Близнецы

Вагон для вечеринок — название, которое всегда казалось Дань Хэну злой шуткой. В этот вечер здесь царила почти стерильная, сонная тишина, идеально подходящая для чего угодно, кроме веселья. Дань Хэн аккуратно приподнял чашку, сдувая пар с поверхности обжигающего изумрудного чая. Свободной рукой он перевернул страницу увесистого тома какого-то древнего философа с Лофу. Он честно пытался проникнуться культурой своих предков, но мысли поехавшего старика, как он мысленно окрестил автора, казались ему нагромождением занудства. Даже для Дань Хэна. Новые глубокие кресла в зоне отдыха были чертовски удобными — в них можно было буквально раствориться. Мимо проплыла Март 7, на ходу мазнув по нему коротким «приветик!», и оккупировала барную стойку. С тихим звоном она вывалила содержимое своей косметички: флакончики с лаками застучали по поверхности стола. Дань Хэн на секунду отвлекся от текста, заметив чуть пожелтевший лист на растении в кадке неподалеку. Он нахмурился, мысленно помечая, что нужно подыскать в сети подкормку для комнатных видов. Он лениво потер затекшую шею. В общем умиротворение было почти осязаемым. Почти. — Дура! Верни диск! — вопль Келуса разорвал тишину, как пушечный выстрел. Дверь вагона не просто открылась — она влетела внутрь, жалобно звякнув об ограничитель. Стелла, воплощение стихийного бедствия в серой юбке, влетела в зал. Она беспардонно запрыгнула прямо на спинки полукруглых диванов. Дань Хэн мог поклясться что даже с такого расстояние он смог заметить, как безымянная светила бирюзовыми трусами на весь вагон.  Её подошвы бесцеремонно впечатывались в обивку, пока она неслась мимо идеально подстриженных кустов, едва не сшибая их плечом. Пом-Пом, только что закончившая наводить лоск, застыла с метелкой в лапах. Келус промчался прямо по аккуратной горке мусора, которую проводник заботливо подготовила к уборке. Пыль взметнулась серым облаком. Пом-Пом вскинула лапку с грозным кулаком, ее длинные уши взлетели вверх от негодования, Келус, лишь выдавил виноватую улыбку и, не сбавляя темпа, пронесся мимо. — Отсоси, придурок! Не в этой жизни! — Стелла резко затормозила у угла, обернулась и, растянув губы в наглой ухмылке, показала Келусу длинный язык.  В следующую секунду она уже обогнула бар, едва не сбив Март с её лаками. Розоволосая недовольно цокнула, едва успев спасти флакончик с неоновым шиммером. — Ребята, ну что я говорила насчет марафонов в поезде? — Химеко подняла взгляд от чашки кофе. Её голос звучал мягко, по-матерински, но в нем чувствовалась та самая власть, которую близнецы игнорировали с особым энтузиазмом.  Они были хаосом в человеческой плоти. Возможно, Стелларон внутри них работал как вечный двигатель, заставляя их крушить всё, до чего дотянутся руки. Вагон наполнился грохотом, топотом и приглушенным рычанием Келуса.  Здесь собрался почти весь экипаж, но даже так было тихо. Никто не мешал друг другу, уважая границы и тишину. Конечно, пока не ворвались близнецы. Химеко и Март устроились за стойкой: Март увлеченно клеила на ногти стразы, параллельно пересказывая старшей подруге какие-то сплетни с последней планеты. На широком диване Вельт неторопливо листал свежий выпуск «Межгалактических древностей» — журнала, который Стелла называла стариковским спамом.  А рядом с ним, словно примерный ученик, сидел Воскресенье. Бывший глава Семьи выглядел здесь как нахохлившийся птенец, который случайно попал в гнездо к мудрому ворону. Он внимал каждому слову Вельта с таким благоговением, будто тот зачитывал не статью о раскопках, а священное писание. — ...и именно поэтому структура кристаллов на этой планете уникальна, — поучительно произнес Вельт, поправляя очки. В этот момент Стелла, снова нарезавшая круг, пролетела за их спинами, выхватив журнал из рук Вельта и бросив его Келусу как отвлекающий маневр. — Читай на здоровье, дед! — выкрикнула она, перепрыгивая через спинку кресла Дань Хэна, едва не задев его книгу своей юбкой. Дань Хэн закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его идеальный вечер официально отправился в бездну вслед за спокойствием Пом-Пом. Кажется, в этом вагоне каждый нашел себе пару по интересам, и только Дань Хэн проклинал тот миг, когда решил, что выйти из своего стерильного архива ради чашки чая — хорошая идея. Он хотел тишины, а попал на кастинг в цирк ментальных калек, где главными звездами были два ходячих Стелларона. Келус, в порыве дикого азарта, попытался изобразить паркурщика: он взлетел на барную стойку, намереваясь проскользить по полированной поверхности, как в дешёвом боевике, и вцепиться в запястье Стеллы. Его целью был диск — заветный кусок пластика, из-за которого эти двое готовы были пустить поезд под откос. Но его триумф прервал ледяной блеск очков господина Вельта.  — Молодые люди, — голос Янга прозвучал как приговор, — кажется, я уже читал вам лекцию о технике безопасности и правилах приличия. Келус замер, нелепо балансируя на краю стола. Под строгим взглядом господина Вельта он виновато сполз вниз, но его глаза продолжали метать молнии в сторону сероволосой бестии. Стелла, учуяв момент, когда внимание хищника ослабло, рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. — Не заставляйте меня проводить внеочередную беседу! — донеслось им в спину. Дань Хэн непроизвольно поморщился. Он кожей почувствовал, как рядом за барной стойкой скрипнула зубами Март — лекции Вельта были изощренной формой пытки, после которых близнецы обычно впадали в еще больший неадекват, пытаясь выпустить пар. Келус, забив на все предупреждения, снова сорвался с места. Он настиг сестру на техническом переходе, у самого ограждения. Дверь в соседний вагон была наглухо заперта — там всё еще латали дыры в обшивке после их прошлого приключения. Стелла оказалась в ловушке. — Всё, идиотка, приплыла. Сдавайся, — Келус тяжело дышал, его глаза горели азартом охотника, загнавшего добычу. — Отдавай диск, пока я его из тебя не вытряс! — С хера ли он твой?! Его купили на общий бюджет! Значит, он и мой тоже! — Стелла попятилась, чувствуя спиной холод металла. Её глаза лихорадочно рыскали по вагону в поисках лазейки. Келус фыркнул и сделал резкий выпад, его пальцы уже почти коснулись её воротника, когда Стелла решилась на безумство. Она просто перемахнула через перила, не глядя вниз, и кубарем скатилась по ступеням, приземлившись прямо в ноги Дань Хэну. Дань Хэн, выбравший самый дальний, самый безопасный угол, не успел даже моргнуть. Фарфоровая чашка в его руке дрогнула. Грохот падения, вскрик и обжигающий кипяток хлынул прямо на его бедра, впитываясь в ткань брюк.  Дракон внутри него не просто хмурился — он готов был выжечь этот вагон дотла. Стелла, оказавшаяся внизу, замерла, глядя на него снизу вверх. Её вид сейчас напоминал побитую, но абсолютно не раскаявшуюся собаку, готовую лизнуть руку, которую она только что подставила.  Келус перепрыгнул следом, легко перемахнув через ограждение, и тут же вырос рядом. — Это просто невыносимо! — Дань Хэн резко вскочил, чувствуя, как кожа на бедрах горит от кипятка. Его голос вибрировал от ярости.  — Вы ведете себя как малые дети! Келус на секунду растерялся, переводя взгляд с разъяренного друга на Стеллу.  — Эй, тихо-тихо… Прости, бро. Сядь, не кипятись, — Келус бесцеремонно положил тяжелую ладонь на плечо Дань Хэна, силой заставляя его опуститься обратно в кресло.  Стелла, не теряя времени и надув губы в самом виноватом выражении, на которое была способна, уже вовсю терла его мокрые брюки своей перчаткой. Она стояла перед ним на коленях, её пальцы нагло и суетливо двигались по ткани, прямо над местом ожога, создавая опасное трение. И вот он — Дань Хэн, который обещал себе никогда не вестись на их манипуляции. Он сидел, сжав кулаки, чувствуя себя зажатым между двумя стихийными бедствиями. Келус нависал сверху, как гора, а Стелла возилась у его ног, преданно заглядывая в глаза. Эта их странная, почти животная близость и общая аура хаоса действовали на него парализующе. — Три тщательнее, тормоз! — фыркает Келус, наклоняясь так близко к сестре, что их макушки сталкиваются. — У него там уже пятно размером с планету. — Сам три, козел тупой! Это всё из-за твоего дрифта на повороте! — Стелла рычит, срывает с руки свою испачканную перчатку и с размаху швыряет её в брата. Та шлепает Келуса прямо по лбу, но девушка тут же меняет гнев на милость, оборачиваясь к Дань Хэну.  — Прости, Дань Хэн... Она вытягивает губы уточкой и, словно преданный щенок, прижимается щекой к его колену. Дань Хэн замирает, боясь даже вздохнуть. Его сердце пускается в галоп, а внизу живота начинает зарождаться опасное, тягучее тепло. — Только бы не встал, только бы не сейчас, — молится он про себя.  Келус опускается рядом, его колено упирается в бедро Дань Хэна.  — Прости, друг, — он неловко отводит взгляд, но его рука продолжает активно тереть мокрую ткань брюк прямо у паха дракона.  Трудно сказать, что именно они пытаются там вытереть, ведь пятно только расплывается, впитываясь глубже, но Дань Хэну, к своему глубочайшему стыду, это чертовски нравится. Трение, тепло их рук, эта странная близость... Как то Стелла уже игралась с ним и это было очень мучительно. Дань Хэн сглотнул, вспоминая обнаженную Стеллу в горячем купели Амфореуса и идеальную спину Келуса под струящейся водой. Нет нет… — Дебил! — Стелла внезапно хлопает брата по плечу. — Снимай кофту! Ты и тут всё залил, кретин.  Она стонет от досады и с яростным остервенением начинает стаскивать с Келуса куртку. Тот отбивается, завязывается короткая потасовка прямо у ног Дань Хэна. — Я разлил? Это ты, криворукая! Ты влетела в него, как Стелларон в Ярило шесть! Дань Хэн зажмуривается. Опять. Стоило ему на секунду почувствовать себя особым, как эти двое снова переключились друг на друга.  В этом поезде у каждого была своя пара: Март хихикала с Химеко, Вельт наставлял Воскресенье, а близнецы... Близнецы были замкнутой системой, хаосом, который порой засасывал Дань Хэна внутрь, а потом выплевывал обратно в его холодную интровертную скорлупу.  