красные индикаторы на пульте погасли. Я оказался в полной темноте. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Я вслепую нащупал стол, дипломат, фонарь. Щёлкнул кнопкой — слабый жёлтый луч разрезал темноту. В комнате охраны всё было на месте. Но мониторы молчали. Камеры не работали. Кнопки не работали. Я нажал левую — тишина. Правую — тишина. Колокола замолчали. Я остался один в темноте со слепым чудовищем, которое теперь нечем было отвлекать. И тут я услышал это. Гулкое, вибрирующее сердцебиение. Оно шло откуда-то из глубины ресторана, но с каждой секундой становилось громче. Ближе. Он двигался. Я заметался по комнате, водя фонарём по стенам. Электричество. Нужно включить электричество. Где здесь щиток? Я оглянулся на дверь — ту самую, за которой был коридор, ведущий в левое крыло. Где-то там, в темноте, сейчас бродил Варден. А за другой дверью — правый коридор. Там, кажется, была подсобка. Может, щиток там? Сердцебиение раздалось совсем рядом. Казалось, вибрация идёт уже из-за правой двери. Я рванул к левой. Выбор был случайным, но выбора не было. Я приоткрыл дверь на пару сантиметров и выглянул в коридор. Тьма, хоть глаз выколи. Фонарь выхватил кусок стены, угол, ещё одну дверь вдалеке. Никого. Но сердцебиение гудело уже прямо за спиной, с той стороны, откуда я только что убежал. Я выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь. Как можно тише. Как можно быстрее. И побежал. Я не включал фонарь — боялся привлечь внимание. Но и без него было страшно. Я просто нёсся в темноте, выставив руки вперёд, касаясь стен, пока не наткнулся на дверь. Рванул ручку — заперто. Дальше. Ещё одна дверь. Тоже заперто. Сердцебиение позади нарастало. Он уже был в коридоре, откуда я вышел. Он шёл за мной. Третья дверь поддалась. Я влетел внутрь, захлопнул створку и замер, прижавшись спиной к дереву. Сердце колотилось так, что я боялся — Варден услышит его даже сквозь стены. В комнате было темно, но луч фонаря, который я наконец включил, выхватил коробки, старые стулья, сломанный стол и... щиток. Ржавый железный ящик на стене. Я рванул дверцу. Автоматы. Три рычажка. Все внизу. Я щёлкнул первым — тишина. Вторым — где-то вдалеке загудело. Третьим — вспыхнул свет под потолком. Я выдохнул. Вытер пот со лба. Прислушался. Сердцебиение стихло. Я выглянул в коридор — пусто. Проскочил обратно в комнату охраны, заперся и рухнул в кресло. Мониторы загружались. Камеры оживали. На одном из экранов я увидел Вардена. Он стоял посреди левого коридора, там, где я только что бежал, и медленно поворачивал голову из стороны в сторону. Принюхивался. Но меня уже не было. Я... Успел? Оставшиеся три часа превратились в ад. Варден словно взбесился. Он появлялся то тут, то там, и мне приходилось отвлекать его каждые пять минут. Кнопки работали, но теперь я знал, что будет, если свет снова погаснет. Я то и дело косился на лампы, молясь, чтобы проводка выдержала. Около пяти утра случилось странное. Варден вышел в обеденный зал и замер. Не так, как в прошлый раз, когда он просто прислушивался. Он замер, словно что-то почувствовав. Его сердцебиение стало неровным, прерывистым. Он пошатнулся, опёрся рукой о стену, и мне показалось, что бледно-голубая кожа начала сереть. Он стоял так минут десять. А потом рухнул. Просто упал на пол, как подкошенный. И не шевелился. Я смотрел на монитор и не верил своим глазам. Его тело начало истлевать, осыпаться серым пеплом, пока от огромного чудовища не осталась только тёмная лужа на том месте, где оно лежало. В шесть утра, когда первые лучи солнца упали на крышу ресторана, я вышел на крыльцо. Габриэль уже ждал. — Ну как, боец? — спросил он, попивая кофе из картонного стаканчика. — Вторая ночь позади. Как прошло? Я посмотрел на него. Обычный человек. Обычный вопрос. Он понятия не имел, что я только что видел смерть существа, которое, возможно, вообще не должно было существовать. — Нормально, — ответил я. — Вырубило свет на пару часов. Пришлось щиток искать. Габриэль поморщился: — А, старая проводка. Говорил же хозяину — менять надо. Ну ты молодец, сам разобрался. Я ждал. Может, мешочек с изумрудами? Хотя бы ещё аванс? Но Габриэль просто допил кофе, смял стаканчик и бросил в урну. — В воскресенье увидимся, — сказал он, садясь в вагонетку. — Кстати, отличная работа. Не все вторую ночь вывозят. И уехал. Я остался стоять с пустыми руками. Аванс был только один. Теперь до воскресенья. Ещё пять ночей. Но Вардена больше нет? Или появится новый? Я посмотрел на ресторан. Он выглядел обычно. Обычное кафе с дурацким названием «Warden’s House». Никто не знал, что этой ночью здесь умер Хранитель. Ну, кроме меня... Я сунул руки в карманы и побрёл к вагонетке. В воскресенье вернусь. Если будет чем платить — вернусь обязательно. Воскресенье. Третья ночь. Я приехал в ресторан затемно, как и в прошлые разы. Вагонетка мерно поскрипывала на стыках рельсов, а в голове крутилась одна и та же мысль: появится ли Варден снова? Или та серая лужа в обеденном зале была концом? Габриэля на месте не было. Ключ висел там же, где и вчера, — под камнем у крыльца. Я отпер дверь, вошёл внутрь и заперся изнутри, как учил меня инстинкт самосохранения. В комнате охраны всё было по-прежнему. Мониторы, пульт с двумя кнопками, железные двери справа и слева, стекло, выходящее в тёмный обеденный зал. Я сел в кресло, включил камеры и стал ждать. 23:55. 23:58. 23:59. Ноль часов. Ноль минут. Ноль секунд. Тишина. Я всматривался в мониторы, переводя взгляд с камеры на камеру. Обеденный зал — пусто. Левый коридор — пусто. Правый коридор — пусто. Кухня — пусто. Подсобка — пусто. Неужели всё? Неужели он правда умер и больше не появится? Я откинулся в кресле и выдохнул. Впервые за три ночи позволил себе расслабиться. Достал телефон, открыл какую-то игру и просто убивал время, изредка поглядывая на мониторы. Прошёл час. Два. Три. Ничего. Я уже начал привыкать к мысли, что эта ночь будет скучной и спокойной. Что 192 изумруда в неделю — это просто подарок судьбы. Что я смогу отсиживаться в тёплой комнате, листать телефон и копить на собственный дом без всякого риска. Я даже задремал. А потом я услышал... это. Скрежет. Я открыл глаза и замер. Звук шёл не из мониторов. Он шёл из-за двери. Из-за правой железной двери, которая вела в коридор. Скрежет когтей по металлу. Я медленно перевёл взгляд на мониторы. Камера в правом коридоре показывала пустоту. Никого. Но скрежет не прекращался. Он становился громче. Настойчивее. А потом я увидел это на другой камере. В обеденном зале. Пол вспучивался. Прямо под стеклом, за которым я сидел. Трещины разбегались по плитке, и из них, раздвигая доски, поднималась знакомая бледно-голубая рука. Затем вторая. Голова. Торс. Ноги. Это он...— Варден. Он поднялся не где-то вдалеке, а прямо здесь. В двух метрах от меня. За тонким стеклом, отделявшим мою комнату от обеденного зала. Я вскочил с кресла, едва не опрокинув его. Сердце заколотилось где-то в горле, дыхание перехватило. Варден стоял по ту сторону стекла и медленно поворачивал голову, принюхиваясь. Я не включал свет. Я не двигался. Я даже дышать перестал. Он стоял так минуту. Две. Три. А потом он сделал шаг. Прямо к стеклу. Я отшатнулся, прижавшись спиной к столу. Варден приблизился вплотную к стеклу и замер. Его морда, лишённая глаз, оказалась в каком-то полуметре от моего лица. Я видел каждую трещину на его панцире, каждую складку бледно-голубой кожи, чувствовал, как вибрирует воздух от его гулкого сердца. Он принюхивался. Он знал, что я здесь. Он чувствовал мой страх, моё сердцебиение, моё дыхание, которое я тщетно пытался сдерживать.И тут он ударил. Огромный кулак врезался в стекло. Трещина разбежалась по всей поверхности, но стекло устояло. Второй удар — трещина стала шире. Третий — стекло жалобно заскрипело. Я заметался по комнате. Мониторы, пульт, двери, кнопки. Колокола! Нужно отвлечь его! Я бросился к пульту и вдавил левую кнопку. Где-то в левом крыле раздался грохот. Варден замер. Его голова медленно повернулась в сторону звука. Но он не ушёл. Он снова повернулся к стеклу и занёс кулак для четвёртого удара. Я нажал правую кнопку. Грохот в правом крыле. Варден замер опять. Его голова дёрнулась вправо, потом влево. Он не понимал, откуда идёт звук. Он терял фокус. Я нажимал кнопки одну за другой, не давая ему опомниться. Левая — правая — левая — правая. Грохот разносился по всему ресторану, эхом отражаясь от стен. Варден заметался. Он отступил от стекла, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Его сердцебиение участилось, стало неровным, почти паническим. И вдруг он развернулся и рванул в левый коридор, откуда донёсся последний звук. Я рухнул в кресло, тяжело дыша. Руки тряслись, по лицу катился пот. Я смотрел на мониторы и не верил, что остался жив. Стекло выдержало. Три удара — и выдержало. Я просидел в кресле до самого утра, не сводя глаз с камер. Варден больше не приближался к моей комнате. Он бродил по залам, как и в прошлые ночи, а я отвлекал его кнопками, но делал это теперь с удвоенной осторожностью. В шесть утра, когда часы показали 6:00, Варден исчез. Так же внезапно, как и появлялся. