Тёплый,как и ты

Ледяной ветер хлестал по щекам, когда Ту Тайм переступили порог открытого катка. Зимнее солнце уже клонилось к закату, окрашивая лед в нежно-розовые оттенки, а воздух пах морозом и чем-то сладким из соседней кофейни. — Это была ужасная идея, — пробормотали они себе под нос, вцепившись в бортик так, словно от этого зависела их жизнь. Азур, уже зашнуровавший свои коньки с идеальной аккуратностью, мягко улыбнулся. Он протянул руку, помогая Ту Тайм подняться со скамейки. — Всё будет хорошо. Я рядом. — Мне не нужна помощь! — фыркнули Ту Тайм, отворачиваясь, но их щеки уже горели ярче заката. Они сделали шаг на лед — и тут же их ноги поехали в разные стороны. Только чудо и вовремя подставленное плечо Азура спасли их от немедленного падения. — Конечно, не нужна, — спокойно согласился Азур, хотя в его глазах плясали смешинки. — Просто лед сегодня особенно скользкий. — Лед всегда скользкий! Это его свойство! — возмутились Ту Тайм, но их пальцы предательски вцепились в рукав его куртки. Азур терпеливо ждал, пока они обретут хотя бы подобие равновесия. Коньки на их ногах смотрели в разные стороны, колени дрожали, а выражение лица было таким, будто они лично объявили войну всей зимней физике. — Смотри на меня, — тихо сказал Азур, выходя вперед. Он скользил по льду так легко, словно это было его второе естество. Коньки послушно несли его по дуге, руки были расслаблены, а на лице — та самая спокойная уверенность, которая почему-то одновременно бесила и успокаивала Ту Тайм. — Легко тебе говорить, — проворчали они, делая робкую попытку оттолкнуться. Попытка закончилась тем, что они рухнули на лед всем телом, больно ударившись коленом. — Осторожно! Азур мгновенно оказался рядом. Он опустился на корточки, внимательно осматривая их ногу. — Где болит? Сильно? — Отстань! — Ту Тайм попытались отпихнуть его, но их голос дрогнул. — Всё нормально. Просто... просто лед дурацкий. — Лед не дурацкий, — мягко поправил Азур, помогая им подняться. — Он просто не умеет разговаривать. А если бы умел, наверное, извинился бы. — Не говори глупости, — буркнули Ту Тайм, но уголки их губ предательски дернулись вверх. Азур не убирал руку с их талии, поддерживая. Вторая его рука легла поверх их ладони, замерзшей даже в перчатке. — Давай попробуем так. Сначала просто постой. Почувствуй лед. Он не кусается. — Это ты не уверен, — проворчали они, но послушно замерли, чувствуя тепло его ладони через ткань. Секунды тянулись. Ту Тайм смотрели на свои коньки, на идеальные дуги, которые вычерчивал Азур рядом с ними, на его спокойное лицо. Им хотелось злиться — на себя, на эту нелепую ситуацию, на то, как сильно они зависели от его поддержки. Но злость таяла, как снег на теплой ладони. — Хорошо. Теперь попробуй перенести вес на правую ногу. Медленно. — Я знаю, как ходить! — Знаешь. Просто напомни ногам, — терпеливо ответил Азур. Ту Тайм сделали глубокий вдох. Осторожно, как котята на скользком полу, они перенесли вес. И — о чудо! — не упали. — Получилось! — вырвалось у них прежде, чем они успели прикусить язык. Азур улыбнулся той своей теплой улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. — Я знал, что сможешь. — Не смотри на меня так, — тут же нахмурились Ту Тайм, отводя взгляд. — Просто... просто лед оказался менее скользким в этом месте. — Конечно. Ты прав, — согласился Азур без тени насмешки. Следующие полчаса превратились в череду падений, вздохов, ворчания и тихих ободряющих слов. Ту Тайм умудрились упасть вперед, назад, на бок и даже один раз — на Азура, который ловко подхватил их, не дав удариться. — Извини, — прошептали они, оказавшись в опасной близости от его лица. — Не извиняйся, — так же тихо ответил Азур, и его дыхание коснулось их щеки. Они отпрянули быстрее, чем коньки могли их унести. — Ты специально подставился! — Специально подставил руки, чтобы ты не ушиблись. Да, специально. Азур рассмеялся — тихо, тепло, и этот смех разбивал ледяную корку вокруг их сердца. — Давай просто покатаемся, — предложил он, снова протягивая руку. И Ту Тайм, ворча и краснея, взяли её. К концу второго часа они уже могли проехать несколько метров самостоятельно. Конечно, ноги дрожали, а руки были вытянуты в стороны, как у пингвина, но это был прогресс. — Смотри! Я еду! — воскликнули они, проехав целых пять метров без падения. — Вижу, — Азур ехал рядом, готовый подхватить в любую секунду. — Ты молодец. — Я не молодец, я просто... просто у меня хорошие коньки. — И хороший учитель? — И терпеливый учитель, — нехотя признали Ту Тайм, косясь на него из-под ресниц. — Слишком терпеливый. Это подозрительно. — Просто ты того стоишь, — ответил Азур так просто и искренне, что у Ту Тайм перехватило дыхание. Они резко отвернулись, сделав вид, что очень заняты изучением узора на своем шарфе. — Глупости говоришь. — Правду говорю. Стемнело окончательно. На катке зажглись огни, превращая лед в сверкающее зеркало. Ту Тайм замерзли, но упрямо продолжали попытки — Азур заметил, как они дрожат, и мягко, но настойчиво предложил: — Давай передохнем. Выпьем горячего шоколада. — Я не хочу... — начали было они, но тут же их желудок предательски заурчал. Азур поднял бровь. — Не хочешь шоколада? — ...