Эти редкие моменты, когда его впускали в их безумный круг, всегда были слишком громкими и импульсивными. Но даже это он ценил. Также, наверное, Дань Хэну стоило перестать читать ту мангу, которую Стелла подсунула ему под дверь ночью, а потом все утро загадочно улыбалась. В манге всё было пропитано такой откровенной порнографией, что теперь вид двух первопроходцев на коленях перед ним вызывал в голове совсем не те ассоциации, которые подобают Хранителю Архива и несостоявшемуся старейшине видьядахара. Но все же зрелище определенно стоило испорченных штанов. — Эй! Дракоша! Ну так что? — женский голос вырывает его из пучины греховных мыслей. — Что? — Дань Хэн моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Стелла показательно закатывает глаза, упирая руки в бока. — Ты вообще нас не слушал? — Мы приглашаем тебя на ночевку! — Келус расплывается в широкой, совершенно обезоруживающей улыбке, покачивая плечами так, будто только что предложил ему ключ от всех тайн Вселенной.  — Будем смотреть фильмы и жрать попкорн, пока челюсть не отвалится. — Он машет воздухе тем самым диском, который успел стащить у Стеллы. Дань Хэн замирает. Провести вечер в их каюте? Там, где пахнет ими обоими, где вечный беспорядок и уютный кошмар? Его мозг уже рисует картины головной боли от их криков, но сердце предательски тянется к этой перспективе. — Мы будем паиньками! — Стелла первая улавливает его колебания. Она складывает руки в молящем жесте. — Честно-пречестно! Никаких драк, только тишина и все, что ты любишь. Даже захотелось спросить, что же он любит по их мнению? Он смотрит на них — два лица, похожих как две капли воды, с одинаково горящими щенячьими глазами.  — Мы хотим загладить вину за штаны! И Стелла их даже постирает! — Келус гордо заявляет это и тут же получает локтем под ребра. — С какого хрена я?! — шипит она. — Ты девка, тебе и стирать! Это традиции, Стелла! Они снова сцепились, мгновенно забыв о его существовании. Дань Хэн вздыхает. Наверное, лучше остаться в архиве, доделать отчеты и попытаться вытравить из памяти образ Келуса и Стеллы на коленях. Но когда он пытается встать, тяжелая ладонь Келуса ложится на его запястье, удерживая. — Погоди. Ответ-то какой? — голос Келуса внезапно становится тише, серьезнее. Дань Хэн сглатывает. Как им откажешь? Они любимчики судьбы, всего Зведного Экспресса и даже всех планет, где они побывали. И он, к своему счастью или проклятию, тоже состоит в группе их обожателей. — Я согласен. Парень кивнул, видно ему давалось это с трудом. — Во сколько приходить? — О! Через час у нас! — Стелла вскакивает, сияя ярче, чем сверхновая. — Нам надо только прибраться! А то Келус вечно раскидывает свои трусы на люстре! — Вранье! А ты сопли свои на подушке размазываешь! — Келус осекается, заметив краем глаза приближающуюся Химеко. — У вас всё в порядке? — Химеко плавно подходит к ним, её взгляд задерживается на блестящем чайном пятне на брюках Дань Хэна, а затем перемещается на взбудораженных близнецов. — Да! — хором выкрикивают они, синхронно прижимаясь к Дань Хэну с обеих сторон, как два телохранителя. — Мы просто пригласили Дань Хэна на ночевку к нам! — Келус довольно прижимается головой к плечу дракона, демонстрируя полную идиллию. — Помойте полы, прежде чем это увидит Пом-Пом, — мягко советует Химеко, указывая на пол. Затем она бросает на Дань Хэна долгий, многозначительный взгляд — то ли сочувствующий, то ли поздравляющий с добровольным входом в клетку с тиграми — и уходит обратно к стойке. Дань Хэн чувствует тепло их тел по бокам и понимает: этот вечер будет долгим и ему так и не удастся отдохнуть. Широкими, почти паническими шагами Дань Хэн ворвался в спальный вагон. Глухой стук задвигающейся двери отозвался в висках пульсирующей болью. Он прижался спиной к холодному металлу, пытаясь заставить свои легкие работать. В штанах было предательски, до зуда узко. Плотная серая ткань впивалась в плоть, напоминая о каждом мимолетном касании пальцев близнецов там, внизу. — Черт... — выдохнул он, опуская взгляд на свои бедра. Ткань натянулась, бесстыдно обрисовывая его состояние.  Он не стал ждать. Схватив банные принадлежности, он вылетел из каюты, боясь встретить кого-нибудь в коридоре. В душевой он включил воду на максимум — почти ледяную, чтобы остудить лихорадку, но рука сама потянулась к телу, лучше помочь себе и сбросить напряжение. Он намыливался с каким-то остервенением, словно пытался смыть с себя этот хаос, но в итоге лишь сдался. Движения были быстрыми, резкими, почти болезненными. В этот момент он чувствовал себя самым жалким существом во вселенной.  Ему до дрожи в пальцах не хватало чужого присутствия. Он скучал по ласке в волосах, по тому, как Стелла могла бесцеремонно сжать его руку, заставляя его замирать на месте. С самого возвращения с Амфореуса она была другой. Игнорировала его, скользила взглядом мимо, словно он — лишь часть интерьера Экспресса. Неужели он ей надоел? Или его одержимость напугала её? Когда он вернулся из того бесконечного цикла, с израненной душой, он буквально вцепился в них, не желая отпускать ни на шаг. Возможно, его вид тогда с безумными испуганными глазами, чешуей, проступающей на щеках оставил на ней шрам. Возможно ее напугало его новое обличие. Вернувшись в каюту, он натянул пижаму с нелепыми драконами подарок, который близнецы вручили ему в какой то праздник с таким торжествующим видом, будто это был артефакт эона.  Дань Хэн замер перед зеркалом. Зачем он тянется к расческе? Зачем проверяет, как лежат волосы? А парфюм... тот самый, с нотами чистоты и свежести, который заставлял Стеллу вдыхать глубже, прижимаясь к его шее. Нет. Это глупо. Там будет Келус. Родной брат, тень Стеллы. Дань Хэн сглотнул, чувствуя, как в горле встает ком. Знает ли Келус, что его сестра творила в тишине архива? Помнит ли Стелла, как её глаза вспыхивали золотом, как Стелларон пульсировал под прозрачной кожей, когда он входил в неё, заставляя обнаженное тело выгибаться дугой?  — Святые Эоны... — он прижался лбом к прохладной поверхности переборки и закрыл глаза.  Дань Хэн никогда не думал, что его могут привлекать мужчины. Это не вписывалось в его строгую логику. Но чем больше он тонул в Стелле, тем отчетливее понимал: он тонет и в Келусе. Они две стороны одной монеты, два осколка одной звезды. Такие невыносимо шумные, импульсивные и бесконечно родные. Их невозможно разделить в его сознании. Любить одну и игнорировать другого казалось предательством самой сути их существования.  Их дурацкие, порой жестокие ухмылки были единственным, что удерживало его рассудок там, в цикле. Он искал их так долго, что грань между преданностью и безумием стерлась. Каждая секунда в темноте была поиском их золотого света.  Дань Хэн поправил воротник, прикрывая красную шею, и вышел из каюты, чувствуя себя так, словно добровольно идет на эшафот. Один час до встречи. Один час до того момента, как он окажется заперт в маленькой каюте с двумя самыми желанными и самыми опасными людьми в его жизни. Он не знал, чего боится больше: того, что между ними ничего не произойдет, или того, что произойдет абсолютно всё. Шаги Дань Хэна замедлились у часов время выходить. Он выдвинул дверь каюты, взял подушку и вышел вполголоса, надеясь пройти незамеченным в своей нелепой пижаме и с румянцем на лице. Но путь оказался коротким: вагон для вечеринок был подозрительно тих совсем не то, к чему он привык. Это раздражало и в то же время радовало: меньше свидетелей его смущению. Поднявшись по винтовой лестнице, он почувствовал, как грудь сжалось: наверху тоже тишина, которой не должно было быть. Обычно отсюда раздавался нескончаемый топот и хохот; сейчас почти пустота и еле тихое гудение моторов поезда. Дань Хэн держался за перила, думал, что он просто придурок с подушкой, и уже собирался отступить, когда увидел приоткрытую дверь. Это выглядело как приглашение, и он вошел. Он ступил на порог и мир перевернулся. Серые глаза выронили подушку, руки дрогнули. Внутри комнаты на столе среди сладостей лежали две сплетённые фигуры. Они напомнили ему сплетенные желейные кислые полоски, что любила Стелла.  Девушка только что вышедшая из душа сидела в больших штанах Келуса, на её плечах ещё блестели капли воды. Первопроходец, поправляя футболку, выглядел так, будто только что оторвал кусочек света от неба. Его язык облизнул уголок рта девушки и зубами оттянул женскую губу. Он насмешливо улыбнулся, видя как Стелла тянется к нему. — Дань Хэн! — Келус оторвался от Стеллы в полудреме, мгновенно заметив его на пороге. Девушка недовольно промычала и медленно открыла глаза. Дань Хэн захлопнул дверь перед собой и отвернулся, чувствуя, как сердце бьётся в висках. Его мозг начал рисовать самые страшные картины: сцены, которые не предназначались для чужих глаз. Он рванулся вниз по лестнице, не в силах справиться с волной дикомуса и ревности, которая пролезала в грудь. — Стой! — голос Келуса зацепил его за запястье. Парень резко остановился, и тот же жест притянул обратно на ступеньки. В глазах Келуса была испуганная торопливость. Он явно не ожидал такой реакции. — Подожди, вернись, — скомандовал Келус, и в его голосе смешалось беспокойство и такой же испуг. Он поймал взгляд Дань Хэна и понял, что объяснений придётся дать немедленно. Парень остановился на пороге, как баран на новые ворота. Глаза лихорадочно бегали по столу. Дань Хэн собрался с духом: — Вы должны объяснить мне... что это было. Иначе я больше не переступлю порог вашей комнаты, — слова трясли голос, он пытался навести строгий, угрожающий тон, но внутри дрожало что-то совсем другое.  Келус потащил его внутрь и закрыл дверь. Серые глаза Дань Хэна лихорадочно бегали по комнате, ломая молчание в поисках второго близнеца. Шум из ванной выдал Стеллу. Келус не совсем уверенно поправлял воротник футболки, пытаясь прикрыть следы на шее. — Ну... мы со Стеллой... — Келус замялся. Он развёл руки, как будто хотел показать, что это ничего. — Это просто... По комнате доносился сладковатый запах леденцов из больших стеклянных банок, которые стояли на полке. Он добавлял странную, ноту в ту нелепую и болезненную ситуацию, будто Дань Хена чем то одурманили и он просто ловит галлюцинации. Дань Хэн врезал глазами: — Вы же брат и сестра. Вельт уже сто раз объяснял вам границы между друзьями, коллегами, членами семьи. — он опустил глаза на пол, произнося это странным голосом.  — Вы же семья.  Келус нахмурился. Раз, он считает их семьей, стоит ли напомнить Дань Хэну, что он вытворял с его «сестрой» в горячих купелях Амфориуса?  