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только взломанный пол в обеденном зале и разбитое стекло. Я вышел на крыльцо на ватных ногах. Габриэль уже стоял там со своим вечным кофе. — Привет, — сказал он, оглядывая меня. — Ты чего такой бледный? Случилось что? Я посмотрел на него. Обычный человек. Обычный вопрос. Он понятия не имел, что этой ночью я смотрел в пустые глазницы смерти через разбивающееся стекло. — Всё в порядке, — ответил я. — Просто не выспался. Габриэль хмыкнул, допил кофе и сел в вагонетку. — В воскресенье увидимся. Осталось четыре ночи. Держись. И уехал. Я остался один. Посмотрел на свои дрожащие руки и вдруг улыбнулся. Сам не знаю чему. Может, тому, что остался жив. Может, тому, что смог. Может, просто от нервов. Я выдохнул, сунул руки в карманы и побрёл к вагонетке. Четвёртая ночь прошла на удивление спокойно. После того кошмара с разбитым стеклом я ожидал чего угодно, но Варден словно успокоился. Я сидел в кресле и бормотал себе под нос: — Может, он тоже устаёт? Может, эти ночные вылазки отнимают у него силы? Или та смерть, которую я видел в прошлый раз, была не последней? Может, их несколько? Или этот — другой? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знал точно: я всё ещё жив, и это главное. Он появился ровно в полночь, как обычно, неторопливо вылез из-под пола в обеденном зале, постоял, принюхиваясь, и побрёл по своим делам. Я смотрел на его сгорбленную фигуру на мониторе и шептал: — А что ты вообще такое? Откуда ты берёшься? И главное — зачем? Зачем ты приходишь сюда каждую ночь? Варден словно услышал мои слова — остановился посреди зала и повернул голову прямо в камеру. Я замер, забыв дышать. Но он просто постоял немного и побрёл дальше. — Ты меня не видишь, — выдохнул я, успокаивая сам себя. — Ты слепой. Ты чувствуешь только звук. А я сижу тихо, как мышь. Всё хорошо. Всё под контролем. Я следил за ним по камерам, вовремя нажимал кнопки, отвлекая то в левое, то в правое крыло, и постепенно начал успокаиваться. Он ходил медленно, почти лениво. Иногда останавливался посреди коридора и стоял так минут по десять, словно о чём-то задумавшись. — Интересно, у тебя бывают сны? — прошептал я, глядя на его неподвижную фигуру. — Ты видишь что-нибудь своими пустыми глазницами? Или для тебя мир — это только звуки и вибрации? Каково это — жить в полной темноте? Под утро, часиков в пять, он вообще забился в дальний угол подсобки и просидел там до самого исчезновения. Я даже задремал в кресле, просыпаясь каждые полчаса, чтобы проверить камеры. — Спокойной ночи, чудовище, — зевнул я, проваливаясь в сон. — Увидимся завтра. В шесть утра я вышел на крыльцо почти выспавшимся. Габриэль, как обычно, пил кофе, махнул мне рукой и уехал даже без разговоров. Я смотрел вслед вагонетке и бормотал: — Хорошо тебе. Ты едешь домой, завтракаешь, живёшь обычной жизнью. А я скоро начну путать день с ночью. Но 192 изумруда... ради этого можно и потерпеть. Свой дом, своя земля... Никакой аренды. Ради этого я и не такое вытерплю. Пятая ночь была копией четвёртой. Варден появился, побродил, постоял, поскрёб когтями по полу в разных местах и к пяти утра снова куда-то забился. Я уже начал привыкать к этому ритму. Даже перестал вздрагивать, когда мониторы показывали его морду крупным планом. — Может, он всегда такой? — размышлял я вслух, наблюдая, как Варден неторопливо исследует кухню. — Может, первая и третья ночи были исключением? Может, он просто проверял меня? Испытывал? А теперь понял, что я не представляю угрозы, и успокоился? Я почти поверил в это. Почти расслабился. Даже позволил себе помечтать... Я похлопал по карману, где лежал серый осколок. — А ты будешь моим талисманом. Напоминанием, что я смог. Что я выжил там, где другие, наверное, не выживали. Варден в этот момент прошёл мимо камеры, и я проводил его взглядом. — Ещё две ночи, — сказал я ему. — Всего две ночи. И мы с тобой расстанемся навсегда. Ты будешь делать что хочешь, а я пойду жить своей жизнью. Договорились? Чудовище, конечно, не ответило. Оно просто скрылось в темноте коридора. А потом наступила шестая ночь. Шестая ночь. Среда. Я приехал в ресторан в обычное время, отпер дверь, заперся, включил мониторы и приготовился к очередной спокойной смене. В кармане лежал серый осколок. Я достал его, покрутил в пальцах и убрал обратно. — Ну что, талисман, — прошептал я. — Работай. Сегодня нужна твоя помощь. Ровно в полночь Варден появился. Но это был не тот Варден, которого я видел в четвёртую и пятую ночи. Он вылез из-под пола в обеденном зале и сразу выпрямился во весь рост. Не так, как обычно, не медленно и лениво, а резко, хищно, будто зверь, почуявший добычу. Его голова дёргалась из стороны в сторону, грудь тяжело вздымалась, а сердцебиение — я услышал его даже через монитор — было быстрым, частым, злым. Я напрягся, вцепившись в подлокотники кресла. — Что с тобой? — прошептал я. — Что случилось? Ты чего такой злой? Варден сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг рванул с места. Я переключил камеру на левый коридор и увидел, как его огромная фигура несётся прямо на меня. — Вот чёрт! — выкрикнул я, вдавливая левую кнопку. Палец сам собой дёрнулся к пульту. Массивная железная створка с лязгом захлопнулась прямо перед мордой Вардена. Он врезался в неё с такой силой, что камера в коридоре затряслась. Но дверь выдержала. Я выдохнул и глянул на индикатор энергии. Девяносто процентов. — Нормально, — сказал я сам себе. — Всё нормально. Я успеваю. Я справлюсь. Но Варден не думал останавливаться. Он развернулся и побежал в правый коридор. Я переключил камеру, увидел его несущуюся фигуру и вдавил правую кнопку. Лязг — дверь закрылась. Восемьдесят процентов. — Да что ты так бегаешь?! — закричал я. — Успокойся! Постой на месте! Варден ударил в правую дверь, развернулся и снова рванул в левый коридор. Я метался взглядом между мониторами и пультом, вжимая кнопки одну за другой. Левая — семьдесят процентов. Правая — шестьдесят. Левая — пятьдесят. Правая — сорок. Он не давал мне передышки. Стоило закрыть одну дверь, как он уже нёсся к другой. Я не успевал даже перевести дух, только смотрел на камеры, ждал, когда его фигура появится в коридоре, и жал кнопку. — Да стой ты! — орал я в пустоту. — Стой, чудовище! Дай мне секунду! Тридцать процентов. Двадцать. Десять. И тут я понял, что ещё пара закрытий — и энергия кончится. А без энергии двери перестанут закрываться, и он просто ворвётся ко мне. — Нет-нет-нет, — забормотал я, глядя на пульт. — Пожалуйста, только не сейчас. Только не сегодня. Варден снова побежал в левый коридор. Я вдавил кнопку — дверь закрылась, энергия упала до пяти процентов. Он ударил, развернулся и рванул в правый. Я замер. Пять процентов. Если я закрою правую дверь, энергия уйдёт в минус, и следующего закрытия уже не будет. Но если не закрою — он ворвётся прямо сейчас. — Что делать? Что делать? — закричал я, заметавшись в кресле. — Решай! Решай быстрее! Я вдавил правую кнопку. Дверь закрылась. Энергия упала до нуля. Индикатор на пульте замигал красным, а потом погас. Я перевёл взгляд на левый монитор и похолодел. Варден уже развернулся и нёсся обратно в левый коридор. Я вдавил левую кнопку — ноль реакции. Дверь не закрылась. Энергии не было. — Генератор! — заорал я, вскакивая с кресла. — Генератор, давай, родной, не подведи! Я бросился к генератору в углу комнаты. Руки тряслись, когда я вцепился в ручку и начал крутить что есть сил. Генератор загудел, застрекотал, шкала на пульте медленно поползла вверх. Я крутил и смотрел на монитор левого коридора. Варден нёсся прямо к открытой двери. — Давай, давай, давай! — кричал я, вращая ручку. — Быстрее! Быстрее! Два процента. Четыре. Шесть. Он уже был в коридоре. Ещё пара секунд — и он ворвётся. — Ну же! — заорал я. — Восемь! Десять! Я бросил ручку, метнулся к пульту и вдавил левую кнопку. Дверь с лязгом захлопнулась прямо перед его носом. Он врезался в неё, и вся комната содрогнулась от удара. Я рухнул в кресло, тяжело дыша. Руки дрожали, по лицу катился пот. — Живой, — выдохнул я. — Я живой. Я успел. Я успел, чёрт возьми! Энергия на пульте показывала три процента. Но Варден не успокоился. Он снова развернулся и побежал в правый коридор. — Да сколько можно?! — закричал я, вскакивая снова. — Ты издеваешься?! Я рванул к генератору, вцепился в ручку и начал крутить, не сводя глаз с монитора. — Крутись, крутись, проклятая железка! — бормотал я, сдирая кожу с ладоней. — Дай мне энергию! Дай мне хоть немного! Два процента. Четыре. Шесть. Он уже в правом коридоре. Восемь. Десять. Я бросился к пульту, вдавил правую кнопку. И так повторялось долго. Очень... Долго. Я не знал, сколько времени прошло. Я вообще ничего не знал. Было только это: генератор, пульт, двери, и чудовище, которое не унималось. А потом часы показали 6:00. Варден замер. Прямо посреди правого коридора, в паре метров от двери. Постоял секунду, другую — и исчез. Растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Я рухнул на пол. Руки горели, ладони были стёрты в кровь, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. Я лежал на холодном кафеле и смотрел в потолок, не в силах пошевелиться. Но я улыбался. — Сделал, — прошептал я в пустоту. — Я сделал это. Я пережил эту ночь. Шестая ночь. Осталась одна. Всего одна. Я поднёс к лицу дрожащие, разбитые руки и рассмеялся сквозь слёзы: — Живой. Я живой, чёрт возьми! Ха-ха-ха! Долго я ещё лежал на полу, глядя в потолок и улыбаясь. А когда смог встать, доковылял до крыльца. Солнце уже поднялось. Габриэль стоял с кофе и смотрел на меня с лёгким удивлением.