Хочу, — сдались Ту Тайм, пряча покрасневшее лицо в воротник. Они сидели на скамейке, укутанные в плед, который Азур каким-то чудом достал из своего рюкзака. Горячий шоколад пах ванилью и чем-то неуловимо зимним. Их пальцы, сжимавшие кружку, всё еще дрожали от напряжения, но внутри разливалось приятное тепло. — Замерз? — спросил Азур, садясь рядом. — Нет, — соврали Ту Тайм, и в ту же секунду их зуб стукнул. Азур молча снял свой шарф и намотал им на шею. Двойным слоем. Теплым, пахнущим его одеколоном. — Я не просил! — Знаю. Просто шарфу стало одиноко. Ту Тайм открыли рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но вместо этого только сильнее закутались в шарф. Азур смотрел на лед, но краем глаза видел, как они краснеют, как теребят край пледа, как прячут улыбку в кружке. — Спасибо, — еле слышно выдохнули они в шоколад. — За что? — Не притворяйся, что не слышал. Азур улыбнулся. Он слышал. Он слышал всё: и это тихое «спасибо», и дрожь в голосе, и то, как колотилось их сердце, когда он держал их за руку на льду. — Всегда пожалуйста, — ответил он, и в его голосе было столько тепла, что даже зимний ветер сдался. Они сидели так еще долго, глядя, как другие пары и семьи скользят по льду. А потом Азур сказал: — Хочешь, попробуем еще раз? Вместе? — Вместе — это как? Азур встал, снова протянул руку. Ту Тайм посмотрели на его ладонь, на свои замерзшие пальцы, на шарф, что грел их шею. И взяли. На льду было темно и волшебно. Азур встал перед ними, взял за обе руки и начал медленно ехать назад, увлекая их за собой. — Просто смотри на меня. Не на лед, не на коньки. На меня. — Это глупо, я должен смотреть куда еду! — Я смотрю за направлением. А ты просто чувствуй. Ту Тайм закусили губу. Их руки в его руках, его глаза напротив — спокойные, уверенные, полные какой-то бесконечной нежности. Лед скользил под коньками, но падать было не страшно. Потому что Азур не дал бы. Они ехали круг за кругом, и постепенно напряжение уходило из их тела. Ноги перестали дрожать. Дыхание выровнялось. — Отпусти, — вдруг сказали они. Азур послушался. Ту Тайм поехали сами. Медленно, неуверенно, но сами. Один круг. Второй. Они почти не падали, только чуть покачивались, как камыш на ветру. — Получилось! — крикнули они, и в их голосе не было привычной колкости — только чистая, детская радость. Азур догнал их, взял за руку. — Я горжусь тобой. — ...Не надо мной издеваться. — Ни капли. Они остановились в центре катка. Огни отражались в льду, и казалось, что они стоят на звездном небе. Ту Тайм смотрели на свои переплетенные пальцы, потом на Азура. В их глазах боролись упрямство и что-то совсем другое, мягкое и уязвимое. — Ты... — начали они и замолчали. — Я? — Ты тоже неплохо катаешься. Для любителя. — Для любителя? — Азур притворно нахмурился. — Я занимался фигурным катанием семь лет. — Вот поэтому ты и зануда такой, — фыркнули Ту Тайм, но их пальцы сжали его ладонь чуть крепче. — Спасибо. Правда. За сегодня. За... за всё. Азур наклонился и поцеловал их в макушку — легко, почти невесомо. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Даже если будешь ворчать и называть меня занудой. — Я не буду... — начали было Ту Тайм и осеклись. Будут. Они оба знали, что будут. И Азур знал. И ему это нравилось. — Поехали еще? — предложил он. — ...Поехали. И они поехали — по сияющему льду, под звездами и огнями, держась за руки. Ту Тайм всё еще падали. Азур всё еще поднимал. Ту Тайм всё еще ворчали. Азур всё еще улыбался той своей терпеливой улыбкой. А когда они наконец ушли с катка — уставшие, мокрые, счастливые — Ту Тайм не сняли его шарф. И Азур не спросил. Просто взял их за руку, и они пошли домой — по хрустящему снегу, оставляя за собой две пары следов, которые то расходились, то снова сходились вместе. Как на льду. Как в жизни. — Азур? — Мм? — Твой шарф... он теплый. — Рад, что тебе нравится. — Я не говорил, что мне нравится. Я просто констатирую факт. — Конечно. Факт. Ту Тайм замолчали. Потом, еле слышно, почти шепотом, сказали в темноту: — ...И ты тоже теплый. Азур улыбнулся, но ничего не ответил. Только сжал их ладонь чуть крепче. И этого было достаточно.