Келус не знал, что сказать, ведь внутри его самого жил тот же самый хаос, он смотрел на Стеллу иначе, чем на «сестру» в общепринятом смысле. Он даже не смотрел на нее. Парень нахмурился, выгоняя эти мысли из головы. А слова застряли в горле. Вместо них он бросил вопрос и переверел все к шутке, что искусно умели только близнецы.  — Ты слышала? — обратился он к Стелле, которая только что вышла из душа, влажные локоны струились по плечам.  — Он назвал нас братом и сестрой. Стелла удивлённо перевела взгляд на Дань Хэна. Две пары золотых глаз окинули его насмешливым взглядом, будто самого Дань Хэна поймали за непристойностями. А не они сами творили здесь непотребщину.  — Мы? — Она прыснула, и в этом звуке было столько лёгкости, сколько было нужно, чтобы сбить напряжение.  — Что ты, Дань Хэн, совсем с ума сошёл? Я и этот придурок? Мы, конечно, одно целое, но это не значит то, о чём ты подумал. Келус ухмыльнулся и поправил волосы у зеркала, делая ироничную корону из собственной наглости: — Да, я Апполон, гребанный бог, — он сделал театральный поклон перед зеркалом. — Эта замарашка не может быть моей сестрой! — и засмеялся, словно шутка снимала напряжение. — Я скорее встану под пулю или меч, чем мне придется назвать этого козла братом! Дань Хэн почувствовал себя участником нелепого представления. Всё казалось смешанным: части правды, игры и преднамеренного недоразумения. Близнецы игрались, сводя все к шутке. Может это и работала остальным экипажем, но не с Дань Хэн в такой ситуации. — Мы — один человек, Дань Хэн. — Стелла подошла ближе, так близко, что он ощутил тепло её дыхания.  — Не стоит делить нас по вашим человеческим ярлыкам. Она закатила глаза, показывая, как ей далека человеческая суть. Её голос был тих и искренен. Она смягчила руку на его запястье и, робко улыбнувшись, сжала ладонь: — Прости, если напугали. Мы… не хотели, чтобы ты так реагировал.  Стелла умела манипулировать лучше. Хотя, наверное, она делала это не осознанно. Келус почесал затылок и добавил, уже более по-человечески: — Прости тоже. Мы не думали, что ты зайдёшь так внезапно. Это не то, что ты должен был увидеть. В комнате повисло смущённое молчание, которое постепенно превращалось в мягкую, чуть колючую улыбку. Дань Хэн  медленно выдыхал но буря эмоций не утихала, а в груди ещё ходили рябь вопросов.  Он не получил полного ответа на то, что увидел и что почувствовал. Это злило. Сильно. Как они могу делать это друг с другом? Они же…? Если Дань Хэн считал их братом и сестрой, это не значит, что они считали себя таковыми. Значит Дань Хэн все навыдумывал? Но это все равно не нормально! К ним относились, как к близнецам, как родственникам. Любого спроси и они скажут, что эти двое сиблинги. — Значит, по-вашему, это не инцест? — Дань Хэн произнес это слово с ледяным скепсисом, не позволяя себе повестись на жалобную мордашку Стеллы, которая терлась о его плечо, пытаясь разжалобить. Оба близнеца синхронно застонали, словно он только что прочитал им самую скучную лекцию в мире. — Дань Хэн, ну какой инцест? Мы не люди в твоем привычном понимании, — Стелла закатила глаза, отстраняясь.  — Мы просто сосуды. Оболочки. Мы не делим мир на черное и белое, на родственное и чужое. У нас даже ДНК это просто программный код Кафки. — Как удобно прикрываться статусом сосудов, когда вас припирают к стенке, — съязвил Дань Хэн. Он скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри всё клокочет от возмущения и чего-то еще, подозрительно похожего на удушливую ревность. — Очень гибкая мораль для тех, кто называет себя Первопроходцами. Келус поднял на него взгляд. В его золотых глазах не было раскаяния только странное, глубокое замешательство. — Ты считаешь это чем-то плохим? — тихо спросил он. — Что именно? — Дань Хэн почти сорвался на крик. — То, что вы, являясь — по крайней мере, внешне и официально братом и сестрой, целуетесь в своей каюте? Парень медленно обвел их взглядом. Разворошенная постель, тяжелый, влажный воздух после душа, то, как Келус инстинктивно прикрывал рукой засос на ключице, и то, как Стелла облизывала припухшие губы… Ему не нужно было быть великим гением , чтобы понять: там были далеко не только поцелуи. От этой мысли в горле встал горький ком. Как это может уложиться в голове. — Если ты думаешь, что мы питаем друг к другу какие-то высокие романтические чувства, то ты ошибаешься, — Стелла показательно сморщилась, будто её заставили съесть цитрус с Лофу. — Между нами нет этой вашей любви. Это… это просто другое. Её слова — «нет вашей любви» — ударили в самое сердце Дань Хэна. Значит, они не любят экспресс? Не любят его? Тогда зачем всегда сражались плечом к плечу? Зачем рисковали жизнями друг за друга? Зачем эти прикосновения, эти взгляды, эти поцелуи, если между ними ничего нет? Горечь подступила к горлу. Ему вдруг стало трудно дышать.  — Тогда что же это? — спросил он глухо, не поднимая глаз.  — Просто игра? Просто привычка? — Это было простое любопытство, — вставил Келус, опуская голову. Его уши, выглядывающие из-под растрепанных серых волос, предательски горели ярко-алым цветом.  — Так говорят, как раз все, кто был замешан в подобном. А потом знаете, что у таких рождалось?   Дань Хэн закатил глаза. Он был ошеломлен и не могу никак принять этот факт. — Мы проснулись в этом мире вместе. Мы чувствуем Стелларон друг в друге.  Возможно и пожертвуем собой ради вселеной вместе.  Стелла замялась и Келус как-то погрустнел. Кажется, это единственная вещь с которой согласился второй близнец. Самопожертвование слишком человечное для просто сосудов.    — Нам … хотелось узнать, каково это. На вкус. На ощупь. — Любопытство? — Дань Хэн сделал шаг вперед, вторгаясь в их личное пространство. — Вы двое играете с вещами, которые не понимаете. Вы живете среди людей, называете нас семьей, но при этом ведете себя как… как существа, лишенные всяких рамок. Дань Хэн опустил взгляд и прикусил губу. Кажется, это были не самые подходящие слова после признания в готовности умереть за вселенную.  Он замолчал, глядя на них. Они выглядели такими потерянными и в то же время такими порочными в своем невинном эксперименте.  — Вы хоть понимаете, что бы сказал Господин Вельт, если бы вошел сюда вместо меня? — голос Дань Хэна дрогнул. Даже от этой мысли становилось противно. И жалко старшего члена экипажа, его бы точно схватил инфаркт.  Стелла подошла к нему вплотную, почти касаясь своей грудью его пижамы. Её глаза сверкнули опасным, первобытным золотом. И снова эта семейная эгоистичность.  — Но вошел ты, Дань Хэн. Не Вельт. Не Химеко. А ты. — Она протянула руку и аккуратно коснулась его щеки холодными пальцами. — И нам любопытно не только друг с другом.  Дань Хэн снова почувствовал это, как легко они крутили им. Как легко им только коснуться его, и они получают все. Келус сзади сделал шаг к нему, и Дань Хэн оказался зажат между двумя одинаковыми, пугающими и невыносимо желанными безднами. — Глянь, как у него глаза на лоб поползли! — засмеялся Келус, хлопая друга по плечу. Стелла рассмеялась и отпрянула, чтобы лучше рассмотреть замешательство их общего друга.  — Расслабься, Дань Хэн. Мы не тронем тебя. Она кинула успокаивающее слова и пошла к холодильнику за снеками. Разговор был окончен. Близнецы снова перевели все в шутку. Это было один из самых огромных минусов близнецов.  Дань Хэн предательски покраснел и даже не знал хотел ли он, чтобы близнецы трогали его или нет. Келус поманил друга за собой. Переспать друг с другом, называя себя близнецами, — можно ли считать это высшей степенью нарциссизма? Они поимели самих себя. Дань Хэн фыркает и потирает лицо, пытаясь переварить услышанное. Как можно хотеть продолжения вечера после такого? Он думал, что видел уже все формы извращений в этой вселенной, но чтобы трахнуть собственную рефлексию… Это ведь даже не любовь к себе в привычном смысле. Это какой-то замкнутый контур, бесконечная петля обратной связи, где нет места никому третьему. Они смотрят в глаза друг другу и видят там не партнёра, а собственное отражение, искажённое зеркало, которое поддаётся. И самое мерзкое — в этом есть своя логика. Им не нужен никто другой. Это мысль его расстроила, ведь для него не было место между ними. — Так, помоги сдвинуть кровать ближе к экрану! Сероволосый откинул челку назад напрягая сухие мускулистый руки и попытался сдвинуть сам. Дань Хэн отпустило оцепенение и он ринулся помогать другу. Они передвинули кровать ближе к большим экранам компьютера. Дань Хэн злился и молчал. — Я все равно не понимаю.  Он опустился на постель и потер лицо ладонью. Келус поднял на него глаза. — Нам жаль. Надеюсь ты сможешь это принять. — И как долго вы занимаетесь этим?  — До того как ты начал заниматься этим со Стеллой.  Переиграл его Келус, который явно знал о всех похождениях его Стеллы и Дань Хэна. Они оба переглянулись. —Я не… — Забей, поговорим потом. — махнул первопроходец рукой и начал клацать что-то на клавиатуре. Кровать стояла почти в центре комнаты. Дань Хен нервно поправил подушки и одеяло. Уж точно он не хотел знать, что было на ней.  — Только камеры не хватает. — сложил руки на груди Келус, смотря на кровать и экраны. Дань Хэн вскинул бровь и озадачено глянул на парня. Стелла поставил тарелку с попкорном и бутылку газировки. Оглядела их новое ложе. — Реально, как в порнушке. — Келус заржал. — Стелла раздевайся!  Но не успел он глянуть на покрасневшего Дань Хэна, как получил в живот кулаком. — Ты отвратителен.— Стелла фыркнула, наградив парня самым презрительным взглядом, на который была способна.  — Это ты у нас шлюха галактическая. Она демонстративно отвернулась от Келуса и прошагала к Дань Хэну. В её руках возникли его любимые батончики с лотосом — она явно приберегла их для момента примирения. Всучив их дракону, Стелла плюхнулась рядом и потянулась к упаковкам с увлажняющими масками. Дань Хэн замер, увидев в её глазах фанатичный блеск косметолога-садиста, и активно замотал головой. Она пальцем провела под его глазом, где обычно виднеется красная подводка.  — Только не лицо, Стелла. — он попытался увернуться и перехватить ее руки, но девушка уже нависла над ним, блокируя пути к отступлению. — Обожаю, когда так говорят. — она прыснула, но кажется парни этого не поняли. — Лежать, Дань Хэн. Это спа-процедуры, а не пытки, — приказала она. — Это я-то шлюха? С чего вдруг?! — Келус возмущенно рыкнул и, не желая оставаться в стороне, запрыгнул на огромную кровать с другой стороны, едва не подмяв под себя Дань Хэна.  — На себя посмотри! — Ты женился на этой больной Кириене. — Стелла аккуратно, но властно уложила Дань Хэна на подушки. Парень окончательно сдался. Он затих, как послушный щенок на груминге, чувствуя тяжесть её теплой ладони на своей груди. — Неправда! Я сбежал со свадьбы через окно туалета. Она сумасшедшая сталкерша, у неё в подвале, небось, алтарь из моих волос. — Келус передернул плечами, искренне испуганный воспоминанием. — А как же Светлячок? — внезапно подал голос Дань Хэн. Любопытство архивариуса победило его внутреннюю скромность. Келус на мгновение замер, его лицо вытянулось от удивления. Он не ожидал, что тихоня Дань Хэн так глубоко в теме их личной жизни. — Она... ну, странная, — Келус почесал затылок. — Напридумала себе какую-то судьбу, что-то вечно от меня хотела, драмы эти... У неё из крутого только Сэм. Броня — это мощь, остальное — лирика. — Да уж, девка Оптимус Прайм — предел мечтаний, — ревниво передразнила Стелла, кривя губы. Она заботливо убрала выбившиеся черные пряди со лба Дань Хэна и шлепнула ему на лицо ледяную, склизкую тканевую маску. — Так его еще никто не оскорблял, — Дань Хэн поморщился от холода и скосил глаза вправо. Там уже вовсю ерзал Келус. На голове у первопроходца красовалась нелепая пушистая повязка с рогом единорога, удерживающая челку, и он с нетерпением ждал своей очереди. — Напомнить тебе про того павлина лудика? — Келус выпятил нижнюю губу, обиженно глядя на близнеца.  — Который завалил тебя фишками и сомнительными предложениями? Авантюрин от тебя глаз не сводил, а ты и рада была хвостом крутить! Стелла замерла с маской в руках. — Дань Хэн, помогай, — прошипел сероволосый. — Гепард, принц Кремноса... — монотонно начал перечислять Дань Хэн, чувствуя, как маска начинает приятно покалывать кожу. — И ты туда же! — Стелла несильно стукнула его в плечо, перелезая через него прямо к близнецу. Её колено на секунду утонуло в животе Дань Хэна, выбив из него короткий выдох. — Как она могла спать с железным галактическим рейнджером? — смотрит на друга парень с рогом на лбу.  — Он в нее что, вибрирующие пальцы совал? Или у него для этого специально съемный член имеется? — Думаю, да, вроде вибратора, — вдумчиво ответил с абсолютно серьезным выражением лица и кивнул Дань Хэн, который, видимо, уже размышлял над этой темой. — Вы совсем спятили! — дернулась Стелла, вскидывая ладони. — Хочешь, чтобы я напомнила про Великую Герту? — Я просто забирал награды с виртуалки, — сложил руки на груди Келус, отводя глаза в сторону. — И случайно трахнул ее? — Это была ее голограмма. Стелла сморщилась на слова близнеца. Она явно не понимала, как это можно делать с… Дань Хэн не мог похвастаться таким послужным списком романтических партнеров. Единственное, что у него когда-то было из романтического, — ужин с Линшей. Она окурила его какими-то травами, и его вывернуло сразу после того, как она разделась. Союз вьдьядахара не сложился. Все замолчали и разговор должен был быть окончен но первопроходец не унимался: — Еще этот... как его... хвостатый такой, слепой... — Келус пытался вспомнить имя, пока Стелла разглаживала маску на его лице. — Цзяоцю, — подсказал Дань Хэн, наблюдая, как Келус забавно морщится, когда прохладная эссенция попадает ему на переносицу. — И список можно продолжать долго. — Вас это вообще не должно касаться! — Стелла всплеснула руками, усаживаясь между ними обоими. Она сделала наигранное лицо, но в душе грела мысль что эти два идиота далеко не все знают. — И это только мужчины, — глупо ляпнул Дань Хэн, едва слова успели сорваться с языка. В каюте воцарилась гробовая тишина. Две пары золотых, светящихся в полумраке глаз идентичных, как две сверхновые уставились на него. В глазах Стеллы плясало наглое торжество, в глазах Келуса искреннее, глубокое возмущение, смешанное с шоком. Стелла первая нарушила молчание. Она победно усмехнулась и буквально ввинтилась в бок Дань Хэна, обвивая его руку своими. Келус в ответ издал утробный рык, похожий на звук закипающего двигателя. — С какого это перепуга ты оккупировала Дань Хэна? — Келус рванулся вперед, пытаясь ухватить сестру за лодыжку и оттащить от дракона. — Я тоже хочу! Это дискриминация! Но Стелла была не из тех, кто сдает позиции без боя. Она проворно, как обученная коала, закинула ноги на бедра Дань Хэна, намертво сцепив щиколотки за его спиной, и вцепилась пальцами в ткань его пижамы. — Не-а! Дань Хэн всегда был только моим! Найди себе своего видьядхара, этот занят! — Чего ты ляпнула, замухрышка?! — Келус почти задохнулся от наглости. — Напомнить тебе, кто прикрывал его шкуру на Лофу и махал битой перед носом Блейда, пока ты там с енотами обнималась?! Стелла лишь сильнее прижалась к груди Дань Хэна, чувствуя его участившееся сердцебиение. — Ты можешь просто лечь с другой стороны, Келус, не делай из этого драму, — пробормотал Дань Хэн, надеясь, что его голос звучит твердо, а не так, будто он сам на грани обморока от близости двух Стелларонов. — Нет! Я хочу лежать именно там, где лежишь ты. — Келус ткнул пальцем в близнеца. Дань Хэн замолчал, чувствуя, как краска заливает не только щеки, но и шею. Это было... странно. Его делили, как последний кусок пиццы в вагоне-ресторане. Близнецы уже устраивали подобные сцены: однажды они едва не разорвали его на части, когда один тянул в зал игровых автоматов, а вторая — в новое кафе с енотами. Выбор тогда казался невозможным, а сейчас — и вовсе фатальным. — Ты серьезно хочешь выбрать эту любительницу мусорных баков вместо меня? — Келус принял позу рокового соблазнителя, насколько это позволяла нелепая повязка-единорог на лбу. Выгнулся в спине оголяя плоский живот с родинкой у пупка такой же, как у Стеллы. Они правда идентичны.  — По версии журнала «Вестник Белобога» — я самый сексуальный парень в том секторе! Я же чистокровный жеребец! А эта уродина... — Он пренебрежительно ткнул пальцем в сторону Стеллы.  — Она тебя недостойна. — Я недостойна?! — Стелла, как рассерженная кошка, выгнула спину, отрывая подбородок от плеча Дань Хэна. Её глаза сверкнули опасным золотом.  — Ты так тоже считаешь? Она перевела взгляд на Дань Хэна, и в этом взгляде было столько неприкрытого вызова, смешанного с искренним ожиданием ответа, что у того перехватило дыхание. — Вы сами сказали, что вы один человек. Вы идентичны, — попытался воззвать к логике парень. — Разное в вас только... Он осекся, непроизвольно опустив взгляд чуть ниже пупка Келуса. Близнецы синхронно фыркнули, явно не собираясь принимать такие дешевые отмазки. — Я красотка! — заявила Стелла, поудобнее устраиваясь на Дань Хэне.  — Мои ноги — это главное достояние этой галактики! Даже тот самый разыскиваемый убийца и Охотник за Стелларонами облизнулся, когда я мимо проходила! Парни переглянулись. Келус закатил глаза, а Дань Хэн ощутил, как внутри зашевелилась холодная ярость. Упоминание Блейда в таком контексте заставило его рефлекторно сжать Стеллу в объятиях еще крепче, словно пытаясь спрятать её от взгляда безумного мечника. — Нечем тут гордиться, дура, — буркнул Келус. Видя, что сестра не намерена уступать козырное место, он вздохнул и просто перелез через них обоих, приземляясь с другой стороны. Теперь Дань Хэн был окончательно зажат: Стелла висела на нем справа, а Келус плотно прижался к его боку слева. — Ладно, я временно отступаю, — прошептал Келус прямо у уха дракона.  — Но знай, мусорница, мы еще поборемся за звание любимчика Дань Хэна. — Сам ты мусорка! — Стелла победно высунула язык. — Я пахну конфетами и кокосовым блеском, и Дань Хэну это нравится! Я уже победила по всем фронтам. Дань Хэн, словно ведомый каким-то древним инстинктом или просто окончательно сдавшись под натиском их близости, медленно кивнул. Он прикрыл глаза и почти неосознанно потерся кончиком носа о макушку Стеллы, вдыхая тот самый приторный запах её шампуня. Спустя пару минут Келус включил фильм про зомби, в котором реалистичности было ноль: женщины бегали с идеальными прическами, а патроны в пистолете не заканчивались. Стелла через Дань Хэна потянулась за попкорном. Поставила миску ему на живот, закинула пару зерен в рот, затем повернулась к Келусу и, словно птенцу, кинула ему горсть. Тот, не отрываясь от экрана, поглощенный зрелищем, где зомби с хрустом разрывали бегунов напополам, послушно открыл рот, принимая угощение. Затем её рука снова зависла над его ртом, но Дань Хэн не сообразил сразу — странно глянул на девушку, однако в последующие разы тоже рефлекторно открывал рот, даже не проверяя, есть ли там что-то. Тихий вздох в шею прервал Дань Хэна спустя час. Фильм не кончался как и зомби на трассе. Стелла заскучала, рассеянно рассматривая принт с драконом у него на плече, проводя по вышитым нитям кончиком пальца. Второй теплый выдох в шею заставил парня обратить на девушку внимание. Дань Хэн повернул к её лицу голову, тихо спрашивая, в чем дело. Сероволосая просто пожала плечами и переключила внимание на его подбородок, затем скользнула пальцами к губам. Ноготком медленно провела по теплой, чуть приоткрытой от неожиданности нижней губе, надавила, слегка оттягивая её вниз. Дань Хэн резко выдохнул, перехватывая её руку, и кивнул в сторону экрана, где в этот момент очередной зомби с нелепым ревом вылезал из-под машины. Но девушка лишь хмыкнула, всем телом наваливаясь на парня, и потянулась к его губам сама.  