— Ты чего как с того света? — спросил он. Я посмотрел на свои разбитые руки, на стёртые в кровь ладони, и улыбнулся: — Работал. Просто работал. Знаешь, бывают такие ночи, когда работа идёт особенно тяжело. Габриэль пожал плечами, допил кофе и сел в вагонетку. — Последняя ночь завтра, — сказал он на прощание. — Держись. Я кивнул и проводил взглядом удаляющуюся вагонетку. — Последняя ночь, — повторил я шёпотом. — Я дойду до конца. Обязательно. — Седьмая ночь. Воскресенье. Я ехал в вагонетке и смотрел на заходящее солнце, которое медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Последний раз я видел закат неделю назад — кажется, с тех пор прошла целая вечность. Всю эту неделю моим миром были темнота, мониторы, двери и чудовище, которое выползало из-под пола ровно в полночь. Сегодня всё должно было закончиться. В кармане лежал серый осколок. Я достал его, покрутил в пальцах, рассматривая на свет. Он был холодным и гладким, как камешек, который находишь на берегу реки. — Ну что, талисман, — сказал я ему вслух. — Последняя ночь... Если переживём её — пойдём со мной в новый дом, свой собственный дом, представляешь? Никакой аренды, никаких хозяев, никаких Габриэлей с их дурацкими объявлениями. Только я и ты! Осколок молчал, но мне казалось, что он теплеет в руке. Или это просто от пальцев? Я спрятал его обратно в карман и стал смотреть на приближающийся ресторан. «Warden's House» возвышался на фоне темнеющего неба, и в его окнах не горел ни один огонёк. Обычное здание. Обычное кафе. Никто бы не подумал, что происходит здесь по ночам. У входа меня никто не ждал. Ключ висел на обычном месте — под камнем у крыльца. Я отпер дверь, зашёл внутрь и в последний раз заперся изнутри, задвинув тяжёлый засов. Комната охраны встретила меня знакомым гулом мониторов и тусклым светом ламп, которые мерно жужжали под потолком. Я сел в кресло, включил камеры и стал ждать. — Ну что, Варден, — прошептал я, глядя на пустые экраны. — Последний раз, когда мы встречаемся. Давай сделаем его незабываемым. Ты и я, один на один, как в старые добрые времена. Только сегодня кто-то из нас не доживёт до утра. И это буду не я. Часы на стене тикали мерно и неумолимо. 23:00. 23:30. 23:45. 23:59. Я затаил дыхание и вцепился в подлокотники кресла. Ноль часов. Ноль минут. Ноль секунд. Тишина. Я всматривался в мониторы, переводя взгляд с одной камеры на другую. Обеденный зал — пусто, только столы и стулья, залитые тусклым светом аварийного освещения. Левый коридор — пусто, лишь длинная вереница закрытых дверей. Правый коридор — пусто, и даже тени не шевелились. Кухня — пусто, разделочные столы и плиты блестели в темноте. — Давай, — прошептал я, чувствуя, как напряжение растёт с каждой секундой. — Выходи. Я знаю, что ты там. Ты всегда приходишь ровно в полночь. Так где же ты? И тут я услышал это... Не скрежет, не сердцебиение, не тяжёлые шаги Вардена, а шаги. Я имею ввиду человеческие шаги, за дверью. Я замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Варден так не ходит. Он тяжёлый, его шаги гулкие, вибрирующие, от них дрожит пол и звенят стёкла. А это были лёгкие, уверенные шаги. Шаги человека, который точно знает, куда идёт. Дверь в комнату охраны открылась. На пороге стоял Габриэль. Я вскочил с кресла, не веря своим глазам. Сердце заколотилось где-то в горле, руки инстинктивно сжались в кулаки. — Габриэль? — выдохнул я, чувствуя, как голос срывается от неожиданности. — Вы? Но как? Вы же уезжаете каждую ночь на вагонетке! Я сам видел, как вы садитесь и уезжаете! Вы не можете здесь быть! Габриэль улыбнулся. Странной, чужой улыбкой, которой я никогда раньше не видел на его лице. В этой улыбке было что-то хищное, голодное, почти безумное. — Могу, — сказал он спокойно, закрывая за собой дверь. — Всегда мог. Я никогда никуда не уезжал, мой дорогой ночной сторож. Я просто садился в вагонетку, отъезжал за угол, чтобы ты не видел, а потом возвращался через чёрный ход. И наблюдал за тобой. Смотрел, как ты играешь в мою маленькую игру. Смотрел, как ты боишься, как мечешься, как жмёшь эти кнопки и крутишь ручку генератора. Это было так забавно. Я отступил назад, упёршись спиной в стол. Мои пальцы нащупали край монитора, но это не могло стать защитой. — Вашу игру? — переспросил я, пытаясь осмыслить его слова. — Что значит — вашу игру? О чём вы говорите? Габриэль прошёл в комнату и сел на подлокотник моего кресла, словно был здесь хозяином. Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня с тем же спокойным, изучающим выражением, с каким я, наверное, рассматривал Вардена на мониторах. — Знаешь, сколько мне лет? — спросил он, и в его голосе послышалась гордость. — Сорок? Пятьдесят? На вид — да, наверное, так и есть. А на самом деле? Он помолчал, глядя мне прямо в глаза. — Двести тридцать семь, — сказал он, и от этих цифр у меня мороз пошёл по коже. — Я родился в одна тысяча семьсот восемьдесят девятом году. Пережил войны, эпидемии, революции. Пережил всех, кого любил. Всех своих жён, всех своих детей, всех своих друзей. Они все умерли, а я остался. И знаешь, в чём мой секрет? Я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Во рту пересохло, язык словно прилип к нёбу. — Варден, — ответил Габриэль на свой вопрос, и в его голосе прозвучала нежность, с какой говорят о любимом питомце. — Мой маленький ручной монстр, которого я создавал тридцать лет. Тридцать лет экспериментов, ошибок и неудач. Я искал способ, я пробовал снова и снова... Пока не добился результата. И я справился! Он питается душами людей, которых я присылал сюда работать ночными сторожами. Каждая смерть даёт мне ещё несколько лет жизни и приближает меня к настоящему бессмертию. Меня бросило в холодный пот. Руки задрожали, и я сжал их в кулаки, чтобы он не заметил. — Что? — прошептал я, хотя прекрасно расслышал каждое его слово. — Что вы сказали? — Ты двадцать седьмой, — продолжил Габриэль всё тем же спокойным, почти ласковым тоном. — Двадцать шесть человек до тебя не дожили до седьмой ночи. Кто-то погиб в первую же смену — не справился с паникой, открыл дверь, побежал. Кто-то продержался дольше, даже до пятой ночи доходили, но... Никто не доходил до конца и никто не выдерживал шесть ночей подряд. А ты... дошел. Я даже не ожидал, если честно. Думал, шестая тебя добьёт — я специально сделал её такой тяжёлой, такой безумной, но ты справился, Молодец! Он встал с подлокотника и медленно подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал его дыхание, видел каждую морщинку на его лице, и в его глазах я не видел ничего человеческого. — Знаешь, что происходит в седьмую ночь? — спросил он, и его голос понизился до шёпота. — Варден приходит не один... Он приходит за тобой, а я прихожу посмотреть. Мне нравится этот момент, когда душа отделяется от тела, когда страх достигает своего пика, когда человек понимает, что это конец. В этот миг я чувствую себя молодым. Почти... бессмертным. Я смотрел в его глаза и видел в них пустоту. Такую же пустоту, как в глазницах Вардена. И может быть, даже более страшную. — Вы чудовище, — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Вы хуже, чем он! Он хотя бы... просто животное. Но он действует по инстинкту! А вы... вы делаете это осознанно! Вы убиваете людей ради своего бессмертия! Габриэль рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову. — Я его создатель, — сказал он, отсмеявшись. — Я Бог в этом маленьком мире! А ты... — всего лишь очередная жертва на алтаре моего бессмертия! Он щёлкнул пальцами, и я увидел это на мониторах. Пол в обеденном зале начал вспучиваться. Я рванул к пульту, к спасительным кнопкам, к единственной защите, которая у меня была. Но Габриэль перехватил мою руку. Его хватка была железной, нечеловечески сильной. — Не сегодня, — сказал он, и его улыбка стала ещё шире. — Сегодня двери не помогут тебе, дружок... Сегодня и генератор тебя не спасёт. Сегодня ты погибнешь, и твоя душа станет моей! Ещё одна порция вечности... Варден поднимался из-под пола. Медленно, величественно, как всегда. начала показались массивные руки, потом голова с пустыми глазницами, потом торс, покрытый корой, потом ноги. Он выпрямился во весь рост и повернулся в сторону моей комнаты. Он знал, где я, он всегда знал... — Зачем?! — спросил я, глядя в глаза Габриэлю. В его пустые, мёртвые глаза. — Оно того стоит? Стоит того, чтобы уничтожать людей, чтобы превращать их в корм для своего монстра? — Стоит, — ответил Габриэль, и в его голосе прозвучала такая убеждённость, что я понял — его не переубедить. — Ты не представляешь, как страшно умирать! Как страшно чувствовать, что время уходит, что тело стареет, что силы покидают тебя, что скоро — всего через несколько десятков лет — тебя не станет... Как страшно осознавать, что ты исчезнешь, растворишься в небытии, и никто даже не вспомнит твоего имени. А я не хочу умирать, никогда! Я хочу жить вечно... И ради этого — я готов на всё! Варден уже был в коридоре. Я слышал его тяжёлые шаги, чувствовал вибрацию под ногами. Скоро он будет здесь. — Прощай, — улыбнулся Габриэль. — Спасибо за службу, ты был лучшим... Правда, из двадцати семи ты продержался дольше всех. Я буду вспоминать тебя, когда буду пить шампанское в две тысячи пятидесятом году. Он развернулся и направился к выходу. И тут я вспомнил. Карман. Серый осколок. Я запустил руку в карман и нащупал его — холодный, гладкий, чуть шероховатый... Талисман отсюда, который впитал в себя столько страха, столько энергии, столько смерти!... Я выхватил его и, не думая, что делаю, бросил в Габриэля. Осколок ударил его в спину... Он вошёл в него, как нож входит в масло, не встретив никакого сопротивления. Габриэль замер. Его тело выгнуло дугой, руки раскинулись в стороны, из горла вырвался хрип — низкий, вибрирующий, чудовищный хрип, точь-в-точь такой же, какой издавал Варден перед смертью. — Что... — прохрипел он, и его голос звучал уже нечеловечески. — Что это? Что ты сделал? А потом его кожголос звучал уже нечеловечески. — Что это? Что ты сделал? А потом его кожа начала сереть. Прямо на глазах. Серый пепел пополз от места удара во все стороны, пожирая тело, превращая его в ту самую субстанцию, в которую превратился Варден в прошлый раз. Он расползался по спине, по рукам, по шее, по лицу. — Частица твоего чудовища, — ответил я, глядя, как Габриэль рассыпается. Мой голос звучал удивительно спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я носил её с собой всю неделю. На удачу. Думал, что она защитит меня от Вардена. А она, видимо, искала хозяина. Искала того, кто создал всё это. И видимо... нашла. Габриэль рухнул на пол. Его тело истлевало, осыпалось серым пеплом, как старая бумага, как сухие листья. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только шипение. Через минуту от него осталась только тёмная лужа на полу, точно такая же, как та, что осталась от Вардена после второй ночи. Я перевёл взгляд на монитор. Варден стоял в коридоре. Он замер, словно потеряв цель, словно не понимая, что происходит. Его сердцебиение, которое я слышал даже через монитор, стало неровным, прерывистым, как у больного сердца. Он пошатнулся, опёрся о стену своей массивной рукой, а потом начал плавиться. Прямо на глазах его тело оплывало, как восковая свеча, оставленная на солнце. Бледно-голубая кожа темнела, серела, а потом и вовсе потекла вниз, застывая на полу странными натёками, похожими на сталактиты в пещерах. Скалк. Точно такой же, какой я видел в пещерах глубоко под землёй, когда был маленьким и ездил с родителями на экскурсии. Через несколько минут от Вардена осталась только груда серой субстанции, покрывавшей пол коридора и часть стены, потом наступила тишина... Настоящая тишина. Без гула сердца, без скрежета когтей, без шагов. Только моё дыхание и стук моего собственного сердца. Я рухнул в кресло и просидел так до самого утра, не в силах пошевелиться. В шесть утра я вышел на крыльцо. Габриэля не было. Никто не ждал меня с кофе, никто не спрашивал, как прошла ночь. Я стоял один на пустом крыльце и смотрел на восходящее солнце. Ресторан закрыли через неделю. Приехала какая-то комиссия, что-то проверяла, что-то искала. Нашли останки двадцати шести человек в подвале. Нашли лабораторию Габриэля с его записями, дневниками, результатами экспериментов. Нашли доказательства того, что он делал всё это больше двухсот лет. Меня вызывали на допросы несколько раз. Я рассказал всё, что знал. Про Вардена, про ночи, про Габриэля. Мне не совсем поверили, но улики были неоспоримы. А потом пришли журналисты. Они осадили мою деревню Клоповка, как саранча. Фотографировали мой дом, меня, мою вагонетку. Брали интервью, задавали одни и те же вопросы снова и снова. Моё лицо появилось во всех газетах и на всех экранах. — Человек, раскрывший вековой заговор, — называли меня. — Герой, переживший семь ночей в ресторане смерти. Я получил деньги от новостей. Много денег. За эксклюзивное интервью, за историю, за то, что согласился рассказать всё без утайки. Этих денег хватило не просто на маленький домик. Я купил хороший дом. С большим участком, с садом, с настоящей печкой, а не этой дурацкой арендой, которую я ненавидел всю свою жизнь. Иногда по ночам мне всё ещё слышится Гулкое, вибрирующее, чудовищное сердцебиение. Иногда, я просыпаюсь в холодном поту и долго сижу в темноте, прислушиваясь к тишине. Но потом я встаю, подхожу к окну и смотрю на свой сад, на свои деревья, на свою землю. И вспоминаю, что всё это теперь моё. Серый осколок до сих пор лежит у меня в кармане. Я ношу его с собой каждый день, как напоминание о тех бессонных ночей. — Спасибо, талисман, — иногда говорю я ему. — Мы справились. Он молчит. Но мне кажется, что он теплеет в руке. ...Или это просто от пальцев?... Глава 1. Восемь Меня зовут Егор Неквист. Имя и фамилия. Но, как я скоро понял, здесь никто не называет друг друга по имени. Здесь будут звать меня Неквист. Только так. Словно имя — это слишком личное, слишком человеческое для этого места. Я не знаю, как я сюда попал. Я помню последнюю ночь в ресторане. Помню, как Габриэль рассыпался в серый пепел. Помню, как Варден плавился, как воск, оставляя на стенах странные натёки, похожие на сталактиты. Помню, как вышел на крыльцо и увидел рассвет. А потом — темнота. И этот мир. Место называлось «Столбы». Я узнал это не от кого-то — название просто всплыло в голове, когда я открыл глаза. Словно его загрузили мне в память, пока я спал. Я стоял на узкой бедроковой колонне. Подо мной, далеко внизу, кипела лава. Оранжевое зарево освещало снизу всё пространство, отбрасывая длинные тени вверх, на потолок, которого не было. Вокруг меня, образуя правильное кольцо, возвышались ещё семь таких же столбов. На каждом — человек. Восемь. Нас было восемь. Я оглядел остальных. Незнакомые лица. Растерянные глаза. Кто-то сжимал кулаки, кто-то стоял неподвижно, глядя в пустоту, кто-то уже начал переговариваться с соседом через пропасть. А потом в моей голове прозвучал голос. Беззвучный. Бестелесный. Но абсолютно чёткий. «Правила просты. Вам будут выпадать разные вещи. Останьтесь в живых. Режим — лаки-блоки. Четыре типа: обычный, хороший, опасный, строительный. Удачи». И всё. Никто не представился. Никто не объяснил, зачем мы здесь. Никто не сказал, сколько раундов продлится игра. Только голос. И лава внизу. Я посмотрел на свои руки. Они не дрожали. После семи ночей в ресторане мои руки почти перестали дрожать. Страх не исчез — он просто научился жить во мне тихо, не мешая действовать. Я понял одну вещь почти сразу: одному здесь не выжить. Судьба одного — смерть. Слишком много неизвестных, слишком мало времени, чтобы реагировать. Нужны союзники. Я начал присматриваться к соседям. Ближе всех стояли двое. Первый — парень лет двадцати, коротко стриженный, с цепким взглядом и руками, которые он держал на поясе, словно привык постоянно быть наготове. На его футболке была надпись: «GMODIKOR». Или это был никнейм? Здесь всё смешалось. Второй — ниже ростом, шире в плечах, с лёгкой небрежностью в позе. Он что-то бормотал себе под нос, разглядывая свои ботинки. Его никнейм — GG_228_lolo — был вышит на кепке, которую он даже не снял в этом аду. Я окликнул их: — Эй. Давайте простроимся друг к другу? Они оба повернулись ко мне. Переглянулись. — Да, хорошо, — ответил первый. Его голос звучал уверенно. Почти спокойно. — Окей, — кивнул второй. — У меня как раз есть строительный лаки-блок. Он протянул руку — и в ней, из ниоткуда, материализовался блок. Светло-серый, с едва заметными золотистыми прожилками, пульсирующими в такт его сердцебиению. Строительный. Я уже знал, что это значит — блок не взорвётся, не призовёт монстра, не исчезнет. Он просто сделает своё дело. Мы начали строить. Я ставил блоки в сторону Влада — так он представился, когда я спросил. Gmodikor оказался Владом. GG_228_lolo — Ромой. Обычные имена. Обычные парни. Но здесь, на столбах над лавой, они были единственным, что напоминало мне о нормальной жизни. Рома строил мост между нами тремя быстро и ловко. Видно было, что он привык к таким конструкциям. Каждый блок ложился ровно, без зазоров, без лишних движений. — Откуда знаешь, как строить? — спросил я, переступая на очередной блок. — Играл много, — коротко ответил Рома, не оборачиваясь. — В такую же игру? Он промолчал. Мы почти соединились. Оставалось три блока. Два. Один. А потом Влад толкнул Рому. Я видел это в деталях, которые навсегда врезались в память. Рука Влада легла на спину Ромы — не грубо, почти ласково. Потом резкое движение вперёд. Рома не успел даже вскрикнуть. Он просто перестал касаться ногами блока и начал падать. Медленно. Как во сне. Я смотрел, как он падает в лаву. Как его тело, ещё секунду назад живое и тёплое, соприкасается с оранжевой поверхностью. Вспышка. Шипение. Ничего. От Ромы не осталось даже дыма. Я перевёл взгляд на Влада. В его лице не было ни злобы, ни радости, ни сожаления. Только холодная уверенность. Как у человека, который только что сделал то, что должен был сделать. И не хочет это объяснять. — Ты чего это так? — выкрикнул я. Голос сорвался на хрип. Влад посмотрел на меня. Долго. Пристально. — Не важно, — сказал он. — Ты не знаешь. Я хотел спросить — что не важно? Чего я не знаю? Почему ты только что убил нашего союзника? Мы же договаривались? Мы же строили мост? Но я не успел. Кто-то напал на Влада сзади. Я не разглядел — кто. Восьмеро на столбах, все в движении, все в тени, все с одинаковыми лицами страха. Только услышал звук удара — глухой, мясной — и увидел, как Влад пошатнулся. — Беги, Неквист! — крикнул он, падая на колени. — Беги, не оглядывайся! Я побежал. Вверх. Я строил блок за блоком, не глядя по сторонам. Руки двигались сами. Восемь ночей в ресторане научили меня одному: когда страшно — делай. Не думай. Не анализируй. Просто делай то, что должен. Лава подо мной шипела и пузырилась, но я не смотрел вниз. Только вверх. Только туда, где заканчивались столбы и начиналась пустота. Я не знал, что будет, когда я доберусь до вершины. Может, раунд закончится. Может, начнётся новый. Может, я проснусь в своей постели в Клоповке и пойму, что это был сон. Блок. Ещё блок. Ещё. Когда моя рука не нашла опоры, я понял — вершина. Я стоял на последнем блоке, высоко над лавой, и смотрел в пустоту. Раунд закончился. Победа. Я закрыл глаза и