Первый поцелуй вышел аккуратным, пробным. Стелла ощутила на его губах привкус соленой карамели, смешанный с маслом от попкорна, а он почувствовал, как её ресницы дрожат, касаясь его скулы. Парень приоткрыл рот, сдаваясь под её натиском, и на секунду забыв про всё — и про расфокусированную картинку на экране, и про то, что Келус сидит в сантиметре от них. Стелла протянула руку к его скуле. После маски кожа была мягкой, гладкой, и ей хотелось касаться её снова и снова. Мужские руки скользнули под её футболку, крепче прижимая девушку к себе. Огладили спину, задержались на пояснице, а затем уверенно спустились к ямочкам на ягодицах, сжимая их в такт дыханию. Стелла шумно выдохнула прямо в шею, заставляя его тело покрыться мурашками, а дыхание сбиться. Её руки поползли к его рубашке. Ловко расстегнула пуговицы одну за другой, запустила ладонь под ткань, очерчивая кончиками пальцев плотные мышцы под кожей — еле заметный пресс, красивую грудь, твёрдую и напряжённую под её прикосновениями. Она улыбнулась, заметив внимательный, тяжелеющий взгляд парня, который следил за каждым её движением. У его волос стали проступать водные рога, полупрозрачные, мерцающие в тусклом свете экрана. Стелла усмехнулась, чувствуя, как заводит его, и сжала бёдрами его бедро, потерлась, прижалась ближе под его руками. Дань Хэн рыкнул низко, с хрипотцой, и его пальцы впились в её кожу уже без всякой осторожности. — Я вам не мешаю? — буркнул обиженно Келус, уже какое-то время наблюдая за этой сценой с плохо скрываемым раздражением. Руки Дань Хэна испуганно выдернули ладони из-под штанов девушки. Он выпрямился, словно нашкодивший школьник, и его руки замерли по швам. — Келус, фильм неинтересный, — Стелла повернулась к нему, ничуть не смущаясь, и даже не думая отодвигаться от парня. — Лучше бы смотрели Декстера. — И ты решила, что Дань Хэн интереснее? — Келус прищурился, скрестив руки на груди. В его голосе звучала обиженная гордость. — Он всегда интереснее, — парировала Стелла, даже не моргнув. — Скажи что-нибудь интересное, дракоша. Её просьба завела его в ступор. Дань Хэн молчал пару минут, всё ещё пытаясь выровнять дыхание и сделать вид, что только что его не лапали под одеждой. — Среднее облако весит порядка пятисот тонн, — выдал он наконец сиплым голосом. — Столько же весят тридцать геозавров. Близнецы замолчали, синхронно закатывая глаза. — Очень интересно, — протянул Келус с ледяной насмешкой.  — Прямо дух захватывает. Может, ещё расскажешь, сколько весит дождевое облако? Дань Хен фыркнул. Если не понравилось зачем было спрашивать?  Келус хмыкнул, демонстративно отворачиваясь к экрану, где зомби как ни в чём не бывало продолжали разрывать очередную жертву с идеальной укладкой. Но затем он повернулся и краем глаза наблюдал, как Дань Хэн нехотя пытался остановить Стеллу от раздевания, шептал что-то про приличие. — Стелла, не сейчас. Продолжи смотреть фильм. Он сглатывал шумно, пытаясь вырваться из-под Первопроходца, но та лишь сильнее прижималась, пальцами уже расстёгивая  последнюю пуговицу. Дань Хэн успевает выскользнуть. Девушка задумчиво смотрит на его почти убегающую спину, затем на близнеца, который тоже следит за его побегом. — Ты слишком настойчива, — констатирует Келус с лёгкой усмешкой. — А ты, значит, знаток мужчин? — Стелла приподнимает бровь, не смущаясь ни капли. — Не мужчин, но Дань Хэна. В ванной комнате Дань Хэн умывает лицо холодной водой. Смотрит на розовую шею и рога на голове, которые никак не хотят исчезать. Хмурится, пытаясь вернуться в спокойное состояние, но пульс всё ещё стучит в висках. — И долго ты будешь там сидеть? Стук в дверь ванной заставляет Дань Хэна сжаться. Два голоса переговариваются с той стороны. — Выходи, друг. — Келус прижимается всем телом к дверному косяку, пытаясь уловить за дверью хоть какие-то признаки жизни. — Может, он по канализации и того…? — задумчиво тянет Стелла. Келус скептически оглядывает близнеца: — А такое возможно? — Не знаю, ну может… — Нет, так не может! — подаёт голос Дань Хэн из-за двери. Живот неприятно тянет от напряжения. — Выходи! — Если я выйду, обещай, Стелла, что не будешь меня трогать. Мы просто продолжим смотреть фильм. Келус первый охотно закивал: — Да, да, она не будет тебя целовать, ласкать… что-то ещё? — в его голосе проскальзывает едва скрываемое веселье. — Могу тогда делать это я?  Усталый выдох Дань Хэна — и замок на двери щёлкает. Дверь открывается. Дань Хэн стоит лохматый, с расстёгнутой рубашкой, розовыми щеками и уже с одной красной отметиной чуть выше ключицы. Он проводит рукой по волосам, пытаясь придать себе пристойный вид, но выходит плохо. Только он успевает оглядеть две пары золотистых глаз, как его губами завладевает Келус, а Стелла запускает руки снова под рубашку, вжимаясь со спины. Руки парня зарываются в темные волосы, сильнее и грубее. А тонкие пальцы девушки скользят по животу, по чешуям ниже пояса.  Это был не первый поцелуй с Келусом. Первый случился, когда близнецы подшутили над ним. Дань Хэн перепугался и стал делать искусственное дыхание, по-дурацки склонившись над чужим ртом, а потом почувствовал, как чужой язык переплетается с его. Затем — смех Стеллы за спиной. Они его развели. Как идиота.  Никто не хотел друг другу уступать. Келус хмыкнул прямо в губы, переплетая их языки, и внимательно наблюдал за драконом, который на удивление смутился такому зрительному контакту — взгляд в упор, насмешливый и жадный одновременно. Дань Хэн попытался отстраниться, но Келус надавил ладонью на затылок, не давая сбежать. — Куда ты, дракоша? — выдохнул тот в самые губы. — В прошлый раз ты не жаловался. Стелла за его спиной тихо засмеялась, но в этом смехе не было насмешки. Скорее предвкушение. А Дань Хэн понял, что снова попал. И почему-ему это совсем не хотелось прекращать. — Смотри на меня, — шепнул Келус, отстраняясь на миллиметр. Дань Хэн попытался отвернуться, но Стелла тут же взяла его за подбородок, возвращая лицо обратно. — Договор был «не трогать», — выдавил он охрипшим голосом. — Мы и не трогаем, — мурлыкнула Стелла ему прямо в ухо, проводя носом по краю раковины. — Мы тебя целуем. Это разные вещи. Она поцеловала за ухом, сжала губами мочку с сережкой. — Какая разница? — простонал Дань Хэн, чувствуя, как рога становятся тяжелее, а в голове окончательно мутнеет. — Принципиальная, — серьёзно ответил Келус и снова потянулся к его губам, медленно, с привкусом попкорна и настойчивости. Стелла тем временем прошлась пальцами по его груди, спустилась к поясу брюк и замерла, ожидая реакции. Дань Хэн дёрнулся, ударился локтем о дверной косяк и выдохнул сдавленно: — Хватит. Фильм. Мы… мы договаривались. — Это ты договаривался, — усмехнулась Стелла.   — Разреши, пожалуйста. Она первой направилась обратно в комнату, покачивая бёдрами, и Келус проводил её взглядом, после чего хлопнул Дань Хэна по плечу: — Идем, или струсил? — Как вы себе это представляете? — начал было Дань Хэн, но Келус уже шёл следом, бросив через плечо: — Тебе Стелла подкидывала те манги, надеюсь ты запомнил. Получается они готовили его к этому? Что за извращенцы живут рядом с ним? Его уши загорелись огнем и даже прохлада от облика видьядахара не спасала ситуацию. Дань Хэн остался в коридоре, судорожно пытаясь привести одежду в порядок и игнорировать довольный румянец, который никак не желал спадать.  Стелла снова сокращает дистанцию. Закатывает глаза, когда видит, что он медлит, и берет его за руку — уверенно, по-хозяйски и ведет к постели. Её улыбка сейчас пугающе ласковая и спокойная, совсем как у него самого, когда ему приходится усмирять их очередной приступ безумия. Ладонь девушки теплая и сухая, она идеально ложится в его руку, так же как и ладонь Келуса, который уже ждет их у кровати.  Они снова зажимают его с двух сторон, превращая пространство комнаты в тесную, раскаленную клетку. Тонкие, сильные пальцы Келуса бесцеремонно поворачивают лицо дракона к себе. Парень улыбается прямо ему в губы, дразняще трется носом о нос. Стелла коротко хихикает, чувствуя у шеи судорожный вздох Дань Хэна, и Келус возвращается к прошлому моменту. Провдит языком по тонким губам и пробирается внутрь. Парень обводит языком зубы и десна дракона и натыкается на острые клыки. Келус морщится, но продолжает целовать, а Дань Хэн чувствует металический привкус во рту.  — Прости. — в секудную передышку говорит видьядахара. Стелла тоже нашла занятие. Девушка покрывать его шею поцелуями, попутно избавляя его тело от лишней ткани. Пижама с драконами летит на пол. Ее губы оставляют красные отметины на ключице. Они разливаются багровыми бутонами на бледной коже. Возможно, поэтому Дань Хэн носит одежду с высоким горлом.  — Я никогда не делал ничего подобного... — признается темноволосый, когда ему наконец дают возможность глотнуть воздуха. Его голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. Стелла тут же перехватывает инициативу, впиваясь в его губы. Теперь ее очередь. Её поцелуй — жадный, властный и такой же игривый, как у брата. В ушах Дань Хэна стучит пульс, заглушая все мысли, а возбуждение зашкаливает, становясь почти болезненным. Келус одним рывком стаскивает с себя футболку, демонстрируя поджарое тело, и прижимается к оголенной спине друга. От его кожи исходит почти физически ощутимый жар. — Просто расслабься, ладно? И забей на всё остальное, — шепчет Келус, обжигая дыханием мочку уха. Его губы спускает по загривку вниз, пальцы очерчивают лопатки.   Они укладывают его на постель, ровно посередине. Дань Хэн наконец-то чувствует себя не просто нужным — он чувствует себя центром их вселенной, единственной точкой опоры для двух стихийных бедствий.  — Вы можете... поцеловаться? — выдавливает он, отчаянно цепляясь за остатки своей морали. Как он может об этом просить?  — Иначе я буду чувствовать, что творю нечто запретное. Если я увижу, как это делаете вы друг с другом... возможно, мой мозг это примет. Потом он понимает, что говорит. — Нет! Нет не надо! — вскидывает руками и машет в протесте. Келус тихо прыскает, обмениваясь со Стеллой лукавым, понимающим взглядом. Девушка подается вперед и едва касается губ брата ленивым, почти невесомым «чмоком». — Это не поцелуй, — обиженно шепчет Дань Хэн, чувствуя себя обманутым. Стелла мгновенно переключается на его губы, обрывая протест.  — Раньше тебе нравилось.  — Нам не интересно друг с другом. — выдыхает Келус, вырисовывая круги вокруг соска темноволосого. Первопроходец тут же ставит точку в его сомнениях, притираясь пахом к его бедру: — Зачем нам суррогаты? Ведь у нас есть ты.  Стелла кивает, поправляет подушку под его головой и, мазнув напоследок губами по его щеке, начинает быстро раздеваться. Келус не теряет ни секунды: он спускается поцелуями по животу Дань Хэна, попутно сжимая его натренированную грудь пальцами. Он трется щекой чуть ниже пупка, его глаза горят золотом, четко обозначая следующую цель. Когда пижамные штаны окончательно исчезают, Дань Хэном овладевает рот Келуса. Сероволосый справляется пугающе технично — пожалуй, даже лучше, чем это делала Стелла в их прошлые встречи. Дань Хэн пытается удержаться на плаву в этом океане ощущений; он успевает поймать сосок Стеллы губами, вызывая у нее гортанный, одобрительный стон. Глотка Келуса кажется обжигающей — то ли из-за Стелларона внутри, то ли из-за его собственного запредельного желания. Обтянутая венами рука зарывается пальцами в пепельные волосы, помогая двигаться быстрее. Его ритмичные движения головой, идеальная работа языком и вакуум, который он создает, заставляют Дань Хэна сдаться слишком быстро. Слишком.  В последний момент он резким движением отстраняет голову парня за волосы от себя, не желая пачкать его лицо. — Серьезно? — Келус недовольно хмурится, глядя снизу вверх на то, как Дань Хэн тяжело дышит, а плоды его трудов расплескиваются по животу. — Оборвал на самом интересном месте. Ты зануда. — Ничего, — Стелла нависает сверху, вылизывая губы. — Мы только начали.  Стелла не тратит время на лишние слова. Она впечатывается в дракона всем своим весом, игнорируя недовольное ворчание Келуса, и одним резким, уверенным движением насаживается на него до самого упора. По её бедрам уже течет густая, накопленная за весь вечер смазка — она готова, она перегрета, она жаждет этого. Дань Хэн твердый внутри нее, даже не смотря на то, что он кончил пару секунд назад. Дань Хэн наконец-то окончательно просыпается стоит ему почувствовать ее на себе. В нём пробуждается не только инстинкт видьядхары, но и нечто, что присуще ему самому. Он больше не пассивный наблюдатель, а тот самый парень, который сходит с ума по Стелле и теперь по Келусу. Первопроходец сдерживает удивлённый вздох, когда видит, как меняется видьядхара. — Да… — Стелла смеётся над реакцией брата. — Вот настоящий Дань Хэн. Несостоявшийся старейшина видьядхара. Парень рычит на её ответ. Прозрачный прохладный хвост ползёт от женской лодыжки до бедра, насаживая её сильнее. Стелла ахает, наконец-то узнавая в этом парне того, кто не давал ей спать каждую ночь на Амфориусе. Его ладони, широкие и горячие контрастируют с хвостом. Они намертво вцепляются в ягодицы Стеллы, сминая кожу. Он задает темп — быстрый, рваный, почти агрессивный. Каждое их столкновение сопровождается влажным, бесстыдным шлепком и её сбитым, восторженным стоном. Ее пепельные волосы, словно утренний туман, летят в воздухе, а тихие вздохи разрезают атмосферу в комнате. Келус хмурится, глядя на этот ритмичный хаос, но быстро смиряется с ролью «второго номера». Он прижимается к шее Дань Хэна, оставляя на бледной коже яркие, горячие метки своими зубами и языком. Стелла выгибается дугой, откидывая голову назад, её волосы щекочут лицо Дань Хэна. Она берет такой угол, что открывает доступ к брату. Дань Хэн понимает без слов. Его свободная рука скользит по влажному от пота, худому торсу Келуса прямо к его напряженному, пульсирующему члену. Кто бы мог подумать, что с мужчинами всё будет так... просто? Дань Хэн ласкает его так, как чувствует сам — уверенно, крепко перехватывая у основания.  Келус издает низкий, гортанный звук и накрывает ладонь Дань Хэна своей, переплетая их пальцы. Он помогает ему, направляя движения, заставляя их обоих двигаться быстрее. Теперь они — единый механизм. Наслаждение близнецов резонирует, передаваясь Дань Хэну через каждое прикосновение. В воздухе буквально искрит энергия Стелларона: их золотые глаза светятся всё ярче, а кожа кажется обжигающей. — Да... именно так, Дракоша, — выдыхает Стелла, сжимая его плечи до синяков. — Не останавливайся. Нам нужно больше... Дань Хэн чувствует, как его собственное сознание плавится. Он одновременно ощущает податливость Стеллы и твердость Келуса, их синхронные вздохи и то, как они оба тянутся к нему, словно он — их единственный источник жизни. Он доводит Келуса до предела, одновременно вбиваясь в Стеллу так глубоко, что она начинает бессвязно шептать его имя, задыхаясь от удовольствия. Её рука касается собственной груди, сжимает её, затем скользит по животу ниже, к клитору. Келус перехватывает её руку и помогает закончить. Весь мир сужается до этой каюты, до этого бешеного ритма и двух золотых вспышек перед глазами. Стелла хмурится и рычит, будто львица, которая поймала добычу. Девушка сжимает стенки внутри, резкий импульс бежит по телу, а в конце она обмякает, опуская голову. Дань Хэн идёт вслед за ней. Изливается внутрь, не имея сил сдерживаться под сокращения ее мышц. Стелла приподнимается, выпуская член из себя, и по её ногам течёт семя. Она откидывает волосы назад, походя на самую лучшую порноактрису.  — Зачем тебе сперма, если вы не размножаетесь? — Келус ловит пару капель с бедер девушки и растирает в пальцах. Дань Хэн вытирает со лба капли то ли пота, то ли от воды рогов. — Это рудимент. Он остался, но функции потерял. — Оно и лучше, — бросает Стелла и направляется от постели в душ. Дань Хэн не успевает проводить её взглядом, как сверху наваливается Келус, который всё это время тоже хотел его внимания. — Ты любишь Стеллу больше. — Неправда. Просто я не думал, что мне могут нравиться парни, — смущённо отворачивается от поцелуя Дань Хэн. — Точнее не парни, а ты. — Так я нравлюсь тебе? — Келус шутливо улыбается и обхватывает его рога, притягивает их к себе, чтобы почесать у основания. — Нравится? Я знаю, нравится. Дань Хэн замирает от удивления. Буквально замирает. А потом из его горла раздаётся звук — похожий на скулёж или мурчание. Нет, такого слова не существует, чтобы описать то, что издаёт возбуждённый дракон. Дань Хэн притягивает Келуса к себе, обнимает за тонкую талию — которую раньше как будто не замечал. Его тело было острым, сухим, не мягким, как у Стеллы. Но это не пугало парня. Ему нравилось. Даже нравилось видеть чужой член у своего лица. Дань Хэн наклоняется ещё ниже, но губы не достают до пульсирующего, налившегося кровью органа. Тогда он решает выпустить длинный тонкий язык, который обвивается вокруг розовой головки. Раздвоенный кончик ласкает уретру. Келус тихо стонет от новых ощущений. — Говорил, не знаешь и не умеешь, — выдыхает он с усмешкой, но из горла вылетает хриплый стон, который выдаёт его с головой. Дань Хэн медленно проводит языком по всей длине, от основания до самой вершины, наблюдая, как живот юноши напрягается, за тем, как сбивается чужое дыхание. Келус запускает пальцы в его волосы, сжимает их у корней, не подгоняя, но и не отпуская. — Не останавливайся, — шепчет он, и в его голосе впервые нет насмешки. — Смотрю, вы и без меня справляетесь, — вскидывает бровь девушка, держа в руках небольшую бутылочку. — Наверстываем упущенное, — слегка дерзит Первопроходец. Он откидывает голову назад и дёргает бёдрами, пытаясь коснуться головкой члена губ Дань Хэна. Стелла прыгает на кровать рядом и наблюдает за процессом. Облизывает губы. Кажется, ей достаточно просто смотреть. — Видела бы это Кастория — знала бы, что её фанфик не выдумка. Дань Хэн рычит, поднимает бёдра парня к своему лицу и уже полноценно продолжает сосать. Неумело, но как может, стараясь спрятать клыки подальше, чтобы не задеть нежную кожу. Келус откидывается назад, упирается руками в колени Дань Хэна. Его член трётся между ягодиц, скользит по ложбинке и доходит почти до ямочек на пояснице. Первопроходец изливается в рот и на лицо дракона — густо, горячо, с тихим всхлипом. — Можно сфоткать? — улыбается Келус и тянется не за телефоном, а за салфетками. Дань Хэн не понимает даже вопроса. Его острые уши, щёки и шея — розовые, почти малиновые, а хвост нервно дёргается из стороны в сторону, выдавая напряжение. Он лишь прикрывает глаза, когда Келус вытирает с его лица семя — аккуратно, даже нежно, проводя салфеткой по скуле, по губе, по подбородку. Стелла подсаживается ближе и протягивает стакан воды. Дань Хэн делает глоток, потом второй, всё ещё не открывая глаз. Спустя пару минут, пока Келус убирает салфетки, а Стелла пытается привести дракона в чувства, хотя тот не может успокоиться. Его член чуть ли не светится и подрагивает от каждого движения — даже от того, как простыня касается головки. — Куда ушёл Келус? — хрипло спрашивает Дань Хэн. — Он сейчас кое-что сделает и вернётся, — Стелла гладит его по бедру, успокаивающе, но взгляд у неё кошачий.  Ее пальцы обводят розовый сосок, скользят по сухому животу с бархатной кожей. Ласкает и наслаждается видом. Стелла покрывает кожу поцелуями, не имея сил сдерживаться. Ее ладони сминают грудь, намеренно задевают мужской сосок. Горячий язык обводит бугорки пресса, перекатов мышц и вен.  Девушка тихо усмехается, чувствуя чужую руку на себе. Дань Хэну тоже нравится ее трогать. Она первая девушка с которой он был, и он наверное влюблен так сильно, что готов отрезать руку лишь бы не касаться других. Ее «брат» в этот список не входит.  Его сухие пальцы пробираются по впалому животу вниз, к горячим бёдрам. Оглаживают влажные складки промежности, задерживаются на мгновение у входа, будто спрашивая разрешения, а затем проникают внутрь. Он смотрит в глаза. С этими узкими, вертикальными зрачками Дань Хэн походит на зверя. На дракона сокровищ с фресок на Лофу того самого, что стережёт золото в самых глубоких пещерах. Только сейчас её золотые глаза это и есть сокровище. Он смотрит так, будто готов забрать их себе. Не отнять, не вырвать а заполучить целиком, вместе с ней, вместе с каждым её выдохом и дрожью. Она усмехается уголком губ и чувствует, как его пальцы с новым рвением принимаются массировать клитор увереннее, ритмичнее, словно он наконец понял, что именно ей нужно. — Не останавливайся, — выдыхает Стелла, откидывая голову на подушку, и её голос звучит хрипло, с низкой ноткой удовольствия. Он и не думает останавливаться. Наоборот — ускоряется, внимательно следя за каждым её движением, за тем, как она кусает губу, как бедра сами собой приподнимаются навстречу его руке.  — Дань... — выдыхает она, и её голос ломается где-то на середине. Серые волосы распластались по телу, легкая испарина на лбу, а глаза засветились золотом. Кажется, Стелларон внутри готов вырваться наружу.  Парень не отвечает. Только наклоняется ниже, касается губами её шеи не целуя, а просто дыша, горячо и прерывисто. Каждый выдох бьёт по коже, как удар тока. Скользкий язык облизывает за ухом, заставляя ее сжаться от щекотки. Стелла выгибается, когда его пальцы находят нужную точку и больше не отпускают. Он давит именно туда, не сбавляя ритма, не давая ей опомниться. Её бёдра начинают дрожать, низ живота сжимается тугим узлом, и она уже не сдерживает стоны — тихие, горловые, срывающиеся с губ помимо воли. — Смотри на меня, — шепчет он впервые. Голос низкий, чужой. И приказной так сильно не похож на ее друга. Тот, который не знал куда девать эти плацы в начале, сейчас делает это с мастерством гребанного суккуба. Он в архиве точно книжки читает?  