почувствовал, как мир вокруг меня рассыпается на части. --- Глава 2. Лобби Я открыл глаза. Мы были в лобби. Серое пространство без стен и потолка. Бесконечный пол, отражающий свет, которого не было. И три фигуры. Я. Влад. И Рома. Рома стоял на ногах. Целый. Невредимый. На его кепке не было даже копоти. Он смотрел на меня с лёгким недоумением, будто не понимал, почему я так на него уставился. — Как ты? — спросил я. Голос прозвучал хрипло. — Нормально, — ответил Рома, пожав плечами. — А что? Я посмотрел на Влада. Он молчал. Стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и не смотрел ни на меня, ни на Рому. Только в пол. Я не стал ничего объяснять. Зачем? Что я скажу? «Ты умер, Рома. Ты упал в лаву. А теперь ты здесь, как ни в чём не бывало». Это звучало бы безумно. Может, здесь так и работало. Может, смерть в раунде — не смерть насовсем. Но тогда что значит «останьтесь в живых»? — Слушайте, — сказал Влад после долгой тишины. — Тут есть режим. Хардкор-бедварс. — И что там? — спросил Рома. Он уже успел достать какой-то блок и крутил его в руках, не глядя. — Одна жизнь навсегда, — ответил Влад. — Все в разных командах. Против нас — пятеро. Я перевёл взгляд с одного на другого. Влад — убивший Рому и тут же убитый сам. Рома — воскресший, ничего не помнящий. И я — тот, кто видел всё, но ничего не понимает. — Мы втроём можем выиграть, — добавил Влад. — Если объединимся. Рома усмехнулся. Кинул блок в воздух — тот исчез, не долетев до пола. — Легко, — сказал он. Я посмотрел на Влада. Потом на Рому. — Пошли, — сказал я. Влад кивнул. Рома поправил кепку. Мы шагнули вперёд — и мир снова исчез. --- Хардкор-бедварс Глава 1. Восемь Мы появились каждый на своём острове. Фиолетовое небо без звёзд. Под ногами — шероховатый камень, который хрустел, как песок. В центре каждого острова — кровать. Светящаяся. Оранжевая. Живая. Не для сна. Для защиты. Я стоял на своём клочке земли и смотрел по сторонам. Слева от меня, на расстоянии полёта стрелы, — остров Влада. Он уже начал строить стену вокруг своей кровати. Справа — остров Ромы. Он копал землю, добывая ресурсы. Всего островов было восемь. Восемь игроков. Восемь кроватей. В моей голове прозвучал голос. Холодный. Безликий. Как приговор. «Хардкор-бедварс. Одна жизнь. Навсегда. Правила: пока ваша кровать цела — вы бессмертны. Смерть отнимает все вещи, но вы возвращаетесь. Если вашу кровать сломали — вы в хардкоре. У вас одна жизнь. Берегите её. И помните: сломанная кровать + ваша смерть = конец. Кровать нельзя использовать для сна или восстановления. Это только цель. Защищайте её или ломайте чужие. Удачи». Я посмотрел на свою кровать. Оранжевую. Пульсирующую. Мою. Значит, пока она цела — я могу ошибаться. Могу умирать. Но каждое возрождение будет стоить мне всего, что я накопил. А если её сломают — я стану смертным. Один удар — и всё. Я перевёл взгляд на Влада. Потом на Рому. — Влад! — крикнул я через пустоту. — Рома! Давайте объединимся. Влад поднял голову. Посмотрел на меня. Потом на Рому. — Нас убьют поодиночке, — сказал я. — Вместе у нас есть шанс. Мы будем защищать кровати друг друга. Если кто-то умрёт — прикроем, пока он не восстановится. Рома усмехнулся. Кинул блок в воздух. — А если кто-то из нас предаст? — Не предаст, — сказал Влад. И добавил тише: — Надеюсь. Мы начали строить мосты. Блок за блоком. Метр за метром. Соединяя свои острова в одну крепость. Это было против правил. Я чувствовал это. Система не одобряла. Воздух стал плотнее, тяжелее, будто само пространство давило на нас, пытаясь раздавить. Но мы продолжали. Через час наши острова соединились. Три кровати стояли рядом, окружённые общей стеной. Три игрока — одна команда. — Теперь нас не так просто достать, — сказал Рома, оглядывая укрепления. Влад покачал головой. — Их пятеро против нас троих. У них больше ресурсов, больше кроватей. Они будут нападать волнами. — Тогда мы будем защищаться, — сказал я. --- Глава 2. Первая смерть Они напали на второй день. Двое. Прилетели с другой стороны карты на крыльях, которых я никогда раньше не видел. Тёмные, кожаные, почти прозрачные в фиолетовом свете. — Влад, левый! — крикнул Рома. — Я беру правого! — А третий? — спросил я. — Третий — твой, Неквист! Я не понял, что он имел в виду, пока не увидел третьего. Он подкрался сзади. Крался тихо, почти беззвучно. Почти. Я услышал его дыхание за секунду до удара. Увернулся. Его меч просвистел мимо, рассекая воздух там, где только что была моя голова. — Ты быстрее, чем кажешься, — сказал он, отступая на шаг. — А ты медленнее, чем думаешь, — ответил я и ударил. Мы дрались на краю острова. Я видел краем глаза, как Влад теснит левого, как Рома добивает правого. А потом Влад упал. Я не видел, что случилось — может, поскользнулся, может, противник оказался сильнее. Но он рухнул на колени, и меч врага вошёл ему в грудь. — Влад! — крикнул я. Он исчез. Растворился в воздухе. Но его кровать — я видел это — всё ещё светилась на нашем объединённом острове. — Он возродится! — крикнул Рома. — Через десять секунд! Прикройте его кровать! Я добил своего противника. Рома — своего. Третий просто исчез — видимо, понял, что проиграл, и спрыгнул в пустоту. Через десять секунд на кровати Влада начал материализоваться свет. Сначала прозрачный, потом плотнее, плотнее — и вот Влад сидит на кровати. Голый. Без оружия. Без брони. — Чёрт, — сказал он, спрыгивая на землю. — Всё, что я копил два дня... Нет даже камня, чтобы кинуть. — Мы добудем, — сказал я, протягивая ему запасной меч. — Держи. Влад взял меч. Встал. — Спасибо, Неквист. — Мы команда, — ответил я. --- Глава 3. Первое убийство На третий день мы сами пошли в атаку. Влад нашёл карту. Откуда — не сказал. Просто протянул её мне, и я увидел все острова, все кровати, всех игроков. — Их осталось шестеро, — сказал Влад. — Мы никого не убили навсегда. Только обнулили. Чтобы убить — надо сначала сломать кровать. — Тогда идём ломать, — сказал Рома. Первый остров. Игрок копал ресурсы у края, когда мы ворвались. Влад добил его одним ударом — он исчез, оставив облачко дыма. — Кровать цела! — крикнул Рома, глядя на светящиеся кристаллы. — Он вернётся через десять секунд! — Ломай кровать! — скомандовал Влад. Я подбежал к ней и ударил мечом. Кристаллы треснули, но не разбились. Ещё удар. Ещё. На третьем ударе кровать рассыпалась. В тот же момент игрок начал материализоваться на том месте, где только что была кровать. Он не успел. Кровать исчезла под ним, и он рухнул на землю. Живой. Но без кровати. — Он в хардкоре! — крикнул Влад. — Одна жизнь! Убейте его! Игрок поднялся. В его глазах был страх. Он понимал. — Не надо, — прошептал он, поднимая руки. — Я сдамся. Я ничего вам не сделаю. — Здесь не сдаются, — сказал Рома и ударил. Игрок исчез. Навсегда. Я смотрел на пустое место, где он только что стоял, и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Первый, — сказал Влад. — Осталось пятеро. --- Глава 4. Чистка Следующие три дня мы охотились без остановки. Остров за островом. Кровать за кроватью. На втором острове игрок спрятал свою кровать глубоко под землёй. Мы потратили два часа, чтобы добраться до неё. Когда мы наконец сломали кристаллы, игрок выскочил из укрытия с мечом в руках. Он убил Рому — тот исчез, но его кровать была цела, и через десять секунд он вернулся голым, как новорождённый. — Чёрт, — сказал Рома, принимая от меня запасной меч. — Ненавижу это чувство. Мы убили того игрока. Навсегда. На третьем острове игрок не стал ждать. Он сам прилетел к нам, когда мы строили мост. Влад сбил его стрелой в пустоту — тот упал и разбился. Но его кровать была цела. Через десять секунд он вернулся на своём острове, голый и злой. — Он в хардкоре? — спросил Рома. — Нет, — ответил Влад, глядя на карту. — Кровать цела. Он просто потерял всё оружие. — Тогда идём добивать, — сказал я. Мы пришли на его остров. Он стоял голый, сжимая в кулаке камень. Единственное оружие, которое успел добыть за десять секунд. — Трусы, — сказал он. — Втроём на одного. — Тактика, — ответил Рома и убил его. Кровать мы сломали после. Он уже был мёртв. Кровать рассыпалась под его телом, но это уже не имело значения. Он не вернулся. На четвёртом острове игрок сдался сам. Увидел нас, бросил меч и сел на землю. — Ломайте, — сказал он. — Я не хочу умирать по-настоящему. — Тогда уходи, — сказал Влад. — Спрячься. Может, выживешь. Он сломал кровать. Игрок остался стоять на том же месте — живой, но в хардкоре. Игрок побежал. Мы не стали его преследовать. — Почему мы его отпустили? — спросил я. — Потому что он не враг, — ответил Влад. — Он просто человек, который хочет жить. К концу шестого дня осталось трое. Мы. И ещё двое. --- Глава 5. Последний остров Мы нашли их на седьмой день. Два игрока. Две кровати. Огромные укрепления — стены из обсидиана, рвы с лавой, ловушки на каждом шагу. — Нам не пройти, — сказал Рома, разглядывая защиту. — Пройдём, — ответил Влад. — Но нужен план. План был простой. Рома идёт в лобовую — отвлекает на себя их внимание. Влад заходит с тыла и ломает кровати. Я прикрываю обоих с дальней дистанции. — А если меня убьют? — спросил Рома. — Ты возродишься, — сказал Влад. — Но потеряешь всё оружие. Постарайся не умирать. Рома усмехнулся. Поправил кепку. — Тогда пошли. Он побежал первым. Прямо на стены, прямо под стрелы, прямо в лаву. Я смотрел, как он уворачивается, как прыгает, как сражается с двумя врагами одновременно. Влад тем временем обходил укрепления с тыла. — Неквист, справа! — крикнул Влад. Я повернулся. Один из противников