Узел внутри затягивается до предела. Она хватается за него, за его предплечье, и чувствует, как мышцы под кожей напряжены как сталь.  — Дань... — выдыхает она, и мир схлопывается. Пик накрывает внезапно — резко, почти болезненно, с искрами под веками и судорогой, проходящей от поясницы до кончиков пальцев. Стелла замирает на несколько секунд, не дыша, а потом выдыхает с протяжным стоном, обмякая на  плече парня. Её тело мелко дрожит в послевкусии. Дань Хэн медленно убирает пальцы. Подносит их к своему лицу. Смотрит на блестящую влагу, не отрывая от неё глаз. Стелла тянется ближе к дракону и тот помогает ей уложиться на себе. — Тебе понравилось? — голос совсем другой с ноткой неуверенности. — Мне очень понравилось. — Стелла кивнула и выдохнула прямо в шею, задевая фиолетовые укусы.  — У тебя был анальный секс? — ЧТО? — дёргается Дань Хэн, пытаясь отстраниться. — Стелла, тебе не обязательно… — Хахаа, это не про меня. — Про меня? — он ошарашенно мотает головой. — Нет, пожалуйста. Дань Хэн начинает умолять. Он только недавно понял, что ему нравятся парни, и он не хочет спешить с этим — внутри всё сжимается от одной мысли, что туда кто-то войдёт. — Да никто не будет трогать твой зад, — отмахивается девушка и кивает в сторону ванной. — А… — тянет дракон и замирает, до него доходит. — Но я не умею. — Я научу, — усмехается Стелла и прослеживает взглядом, как Келус возвращается из ванной. Он выходит голышом, садится на кровать рядом, бёдра блестят от воды, волосы мокрыми прядями падают на лоб. — Я готов, — кивает Келус и смотрит на Дань Хэна. — Ты же сделаешь это?  Он смотрит так умоляюще, и выглядит таким хрупким — ключицы торчат, рёбра проступают под кожей, и впервые в нём нет ни капли обычной насмешки. Келус проводит пальцем по скуле Дань Хэна.  — Принеси мне удовольствие, пожалуйста. А то мне все больше кажется, что ты влюблен только в Стеллу.  — Д-да… — отвечает Дань Хэн, до конца не понимая, что от него требуется. — Н-Нет… точнее…  Стелла тихо хихикнула, отлипая от парня. Келус,аккуратно мазнув губами, тянет дракона на себя. Дань Хэн, словно цветок тянется к теплу вернее обжигающему солнцу.  Келус подмигивает и становится на четвереньки, прогибаясь в пояснице. Стелла притягивает к дракону тот самый бутылёк со смазкой. — Ты ведь примерно представляешь? — Это анатомически невозможно, — выдыхает Дань Хэн, глядя на узкую ложбинку между ягодиц Келуса, на то, как туго сжато розовое кольцо мышц. — У парней с хаба другое мнение, — отзывается спереди Келус и чуть качает бёдрами, раз за разом привлекая внимание. Стелла придвигается к Дань Хэну, кладёт руку поверх его дрожащей ладони. — Келус, ты не говорил, что это будет неловко, — бросает она, пытаясь показать, как выдавить смазку на пальцы. Прозрачная жидкость стекает по фалангам, холодная и тягучая. — Теперь согрей её и нанеси туда. — Туда? — голос Дань Хэна срывается на шёпот. Стелла закатывает глаза, взяв палец дракона мажет его у входа. Это ощущение странное. Странное сегодня все. От близнецов на коленях перед ним до инцеста… или это не.. Не важно.  Дрожащие пальцы оглаживают тугое кольцо мышц. Мягко водят по кругу, размазывая скользкую влагу. Келус выдыхает одобрительно — тихо, сквозь зубы. Дань Хэн не понимал, как это может приносить удовольствие. Когда Март читала что-то про секс между парнями, замотанное в красивую яркую обложку, это вызывало у него чувство смятения. И даже при просмотре гейского порно со Стеллой( такой опыт в его жизни тоже был). Он не понимал, почему женщинам так нравится это. Всё казалось странным, нелогичным, даже немного пугающим. Но сейчас, когда под его пальцами дышит и подаётся вперёд Келус, когда каждый его тихий звук звучит как награда, Дань Хэн начинает понимать. — Келус, если Стелла может заставляет… — начинает он неуверенно, и голос его срывается. Келус резко поворачивается. Смотрит удивлённо, почти обиженно. — Я хочу этого, — говорит он тихо, но твёрдо. А потом тянется и целует его в губы. Так аккуратно. Так бережно, будто Дань Хэн сделан из стекла. Губы Келуса мягкие, он целует медленно, почти невесомо, проводя кончиком языка по нижней губе. У Дань Хэна дрожат колени. Хвост замирает, перестаёт дёргаться, и даже рога перестают светится в полумраке, а  по всему телу разливается тёплая, тягучая истома. Келус отстраняется на миллиметр. Смотрит прямо в глаза. — А ты? — шепчет он. В его золотых глазах нет привычной насмешки. Только ожидание. И страх, который он старается не показывать. Дань Хэн замирает в ступоре всего на долю секунды. Член пульсирует так сильно, что кажется ещё немного, и он взорвётся. Бедро Стеллы, прижатое к нему, совсем не помогает, её тепло, её дыхание, её запах смешиваются с запахом Келуса, и от этого в голове окончательно мутится. Но дело не только в члене. Дань Хэн смотрит на Келуса — на его растрёпанные волосы, на приоткрытые губы, на то, как хрупко и одновременно требовательно он держится. И понимает. Он влюблён в него. Не только потому, что тело горит. Не только потому, что Келус красивый или потому что они уже делали вещи, о которых раньше Дань Хэн боялся даже думать. А потому что это его лучший друг. Тот, кто прикрывал его спину в бою. Тот, кто терпел его плохие шутки. Тот, кто первым приходил на помощь, не задавая вопросов. Тот, кого он искал в бесконечном цикле. И нашел. И сейчас этот лучший друг смотрит на него так, будто ответ Дань Хэна может либо подарить ему весь мир, либо разбить вдребезги. — Я… — голос Дань Хэна садится. Он сглатывает, проводит языком по пересохшим губам. — Я тоже хочу. Слова даются тяжело. Они ломаются на полпути, выходят хриплыми и скомканными. Но Келус их слышит. Его лицо меняется напряжение уходит, сменяясь чем-то мягким, почти нежным. Он улыбается не своей обычной насмешливой улыбкой, а по-настоящему, открыто, и от этой улыбки у Дань Хэна перехватывает дыхание. Это не та сумасшедшая улыбка, которая предостерегала каждого кто видел ее.   — Тогда не останавливайся, — шепчет Келус и снова припадает к его губам. На этот раз поцелуй глубже. Жаднее. Келус запускает пальцы в темные волосы Дань Хэна, притягивает ближе, и тот чувствует, как его дрожащие пальцы снова возвращаются туда к горячему, пульсирующему входу. Но теперь он не сомневается. Не боится. Стелла, наблюдавшая за ними молча, тихо выдыхает где-то за спиной. Она не мешает. Только смотрит и на её губах застыла лёгкая, довольная улыбка енота, которая только что успешно свела двоих нужных людей. А Дань Хэн больше не думает о том, правильно это или неправильно, странно или нормально. Он просто ведёт пальцами по влажной коже, слушает, как Келус дышит ему в губы. Затем Первопроходец возвращается в изначальную позу. Дань Хэн набирается смелости, оглаживает твердые ягодицы, скользит ладошкой между бедер, и кажется решается протолкнуть полфаланги внутрь. Там горячо. Тесно. Мышцы пульсируют вокруг пальца, впускают неохотно, но с каждым микродвижением всё глубже. Стелла закусывает губу и наблюдает то за его пальцами, то за сосредоточенным лицом дракона. Видит, как у него расширены зрачки, как кончик языка зажат между губами, как хвост замер в напряжении. — Ещё один, — шепчет она ему на ухо. — Медленно. Он выдержит. Келус опускает голову на сложенные руки, позволяет. И в комнате слышно только тяжёлое дыхание, влажный звук смазки и редкие короткие стоны не понять, чьи именно. Парень медленно начинает двигать бёдрами сам, насаживаясь на пальцы глубоко, ритмично, уже знает, что ему нужно. Дань Хэн слышит эти хриплые звуки  и они словно подливают масло в огонь. У него внутри всё горит. Он выливает ещё смазки  прямо на пальцы, на задницу Келуса, на свои дрожащие руки. Прозрачная жидкость стекает по ложбинке, смешивается с потом, капает на простыню. Дань Хэн засовывает пальцы глубже, растягивает изнутри, чувствуя, как тугие стенки нехотя, но всё более податливо расходятся в стороны. Его уши острые, драконьи дёргаются от удовольствия. Он видит, как нутро Келуса не хочет отпускать его пальцы, обхватывает их горячо и жадно, пульсирует вокруг каждой фаланги. Вход стал розовым, налившимся кровью, влажным, более податливым и почти приветливым под его неумелым, но таким старательным руководством. Стелла давно убрала свои руки сложила их на груди, откинулась на подушку и наблюдает. Она дала Дань Хэну полную свободу. И он пользуется ей неуклюже, но с таким рвением, что у неё самой перехватывает дыхание. Он ориентируется только на вздохи Келуса: чуть глубже тихий выдох, чуть быстрее сдавленный стон, повернуть пальцы внутри резкий всхлип. Краем глаза Дань Хэн замечает, как близнецы всё же обмениваются одним коротким поцелуем между собой быстрым, почти случайным, но таким интимным, что у него внутри всё сжимается. Стелла касается губ Келуса кончиком языка, и тот в ответ простонал прямо ей в рот громко, с хрипотцой, когда почувствовал третий палец в себе. Дань Хэн понимает, что фантазировал о таком.  — Чёрт… — выдыхает Келус, утыкаясь лбом в простыню. Его спина покрывается мурашками, ягодицы напряжены, бёдра дрожат. Стелла ухмыляется, подсаживаясь ближе. Теперь она почти вплотную, её бедро касается бедра Дань Хэна, её рука ложится ему на поясницу, пальцы скользят по влажной коже. — Не останавливайся, — шепчет она ему на ухо, и её дыхание обжигает.  — Он почти готов. Дань Хэн кивает. Он не может говорить. У него пересохло в горле, перед глазами плывёт, а член стоит так, что кажется ещё одно движение, и он кончит просто от того, как туго и жарко сжимаются мышцы Келуса вокруг его пальцев. Он сгибает пальцы внутри и находит ту самую точку. Келус выгибается дугой. Кричит глухо, в подушку, матом, срывая голос. Его член дёргается, ударяя по животу, и из головки течёт прозрачная капля.  — Туда… ещё, — хрипит он, не в силах сформулировать связную фразу.  И Дань Хэн слушается. Давит именно туда снова, снова, снова наблюдая, как Келус ломается под ним от удовольствия, как его пальцы впиваются в простыню, как по позвоночнику пробегают судороги. Стелла гладит Дань Хэна по спине, по напряжённым лопаткам, по основанию хвоста  и улыбается. — Хороша справляешься — шепчет она, откидывая волосы с аккуратной влажной груди.  