был в трёх шагах от меня. Я поднял лук. Выстрелил. Он упал. — Кровать цела! — крикнул Рома. — Он возродится через десять секунд! — Влад, ломай кровати! — крикнул я. — Быстрее, пока они не вернулись! Я видел, как Влад прорывается сквозь защиту. Как его меч рубит обсидиан. Как он добирается до первой кровати. — Есть одна! — крикнул он. Кристаллы рассыпались. Кровать исчезла. В тот же момент игрок, который только что возрождался, рухнул на землю. Живой. В хардкоре. — Убей его! — крикнул Рома. Влад добил игрока одним ударом. Тот исчез навсегда. — Остался один! — крикнул я. — Где он? — Я его держу! — крикнул Рома. Влад побежал ко второй кровати. Но в этот момент я услышал сзади шаги. Я обернулся. Рома стоял за моей спиной. Его меч был поднят. Глаза — холодные, пустые. — Рома? — сказал я. — Ты же должен был держать того игрока? — Он мёртв, — сказал Рома. — Я его убил. Теперь остались только мы трое. Он перевёл взгляд на Влада, который всё ещё ломал вторую кровать. — И один из нас должен победить. Он ударил. --- Глава 6. Предательство Я успел увернуться — но не полностью. Лезвие полоснуло по руке, и я почувствовал, как кровь заливает пальцы. — Ты чего? — закричал я, отступая. — Рома! Остановись! Мы же команда! — Команда? — усмехнулся Рома. — Неквист, очнись. Здесь каждый сам за себя. Мы просто оттягивали неизбежное. — Если ты меня убьёшь, я возрожусь на своей кровати! — крикнул я. — И вернусь с пустыми руками! Ты ничего не добьёшься! — Я не буду тебя убивать, — сказал Рома. — Я сломаю твою кровать. А потом убью. Он занёс меч для второго удара. А потом сверху упал Влад. Он приземлился прямо между нами, отбросив Рому щитом. — Я так и знал, — сказал Влад, не оборачиваясь ко мне. — Рома, ты всегда был предателем. — А ты всегда был дураком, — ответил Рома, поднимаясь. — Думал, я поверю в вашу дружбу? Они бросились друг на друга. Я стоял в стороне, прижимая раненую руку к груди, и смотрел, как двое моих союзников рубят друг друга насмерть. — Влад! — крикнул я. — Зачем? Мы же могли победить вместе! — Нет, Неквист, — ответил Влад, не отводя глаз от Ромы. — Так не работает. Здесь всегда остаётся только один. Рома сделал выпад. Влад парировал. Ещё выпад — ещё парирование. — Рома! — крикнул я. — Остановись! Мы выживем втроём! — Втроём? — Рома рассмеялся. — Неквист, ты вообще смотришь, что происходит? Острова исчезают! Кровати гаснут! Система не прощает союзов. Рано или поздно она заставит нас убить друг друга. Лучше рано, чем поздно. Он ударил снова. Влад не успел закрыться. Меч вошёл ему в бок. Влад упал на колени. Его щит выпал из рук и покатился к краю острова. — Влад! — крикнул я, бросаясь к нему. — Не подходи, Неквист, — прошептал Влад, поднимая на меня глаза. — Он убьёт и тебя. — Я всё равно умру, если он сломает мою кровать. — Тогда беги к своей кровати, — сказал Влад. — Защищай её. Я задержу его. Он поднялся. Шатаясь. Без щита. С мечом в одной руке и кровью, текущей по ноге. — Рома! — крикнул Влад. — Иди сюда! Рома посмотрел на него. Потом на меня. Потом снова на Влада. — Ты идиот, — сказал он. — Ты умрёшь зря. — Может быть, — ответил Влад. — Но не зря. Они бросились друг на друга в последний раз. Я побежал. Не к своей кровати — к кровати Ромы. Пока они дрались, я обогнул укрепления с другой стороны и увидел её. Светящуюся. Оранжевую. Уязвимую. Я поднял меч и ударил. Кровать рассыпалась. Кристаллы погасли. В тот же момент Рома, который только что заносил меч над Владом, замер. Его кровать исчезла. Он остался стоять на том же месте — живой, но в хардкоре. — Неквист, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Ты понял. — Да, — ответил я, поднимая меч. — Теперь тебя можно убить навсегда. Рома улыбнулся. — Тогда давай. Один на один. Без кроватей. --- Глава 7. Один на один Мы дрались долго. Рома был сильным. Опытным. Каждый его удар был выверен, точен, смертоносен. Но я был быстрее. После семи ночей в ресторане я научился двигаться так, что враг не успевал моргнуть. Мы кружили по острову, и мечи звенели, выбивая искры. — Ты хорош, Неквист! — крикнул Рома, отступая на шаг. — Ты тоже! — ответил я, наступая. Он сделал ложный выпад — я повёлся. Его меч вошёл мне в плечо. Я упал на колени. Кровь хлынула по руке. — Сдавайся, — сказал Рома, подходя ближе. — Я не хочу тебя убивать. — А я не хочу сдаваться, — ответил я. Я поднялся. Сжал меч здоровой рукой. — Ещё не вечер, Рома. Мы бросились друг на друга в последний раз. Я не помню, как нанёс тот удар. Всё смешалось — боль, усталость, злость, страх. Но мой меч вошёл Роме в грудь по самую рукоять. Он замер. Посмотрел на меня. Улыбнулся. — Молодец, Неквист, — прошептал он. И исчез. Навсегда. Я стоял над пустотой, тяжело дыша. Влад подошёл ко мне. Опустил меч. — Остались только мы, — сказал он. — Двое. — Да, — ответил я. — Двое. — Что теперь? — спросил Влад. Я посмотрел на него. Потом на его кровать. Потом на свою. — Теперь мы сразимся, — сказал я. — По-честному. Один на один. Без предательства. Влад кивнул. — Давай, Неквист. Покажем этому миру, что такое настоящая игра. --- Глава 8. Финал Мы дрались недолго. Влад был сильным, но он устал. Он потерял свою броню, когда возрождался в прошлый раз. У него не было защиты. Только меч и щит. Я ударил первым. Он парировал. Я ударил снова — он едва успел. — Ты слабеешь, Влад! — крикнул я. — А ты быстрее, — ответил он, задыхаясь. — Но это не поможет тебе победить. Он сделал резкий выпад — я не ожидал. Его меч вошёл мне в бок, но неглубоко. Я отшатнулся, зажимая рану рукой. — Влад, остановись! — крикнул я. — Мы можем закончить по-другому! — Как? — спросил Влад, не опуская меча. — Здесь нет ничьей. Здесь нет мира. Только победа или смерть. Он занёс меч для последнего удара. Я закрыл глаза. И услышал звук. Не меча. Не крика. А сердцебиение. Гулкое. Вибрирующее. Чудовищное. Я открыл глаза. Влад замер. Его меч застыл в воздухе. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса. — Что это? — прошептал он. — Не знаю, — ответил я. — Но я слышал это раньше. Сердцебиение стало громче. Сильнее. Ближе. А потом Влад исчез. Не как те, кого убивали. Не как те, кто возрождался. А просто — растворился в воздухе, будто его никогда и не было. Его кровать рассыпалась следом. Я остался один. На пустом острове. В фиолетовой темноте. Победа? Я не знал. Я подошёл к краю острова и посмотрел вниз, в пустоту. Она звала. Она всегда звала. — Один шаг, — сказал я вслух. — Всего один шаг. Я сделал его. --- Эпилог. Обсидиановая тюрьма Я падал долго. Может, минуту. Может, час. Может, вечность. Фиолетовая темнота обволакивала меня, сжимала, душила. А потом я ударился об пол. Я открыл глаза. Комната была маленькой. Стены — из обсидиана. Чёрные, гладкие, холодные. Без окон. Без дверей. Только я и тишина. Я поднялся на ноги. Провёл рукой по стене. Обсидиан был твёрдым, неподатливым. Ни трещины, ни шва. — Где я? — спросил я вслух. Тишина. Я сел на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. В голове крутились обрывки — столбы, лава, Влад, Рома, кровати, мечи, пустота. И сердцебиение. То самое. Которое я слышал в ресторане. Которое преследовало меня семь ночей. Я открыл глаза. Обсидиановая тюрьма молчала. Но где-то далеко, за стенами, я снова услышал его. Глава 1. Голос Я очнулся в обсидиановой коробке. Стены — чёрные, гладкие, холодные. Ни окон, ни дверей. Только я, пол и маленький диктофон в углу. А за стенами — лава. Я слышал её. Она шипела, пузырилась, давила жаром сквозь обсидиан. Я поднялся на ноги. Взял диктофон. Нажал кнопку воспроизведения. — Привет, Неквист, — сказал голос. Знакомый. Я знал его, но память отказывалась подсказывать имя. Голос звучал спокойно, почти ласково, как у человека, который привык говорить с подчинёнными. — Ты тут навечно, пока не выберешься. Для выхода тебе надо просто пройти мои испытания. — Кто ты? — спросил я в пустоту. Диктофон молчал. Сверху, из потолка, выдвинулся монитор. Большой, светящийся, с лёгким жужжанием. На экране появилась фигура. Человек в тёмной одежде. Он стоял спиной, разглядывая что-то за кадром. — Я — тот, кто запер твой разум в этой игре, — сказал он. Голос шёл и из диктофона, и из динамиков монитора одновременно, создавая неприятное эхо. — В этом персонаже. Он повернулся. На его лице была маска. Простая, белая, без единой детали. Ни глаз, ни рта, ни носа. Гладкая поверхность, отражающая свет мониторов. — Можешь звать меня Он Сергеевич, — сказала маска. — Не спрашивай, почему. Просто прими. — Он Сергеевич? — переспросил я. — Это шутка? — Здесь всё шутка, Неквист. Но тебе сейчас не до смеха. Я сжал кулаки. — Зачем я здесь? Зачем всё это? Ресторан, столбы, бедварс — это всё ты? Он Сергеевич не ответил. Вместо этого он щёлкнул пальцами, и на мониторе появились три пункта. — Три испытания, — сказал он. — Пройдёшь — выберешься. В реальность. Подальше из этого проклятого мира. Не пройдёшь — останешься здесь навсегда. В твоём теле кто-то другой будет жить твою жизнь. А ты — смотреть на это через стекло. — Что за испытания? — Этап первый. Паркур над лавой. Надпись на экране загорелась зелёным. — Этап второй. Камера испытаний. Добудешь булаву. — Этап третий. Соберёшь десять тысяч блоков булыжника из генератора. Я усмехнулся. — Десять тысяч? Это займёт дни. — Время здесь не важно, — ответил Он Сергеевич. — Для тебя — вечность. А вечности у тебя много. Начинай. Монитор погас. Пол под моими ногами разошёлся, и я провалился вниз. --- Глава 2. Этап первый — Паркур Я упал на узкую платформу. Вокруг — пустота. Внизу — лава. Кипит, бурлит, выстреливает языками пламени вверх, почти касаясь моих ног. Над головой — блоки. В разных направлениях, на разной высоте, на разном расстоянии. Паркур. Я не любил паркур. Первый прыжок. Блок ушёл из-под ног, едва я коснулся его. Я успел оттолкнуться и перелететь на следующий. Тот зашатался, но выдержал. Третий блок взорвался, когда я уже был в воздухе. Я летел в лаву, но в последний момент схватился за край четвёртого. Пальцы скользили по гладкому камню. Я подтянулся, перекатился и замер, тяжело дыша. — Весело? — раздался голос сверху. Он Сергеевич наблюдал. Где-то там, за пределами этой клетки. Я не ответил. Я прыгал. Падал. Цеплялся. Взрывался. Возрождался — каждый раз на той же платформе, с которой начал. Потеряв всё. Оружие, броню, блоки — всё, что успел добыть. Система бедварса. Она работала и здесь. Кровать цела? Нет, кровати не было. Но правила остались. Смерть не была концом. Только потерей всего. Я проходил паркур снова и снова. На двадцать седьмой попытке я запомнил все ловушки. На пятьдесят третьей — научился обходить их. На восемьдесят первой — я добежал до конца. Последний блок. Последний прыжок. Я приземлился на платформу с сундуком. В сундуке лежала карта. На ней было написано: «Этап второй». Пол подо мной снова разошёлся. --- Глава 3. Этап второй — Камера испытаний Я оказался в подземелье. Стены из меди и туфа. Глубокая чернота внизу. Вокруг — лава, которая текла по стенам, подсвечивая помещение тусклым оранжевым светом. Воздух был тяжёлым, пахло медью и гарью. В центре зала стоял спавнер — не обычный, а испытательный. Я узнал его. В ванильном Майнкрафте такие штуки генерируют волны мобов. Чем больше игроков рядом — тем сложнее битва. Здесь игрок был один. Я. Я подошёл к спавнеру. Он загудел, засветился и начал выпускать мобов. Сначала зомби. Потом скелеты. Потом пауки. Они лезли отовсюду, и я крушил их одного за другим. Меч сломался — взял новый из сундука в углу. Тот сломался — взял третий. Когда последний паук рухнул, спавнер издал звук, похожий на вздох, и выплюнул награду: изумруды, хлеб, немного железа и Пробный ключ. — Обычный, — сказал я вслух. — А мне нужен зловещий. Я нашёл следующую комнату. В ней стоял Зловещий испытательный спавнер — он светился тёмно-синим, почти фиолетовым. Я подошёл ближе, и он начал выпускать усиленных мобов. Зомби в броне. Скелеты с огненными стрелами. Бризы — быстрые, прыгучие твари, которые атаковали меня зарядами ветра. Я убивал их, теряя здоровье, теряя броню, теряя счёт времени. Когда последний Бриз упал, спавнер выдал мне Зловещий пробный ключ. Дальше были коридоры. Ловушки. Раздвижные поршни. Ямы с лавой. Комнаты с сундуками, которые охраняли толпы мобов. Я пробивался вперёд, теряя одну жизнь за другой. Возрождался. Терял всё. Снова шёл. Наконец я нашёл Зловещее хранилище. Оно стояло в центре самой дальней комнаты. Огромный сундук, оплетённый тёмными кристаллами, пульсирующими в такт моему сердцу. Я вставил Зловещий пробный ключ. Сундук открылся. Внутри лежал Тяжёлый сердечник. Тяжёлый. Чёрный. Пульсирующий. Я взял его в руки, и он оказался тёплым. Живым. Теперь мне нужен был Жезл ветра. Я нашёл комнату с Бризами. Их было трое. Они прыгали по стенам, отскакивали от пола, атаковали меня ветряными зарядами, сбивая с ног, сбрасывая в лаву, заставляя терять ориентацию. Я убил первого. Второго. Третьего. С последнего Бриза упал Жезл ветра. Я вышел в центр зала, достал верстак и скрафтил булаву. Огромную. Тяжёлую. С шипами и рунами, которые горели голубым светом — тем самым светом, которым пульсировало сердце Вардена в ресторане. — Готово, — сказал я. Пол подо мной разошёлся. --- Глава 4. Этап третий — Булыжник Я появился в маленькой комнате. В углу стоял генератор булыжника — обычный, майнкрафтовский, с водой и лавой. Рядом — сундук, полный кирок. И счётчик на стене: 0/10000. Я вздохнул и начал копать. Я копал. Блок за блоком. Кирка за киркой. Сначала я считал. Потом сбился. Потом перестал замечать время. Только руки, камень, счётчик, который медленно полз вверх. 100 блоков. 120. 140. 150. На 154 блоке я остановился. Руки болели. Глаза слипались. В комнате было душно, хотя я не чувствовал ни тепла, ни холода. Только бесконечную, давящую тоску. — Зачем? — спросил я вслух. Молчание. — Зачем тебе это? — крикнул я громче. — Десять тысяч булыжника? Что это доказывает? Что я терпеливый? Что я дурак? Никто не ответил. Я посмотрел на стену. Обычная каменная стена. Но за ней было что-то. Я чувствовал. Я размахнулся булавой и ударил по стене. Камень треснул. Ещё удар — ещё. На пятом ударе стена рухнула. Я вышел в лабораторию. --- Глава 5. Лаборатория Это было огромное помещение. Холодное, металлическое, с мигающими лампами под потолком. Вдоль стен стояли серверные стойки, опутанные проводами. В воздухе пахло озоном и чем-то сладковатым, химическим. В центре комнаты сидел охранник. Обычный человек в униформе, с кружкой кофе в руке. Он смотрел на меня круглыми глазами, не веря своим глазам. — Ты… как ты вышел? — спросил он. — Булавой, — ответил я. Я огляделся и увидел монитор. На нём был мой счётчик булыжника — 154/10000. А рядом — маленькая кнопка с надписью «Редактировать». Я подошёл, нажал её и изменил не число добытых блоков, а требуемое количество. С 10000 на 160. — Ты не можешь так, — сказал охранник. — Он заметит. — Кто — он? — Он Сергеевич. Мне было всё равно. Я вернулся в комнату, залез обратно через дыру в стене и добросил оставшиеся шесть блоков. Счётчик показал 160/160. — Испытание пройдено, — сказал механический голос. Пол подо мной разошёлся в третий раз. --- Глава 6. Комната админа Я телепортировался в комнату Он Сергеевича. Она была огромной. Стены — сплошные мониторы. На каждом — чей-то разум. Чья-то игра. Чьё-то испытание. Я видел лица, искажённые страхом, болью, отчаянием. Тысячи лица. Он Сергеевич сидел в центре, в кресле, развёрнутый ко мне спиной. На его голове всё так же была белая маска. — Ты считерил, Неквист, — сказал он, не оборачиваясь. — Я видел. Ты сломал стену. Ты изменил число на мониторе. Ты нарушил правила. — Правила созданы, чтобы их нарушать, — ответил я. Он повернулся. Маска блеснула в свете мониторов. — Ты думаешь, ты первый, кто догадался? Думаешь, ты самый умный? — А ты думаешь, мне есть до этого дела? Я размахнулся булавой и бросил её в один из мониторов. Стекло разбилось. Экран погас. Лицо на нём исчезло. Он Сергеевич даже не пошевелился. — Там был человек, — сказал я. — Ты держал его в этой игре. — Там были тысячи людей, Неквист, — ответил он спокойно. — Я правлю тысячами разумов. Твой — один из них. Всего один. Если ты сломаешь один монитор — ничего не изменится. Если сломаешь десять — я их починю. Если сломаешь сотню — я найду новых. Я смотрел на него. — Ты чудовище. — Я администратор, — поправил он. — Разница только в том, с какой стороны на это смотреть. Я побежал. Я метался между серверными стойками, сбивая провода, опрокидывая стулья. Он Сергеевич не вставал с кресла. Ему было всё равно. Я был муравьём, который решил, что может уничтожить муравейник. А потом я увидел его. Свой монитор. На экране был я. Моё лицо. Моё тело. Я спал в кровати в Клоповке, в своём новом доме, который купил на деньги от журналистов. — Это я? — спросил я, замирая. — Это твоё тело, — ответил Он Сергеевич. — Твой разум здесь. А тело там. Оно спит уже… сколько? Дни. Недели. Скоро его не станет. Если ты не вернёшься. — Как вернуться? — Пройди все испытания честно. Ты почти прошёл. Но ты считерил. А читеры не возвращаются. Я смотрел на монитор. На себя. На своё спящее лицо. А потом я увидел маленький разъём в углу монитора. И микроплазму внутри. Она пульсировала бледно-голубым светом. Как сердце Вардена. Как руны на булаве. Я не думал. Я разбил экран кулаком, сунул руку внутрь, вырвал микроплазму и перекусил её зубами. Мир взорвался светом. Я почувствовал, как моё тело начинает испаряться. Кожа, мышцы, кости — всё превращалось в белый дым, поднимающийся к потолку. Он Сергеевич сидел в кресле и смотрел на меня. — Это уже не первый случай, Неквист, — сказал он, когда от меня остался только силуэт. — Ты не особенный. Просто очередной, кто не сдался. Но это не помогает. Я хотел ответить, но не смог. Я исчез. --- Эпилог. Реальность Я очнулся в своей постели. Не в Клоповке. В Москве. В своей квартире на девятом этаже, за окном — обычный двор, обычные машины, обычное серое небо. Никаких блоков. Никаких квадратных облаков. Я провёл рукой по лицу — кожа, не пиксели. Встал — пол не хрустит, как песок. Всё настоящее. Я не знаю, сколько дней или недель я провёл в той игре. Но я вернулся. Я пошёл на кухню заварить чай. А потом я увидел на столе булаву. Альтернатива. Том IV. Он Владимирович Глава 1. Тот, кто остался Я не перекусил микроплазму. Я сидел на полу обсидиановой тюрьмы, смотрел в монитор и молчал. Он Владимирович ждал. Он привык, что все уходят. Перекусывают микроплазму. Исчезают. Оставляют его одного. — Ты почему ещё здесь? — спросил он. Голос был холодным, но в нём дрожала нотка, которую он не мог скрыть. — Не хочу уходить, — ответил я. — Это не игра. Ты должен пройти испытания. Или умереть. Или перекусить микроплазму. Это единственные варианты. — А четвёртый? — спросил я. — Нет четвёртого. — Тогда я создам его сам. Он замолчал. Мониторы мерцали. Тысячи лиц. Тысячи разумов. Тысячи игроков, которые пришли и ушли. А он остался. Всегда. — Ты глупый, — сказал он наконец. — Ты не понимаешь, что здесь происходит. Я — не твой друг. Я — тот, кто запер тебя здесь. Я — антагонист. — Я знаю, — ответил я. — Но мне всё равно. Он отвернулся к мониторам. Я видел его спину. Сгорбленную. Уставшую. Под белой маской — шрам. Под шрамом — пустота. Или боль. Или то, что он называл работой. Я сел удобнее. Достал из кармана яблоко. Надкусил. Хруст разнёсся по комнате, нарушая тишину. — Ты ешь? — спросил он, не оборачиваясь. — Ага. Хочешь? — Я не ем. — Жаль. Яблоко хорошее. Он не ответил. Но я заметил, как он чуть повернул голову. В мою сторону. Одним ухом. Слушал, как я жую. Наверное, ему было странно. Никто никогда не ел в его комнате. Никто не сидел на полу. Никто не предлагал ему яблоко. Я доел. Выбросил огрызок в пустоту — он исчез, не долетев до пола. — У тебя чисто, — сказал я. — Мусор сам убирается? — Это моя комната, — ответил он. — Здесь всё под моим контролем. — Удобно. У меня дома вечно бардак. Он промолчал. Но я видел, как его пальцы перестали барабанить по подлокотнику кресла. Он успокоился. Или задумался. Или просто не знал, что делать с человеком, который не уходит. --- Глава 2. Разговор в тишине Прошёл час. Или два. Я не знал. Время в этой комнате текло иначе. Мониторы мерцали, но я почти не смотрел на них. Я смотрел на него. — Ты всегда здесь сидишь? — спросил я. — Да. — И никогда не выходишь? — Выход? — он почти усмехнулся. — Ты не понимаешь. Я — этот мир. Если я выйду, мир рухнет. — А тебе не страшно? — спросил я. — Сидеть здесь одному. Вечно. Он повернулся ко мне. Маска блеснула. Я не видел его глаз, но чувствовал, что он смотрит. Ищет подвох. Ложь. Насмешку. — Ты хочешь меня пожалеть? — спросил он. — Нет. Я просто спросил. — Не страшно, — ответил он. — Я привык. — К одиночеству нельзя привыкнуть, — сказал я. — Можно только научиться терпеть. Но привыкнуть — нельзя. Он отвернулся. Я понял, что попал в точку. Мы молчали долго. Я смотрел на мониторы. На лицах людей были страх, боль, отчаяние. Кто-то бежал по стеклянному мосту. Кто-то крутил скакалку. Кто-то вырезал печенье. Тысячи жизней. Тысячи смертей. Тысячи уходов. — Зачем ты это делаешь? — спросил я. — Зачем ты создал эти испытания? — Чтобы развеселить себя, — ответил он. Голос был ровным. Без эмоций. — Развеселить? — переспросил я. — Да. Смотреть на их страх — единственное, что меня развлекает. — Ты врёшь, — сказал я. Он резко повернулся ко мне. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Знаю, — ответил я. — Ты делаешь это не для развлечения. Ты делаешь это, чтобы не чувствовать пустоту. Когда они бегут, когда они кричат, когда они умирают — ты не один. Ты с ними. Даже если они тебя ненавидят. Он замер. Пальцы сжали подлокотник. — Ты не имеешь права… — Не имею, — перебил я. — Но я всё равно скажу. Ты один, Владимирович. Ты всегда был один. Ты создал этот мир, чтобы не быть одному. Но ты построил тюрьму, а не дом. И теперь ты в ней сидишь. По своей воле. — Заткнись, — сказал он тихо. — А ты заставь меня. Он не заставил. Он сидел в кресле, смотрел на мониторы, и молчал. Я не знал, что у него в голове. Может, он искал программу, которая заставит меня замолчать. Может, он просто не хотел говорить. Я не стал давить. Я сел на пол, скрестил ноги и закрыл глаза. И ждал. --- Глава 3. Его история Он заговорил первым. — Ты хочешь знать, почему я такой? — спросил он. Голос был тише, чем раньше. Почти шёпот. — Если хочешь рассказать, — ответил я, не открывая глаз. — В детстве меня никто не любил, — сказал он. — Я был изгоем. Не ходил в школу. Учился сам. Книги, схемы, коды. Это было моим миром. Безопасным. Там никто не смеялся надо мной. Никто не бил. Я молчал. Он говорил. — Потом я получил шрам. На весь глаз. Ослеп на него. После этого меня стали бояться. Дети убегали. Взрослые отводили взгляд. Я думал, что если стану сильнее — они перестанут бояться. Но они просто начали ненавидеть. Он помолчал. — Я создал этот мир, чтобы быть главным. Здесь я — бог. Здесь меня никто не может ударить. Никто не может отвернуться. Они смотрят на меня, потому что я даю им деньги. Они слушают меня, потому что я решаю, жить им или умереть. — Но они тебя не любят, — сказал я. — А мне не нужна любовь. — Врёшь. Он резко встал. Я открыл глаза. Он стоял ко мне спиной, но я видел, как дрожат его плечи. — Ты не знаешь, что мне нужно! — крикнул он. — Никто не знает! Никто никогда не заходил ко мне добровольно! Никто не говорил «привет»! Никто не садился рядом! Никто не предлагал яблоко! Он замолчал. Голос сорвался. Он кашлянул — или всхлипнул. Я не понял. — Я просто хочу быть рядом, — сказал он тихо. — С кем-нибудь. С кем угодно. Но я не умею просить. А они не умеют оставаться. Я встал. Сделал шаг к нему. Он напрягся, но не отшатнулся. — Я останусь, — сказал я. — Нет, — ответил он. — Ты уйдёшь. Как все. — Я не все. — Докажи. Я сел на пол. Прямо у его ног. Прислонился спиной к его креслу. Закрыл глаза. — Я никуда не ухожу, — сказал я. — Можешь проверять. Хоть каждый день. Он не ответил. Но я почувствовал, как его рука опустилась на подлокотник. Рядом с моим плечом. Не касаясь. Просто — рядом. --- Глава 4. Первый смех Прошло несколько дней. Или недель. Я перестал считать. Мы сидели в тишине. Он смотрел на мониторы. Я смотрел на него. Иногда я задавал вопросы. Иногда он отвечал. Иногда — нет. Однажды я спросил: — А ты умеешь смеяться? Не фальшиво. По-настоящему. Он долго молчал. Потом сказал: — Не помню. — Давай попробуем, — предложил я. — Расскажи что-нибудь смешное. — У меня нет смешных историй. — Тогда я расскажу. Я рассказал ему, как однажды спутал соль с сахаром и сварил компот, который нельзя было пить. Как моя кошка сбросила с полки все книги, а потом сделала вид, что так и было. Как я потерял ключи, искал их час, а они висели у меня на шее. Он не смеялся. Но я заметил, как уголок его маски чуть приподнялся. Или мне показалось. — Это не смешно, — сказал он. — Смешно, — ответил я. — Ты просто забыл, как это — смеяться. Он промолчал. Но через минуту я услышал странный звук. Тихий. Сдавленный. Я не понял сразу, что это. А потом понял. Он смеялся. Фальшиво? Нет. По-настоящему. Коротко, тихо, почти неслышно. Но это был смех. Он тут же замолчал, будто испугался. Отвернулся к мониторам. — Не надо, — сказал он. — Чего не надо? — Не надо заставлять меня смеяться. Я не умею. Я забыл. — Ничего, — ответил я. — Я напомню. Он не ответил. Но я знал, что он запомнит этот момент. Потому что первый настоящий смех за много лет нельзя забыть. Даже если очень стараться. --- Глава 5. Испытание Однажды он сказал: — Ты должен пройти испытание. — Зачем? — спросил я. — Я же не ухожу. — Это для меня, — ответил он. — Я должен убедиться, что ты не обманываешь. Что ты не притворяешься. Что ты готов остаться. — Хорошо, — сказал я. — Какое испытание? — Самое простое. И самое сложное. Ты должен посмотреть на мониторы. На все. И не отвести взгляд. Я подошёл к стене с мониторами. Тысячи лиц. Тысячи жизней. Тысячи смертей. — Я готов, — сказал я. Он кивнул. Я смотрел. Долго. Очень долго. Я видел, как люди умирают. Как плачут. Как предают. Как жертвуют собой. Как смеются перед смертью. Как молятся богам, которых нет. Я не отводил взгляд. А когда я устал — я закрыл глаза. Но не потому что не выдержал. А потому что запомнил. И мне не нужно было смотреть дальше. — Я всё видел, — сказал я. — И я остаюсь. Он молчал. Но я знал, что он понял. --- Глава 6. Маска Однажды я сказал: — Сними маску. — Нет, — ответил он. — Почему? — Ты испугаешься. — Не испугаюсь. — Шрам. Пустой глаз. Это страшно. — Для тебя, — сказал я. — А для меня — это просто лицо. Твоё лицо. Он долго молчал. Потом медленно поднял руки. Снял маску. Я увидел его. Шрам через весь глаз. Пустая глазница. Другой глаз — уставший, но живой. Он смотрел на меня с ожиданием. И со страхом. Боялся, что я отвернусь. Я не отвернулся. — Привет, Владимирович, — сказал я. — Давно не виделись. Он не ответил. Но его губы дрогнули. Не улыбка. Но что-то близкое к ней. Он быстро надел маску обратно. Я не стал просить снять снова. Не надо торопить события. Он сам снимет. Когда будет готов. --- Глава 7. Тот, кто пришёл Прошло много времени. Я перестал считать дни. Мы просто сидели рядом. Смотрели на мониторы. Иногда говорили. Иногда молчали. Он больше не предлагал мне испытаний. Я больше не предлагал ему уйти. Мы просто были. Вместе. Однажды он спросил: — Ты не жалеешь, что остался? — Нет, — ответил я. — Почему? — Потому что кто-то должен был остаться. Хотя бы раз. Он промолчал. Но я знал, что он запомнит эти слова. А потом, через долгое время, он сказал: — Спасибо. Одно слово. Тихое. Почти неслышное. Я не ответил. Не надо слов. Я просто сидел рядом. И этого было достаточно. Потому что иногда — «рядом» — это не про слова. Это про то, что ты не ушёл. Когда мог. --- Эпилог. Тот, кто остался навсегда Теперь я живу в его комнате. Мы пьём чай. Смотрим на мониторы. Иногда я рассказываю глупые истории. Иногда он смеётся — тихо, коротко, по-настоящему. Он больше не создаёт испытания. Зачем? У него есть я. Ему больше не нужно развлекать себя чужим страхом. Мониторы всё так же мерцают. Тысячи лиц. Тысячи жизней. Но теперь он смотрит на них не один. А я смотрю на него. Иногда я думаю о том, что было раньше. О Егор, который перекусил микроплазму и исчез. О Владе, который жертвовал собой. О Гениусе, который прилетел на вертолёте. Но это было в другой жизни. В другой истории. А здесь — только мы. Он Владимирович и я. Тот, кто не ушёл. И я не жалею. Потому что кто-то должен был остатпотоься. Хотя бы раз. А я остался. Навсегда.