А Келус уже не слышит никого только собственное сердце, которое колотится где-то в горле, влажный звук пальцев внутри себя, и голос Дань Хэна, который повторяет его имя снова и снова — как молитву Эонам. — Святой Лань… — тихо шипит Дань Хэн, протолкнув только головку внутрь. Кажется, только от этого он готов спустить в парня. Он замирает на несколько секунд, пытаясь выровнять дыхание. Внизу живота всё горит, член пульсирует так сильно, что кажется  сердце бьётся везде под кожей, а не в груди. Влажные и липкие ягодицы Келуса отлично ложатся в его ладонь горячие, скользкие от смазки и пота, упругие под пальцами. Голубоватый член видьядхары по миллиметру входит внутрь. Келус шипит, когда внутрь попадает ребристая сторона органа не больно, нет, скорее непривычно до мурашек. Эти мелкие выступы тянут за стенки, цепляются за каждый нерв, заставляя тело выгибаться самому, без приказа. — Твою ж… — выдыхает Келус, утыкаясь лбом в сложенные руки. Голос у него севший, хриплый, с низкой вибрацией, от которой у Дань Хэна подкашиваются колени. Он смотрит туда, где их тела соединяются. Вход у Келуса розовый, растянутый, блестящий от смазки, и он принимает головку так жадно, так плотно, будто никогда не хотел ничего другого. Мышцы пульсируют вокруг члена, впускают медленно, нехотя, но с каждым миллиметром всё глубже, всё доверчивее. Дань Хэн проводит ладонями по ягодицам Келуса, раздвигает их шире, чтобы видеть лучше. Чтобы запомнить. Как розовое колечко обхватывает голубоватую плоть, как кожу натягивается от каждого микро-движения, как из места соединения сочится прозрачная смазка, смешиваясь с потом. — Ты как нож в масло… — бормочет Келус, не поднимая головы. В его голосе слышится усмешка, но она тут же срывается на стон, когда Дань Хэн нечаянно дёргает бёдрами и проталкивается ещё на миллиметр глубже. Ребристая сторона проходит через самый узкий участок — и Келуса выгибает дугой. Позвоночник хрустит, лопатки сходятся, пальцы впиваются в простыню так, что костяшки белеют. — Ещё, — шепчет он, не в силах говорить громче. — Только медленно.  Стелла сидит сбоку, поджав ноги под себя. Её глаза горят, губы приоткрыты, дыхание сбитое, будто это её растягивают изнутри. Одна её рука сжимает простыню, вторая лежит на чешуе видьядахара, пальцы подрагивают. Кажется кончик хвоста играется с ней. Драконья кисточка щекочет ее стопу и ползет выше. — Какой же ты красивый, — шепчет она, обращаясь непонятно к кому — то ли к Дань Хэну, то ли к Келусу, то ли к ним обоим сразу.  Дань Хэн медленно, очень медленно, подаётся вперёд. С каждым сантиметром он чувствует, как его член погружается в горячее, тугое, живое. Стенки Келуса обхватывают его со всех сторон, массируют, не отпускают. Голова кружится от ощущений — от запаха пота и смазки, от влажных звуков, от того, как Келус стонет ему в такт. Он останавливается, когда входит наполовину. — Всё нормально? — хрипит Дань Хэн, проводя рукой по влажной спине Келуса. Тот вздрагивает от прикосновения, выгибается сильнее. — Да. Просто… — Келус делает глубокий вдох, выдох, пытаясь расслабиться. — У тебя нестандартно. Но я справлюсь. Он поворачивает голову, ловит взгляд Дань Хэна и улыбается. Та самая улыбка дерзкая, мальчишеская, с искоркой безумия в золотых глазах. — Трахай меня, дракоша, — шепчет он.  И Дань Хэн сдаётся. Входит до конца одним резким, глубоким движением. Келус кричит громко, с хрипом, не сдерживаясь. Стелла закусывает губу так сильно, что на коже выступает капелька крови. Глаза загораются золотом у близнецов. А из груди Дань Хэна вырывается низкий, вибрирующий рык драконий, древний, собственнический. Он переплетается с шипением Стеллы. Между девичьих ног плотно смыкаются мышцы видьядхары. Они то и делают, что задевают её промежность влажными чешуями. Девушка двигается по хвосту, намеренно создавая жгучее трение. Дань Хэн набирает темп и притягивает парня к себе, нажимает на поясницу, заставляет прогнуться. Длинный скользкий язык облизывает ушную раковину. Дань Хэн двигается, прижимая лопатки Келуса к своей груди. Двигает бёдрами, обхватывая грудью Первопроходца. Стелла, не скрывая жажды, трётся о хвост. И сейчас он поистине может решать за них. Сейчас они в его руках. А не он. Первопроходцы думали, что они заменили его сюда, но сами поддались искушению. Это видно по тому, как они хотят закончить. Получить долгожданную разрядку. Но Дань Хэн останавливается. Резко. Полностью. Даже хвост замирает, переставая двигаться между ног Стеллы. Тишина падает на комнату, нарушаемая только сбитым дыханием троих. — Я сказал, что влюблён в вас, — голос Дань Хэна низкий, хриплый, но твёрдый. — А вы? Он не двигается. Член пульсирует внутри Келуса, но он замер, не позволяя себе ни миллиметра. Хвост напряжён, но не шевелится. Дань Хэн хочет ответа. Он хочет знать, что он не игрушка, которую выкинут после. Что он хоть что-нибудь значит для близнецов, чей мир всегда крутится вокруг них двоих. Ведь будет новая планета. Новые приключения. И дракон снова окажется на втором плане. Келус замирает первым. Он чувствует, как внутри него всё сжимается. Дань Хэн перестал двигаться, и это хуже любого наказания. Он пытается повернуть голову, посмотреть в лицо дракону, но видит только край его скулы, напряжённую челюсть. — Дань Хэн... — начинает он, но голос срывается. Стелла поднимает голову. Её глаза всё ещё горят золотом, но в них появляется что-то новое не только похоть, но и понимание. Она смотрит на Дань Хэна на его застывшее лицо с крупице надежды, на то, как он вцепился в бёдра Келуса, будто боится, что они исчезнут. — Ты серьёзно? — тихо спрашивает она. — Прямо сейчас? — А когда? — Дань Хэн не отводит взгляда. Его зрачки узкие, вертикальные, драконьи горят ледяным светом.  — После, когда вы оба кончите и забудете? Когда отправитесь на следующую планету и найдёте кого-то нового? В его голосе нет обиды. Только голая, неприкрытая правда. И страх. Самый настоящий, животный страх — не умереть в бою, а оказаться ненужным. Келус медленно выпрямляется, насколько это возможно в такой позе. Он не отстраняется наоборот, прижимается спиной к груди Дань Хэна сильнее, заставляя того чувствовать каждое движение своих мышц. — Не смей — говорит он тихо, но твёрдо. — Так даже думать. Он поворачивает голову и смотрит прямо в глаза Дань Хэну. — Ты — часть нас. Ты наша семья. Стелла подползает ближе. Берёт лицо Дань Хэна в свои ладони — горячие, влажные, но такие родные. Которые успокаивали его, котооые вступали в битву за него не зная выживут они или нет. смотрит в его расширенные зрачки. — Мы всегда за тебя, — шепчет она. — Ты ценный, ты то без чего мы не можем существовать. Потому что ты делаешь нас людьми, а не сосудами.  Она целует его — жёстко, почти больно, вонзаясь в губы с требовательностью собственницы. Он ее, он принадлежит близнецам. А потом отстраняется и смотрит в упор: — Я люблю тебя. Я умру за тебя. — она гладит его под веком, где должны быть слезы. — Не обещай мне такого. — Дань Хэн опускает глаза вниз.  — И если ты сейчас не начнёшь двигаться, я убью тебя ночью. Келус усмехается, но в его глазах стоит влага. — Она сказала, что… — выдыхает он.  — Мы любим тебя. И иногда мы ведем себя ужасно с тобой, не слушаем или шутим плохо. Прости нас. Дань Хэн замирает на секунду. В его груди что-то ломается и сразу же срастается заново, но уже по-другому. Крепче. Правильнее. Он рычит низко, гортанно, с вибрацией, которая проходит сквозь тела всех троих. И начинает двигаться. Каждый толчок признание. Их стоны признание.  Кончик хвоста срывается с места, входя в Стеллу одним движением. Аккуратно, чтобы не повредить. Она вскрикивает, выгибаясь, и её крик смешивается со стоном Келуса, который вцепился в простыню, не в силах вымолвить ни слова. Дань Хэн двигается быстрее. Жёстче. Он больше не сдерживается — не хочет, не может, не должен. Он входит в Келуса с каждым разом всё глубже, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг него, как пульсирует простата под напором его голубоватого члена. — Сейчас, — хрипит Келус. — Я сейчас... Дань... — Не сдерживай — рычит Дань Хэн ему прямо в ухо. Келуса накрывает волной  его выбрасывает на простыню. Он кричит громко, хрипло, срывая голос, и внутри него всё сжимается вокруг члена Дань Хэна, выжимая из дракона последние капли контроля. Дань Хэн кончает следом глубоко внутрь, толчками, с рыком, который переходит в стон. Он вжимается в Келуса, утыкаясь носом в его шею, и чувствует, как его хвост дергается внутри Стеллы последними спазмами. Стелла кончает последней от вида их двоих, от того, как хвост пульсирует в ней, от того, как Дань Хэн стонет её имя вперемешку с именем Келуса. Её выгибает, замирает на несколько секунд, а потом она обмякает, падая на подушку с протяжным, удовлетворённым вздохом. Тишина. Только дыхание, постепенно сливающиеся в один ритм. Келус первым находит силы пошевелиться. Он поворачивается лицом к Дань Хэну и прибивается к его боку. Стелла с другой стороны прижимается к плечу Дань Хэна, обвивает его рукой и ногой, будто боится, что он исчезнет. Дань Хэн смотрит на них.  Золотоглазых, влажных, растрёпанных, абсолютно неприличных — и абсолютно его. И он удовлетворено улыбается. Стелла провела по волосам дракона рукой , переплела пальцы с черными волосами парня. Рога в темноте мерцают последний раз, и комнату окутывает мрак. Они засыпают переплетенные в простынях. — Что за кино вы смотрели вчера? Что вы так устали? В следующий раз позовите нас с Сандеем. Или лучше Господина Вельта позвать — его мучает бессонница, он быстро видимо утомится, — говорит Март семь следующим утром за завтраком. Дань Хэн подавился чаем и закашлялся громко, на весь вагон, с хрипом и попытками отдышаться. Его лицо пошло красными пятнами, а уши острые, драконьи дёргались, как у испуганного кролика. Близнецы переглянулись. Стелла медленно, очень медленно, поднесла кружку ко рту и сделала глоток, не отрывая глаз от Дань Хэна. Её бровь поползла вверх. Келус, сидящий напротив, замер с ложкой в руке. А потом уголки его губ дрогнули. Он закусил щёку изнутри, но не выдержал и улыбнулась. — Что смешного? — Март переводила взгляд с одного на другого, хлопая ресницами. — Я серьёзно! Вы все какие-то помятые. Синяки под глазами, у Дань Хэна шея вон красная... Дань Хэн поперхнулся снова и прижал ладонь к воротнику рубашки, натягивая его выше. Келус засмеялся, чуть не выронив ложку.