Abgefuckt

Эту хуйню надо было заканчивать. Не то чтобы Мегуми хотел так называть свои собственные отношения, но у него просто не было слов, чтоб описать концентрацию пиздеца, происходящую на ста двадцати квадратных метрах этой квартиры. Хотя, он бы расширил площадь и до улицы, до всего города, запихивая туда и университет, и контору, где Мегуми без устали пытает себя и свои силы в попытках стать архитектором. Успешным ведущим архитектором — или хотя бы стабильно удержаться на текущем месте, без новых стажировок и испытательных сроков. В любом случае, пиздец занимал слишком много пространства в его жизни и, в очередной раз пялясь в экран телефона с открытой перепиской, он думал только об одном. А как сказать то? В голове засело броское «Наоя, нам нужно расстаться», но он не мог же просто скинуть смску, собрать свои вещи и отдать консьержке ключи — большой вопрос, куда ему идти после такого. Стоило бы сначала подать заявку на университетскую общагу, прежде чем выкидывать такое — денег на съем квартиры или даже комнаты у него не хватит, этот город слишком дорогой для него одного. Разве что, он не хочет оказаться где-то за магистралью в клоповнике на пятнадцать метров. А он не хочет. Можно было вернуться к отцу, но уязвленная гордость не даст ему даже зайти на порог — он будет выслушивать, как Сатору скучал и зря он вообще ввязался во всю эту историю с Зенинами. Может, написать просто «нам надо поговорить»? Звучит не так плохо. Мегуми боялся, что ему придется объяснять, что за хуйня происходит. В этом то и была проблема, он мог сказать что угодно — но глупо ждать, что Наоя просто кивнет, вызовет ему такси и пока-пока, было приятно повстречаться. Наоя потребует как минимум объяснений. Как максимум — истерика закончится битой посудой. На утро Мегуми будет собирать осколки в мусорное ведро — утро, потому что, конечно же Мегуми останется. Наоя умел убеждать. Это уже раз так десятый, когда Мегуми хочет только одного — расстаться уже наконец, освободиться из этого ментального рабства и зажить счастливую жизнь. Без Наои, без этого тоскливого вида из квартиры ЖК премиум класса, в которой звукоизоляция была сделана настолько качественно, что Фушигуро иногда проверял, не оглох ли он еще. Здесь было холодно и неуютно, и эти панорамные окна он занавешивал блек-аут шторами. Каждый вечер Наоя открывал их снова.

***

Начиналось все неплохо. Довольно неплохо. Мегуми устроился на преддипломную практику в крупную строительную компанию их города и, как в тупой комедии по телевизору, его заметил сын то ли директора, то ли еще какой важной шишки. Молодой студент, рвущийся к знаниям, с симпатичным, хоть и угрюмым, лицом против старше так лет на пять точно, может больше, ведущего аналитика градостроительства — кажется, так звучала эта пафосная должность. По факту, Наоя занимал свое место и появлялся в офисе раз в неделю, и то на пару часов. Ну, до тех пор, пока не заметил Мегуми — почему-то, это смотивировало его появляться на работе почаще. Мегуми не принижал его заслуг, он занимал эту должность не только по связям и родству, хотя нельзя отрицать, что карьерная лестница Наои была напрямую с этим связана — он все еще был крутым специалистом, с опытом и сколько там у него высших образований и повышений квалификации. В любом случае, так начался пиздец. С конфетно-букетного периода. И Мегуми честно держался, вплоть до защиты диплома держался. И до вручения тоже держался — Наоя зачем-то пришел, чтобы его поздравить. Естественно, пересекся с Годжо. Мегуми думал, он прямо тогда и умрет, но, ему везет — и они втроем отмечали его выпускной в каком-то там ресторане. Это было странно. Годжо, так-то, его приёмный отец. Потому что папашка сбежал, а потом вроде как, и вовсе коньки откинул. Ну и, Годжо как-то рассказал, что те самые Зенины его родственники — двою что-то там дяди тети дедушки. Может, даже троюродные. Поблажек по крови ему не давали — а конторка была перспективной. И платили нормально, не меньше, чем в других, по крайней мере. И кто вообще еще готов приютить у себя студента без опыта и со средним портфолио, когда после выпускного только на их потоке еще человек так двадцать как он. И вот он сидит в ресторане, за который заплатит явно не он, со своим приёмным отцом и своим… Кем там ему приходится Наоя. Начальником? Дядей? Для дяди у них слишком маленькая разница в возрасте, его было бы даже проще записать в какие-то двоюродные братья. Маки, его тетя — и по совместительству бухгалтер на работе у Сатору, была на пару лет старше его. Тоже как сестра. Ни близости, ни родства Фушигуро не ощущал. Хотя бы потому, что был Сатору — и потому, что эти самые родственники мало интересовались его жизнью. Кроме Наои — и то, они встретились только недавно. С полгода как. И все полгода Наоя навязывался. Вел себя почти что по-джентельменски — если сопоставить со слухами о Наое, то Наоя рядом с Фушигуро, и Наоя с другими были бы разными людьми. Мегуми еще тогда стоило задуматься о том, что это редфлаг или как называют такое, но он пропустил мимо ушей и это, и то, что Сатору относился к Зенину с подозрением, и вообще все пропустил мимо ушей. Потому что спустя пару дней Наоя предложил продолжить стажировку, но уже как дипломированному специалисту. А значит, получить работу. Без собеседований, резюме и тысячу и одну проверку службами безопасности — просто приходи, садись и мы найдем для тебя занятий. И по деньгам, естественно, не обидим. Все честно. Отказываться было глупо — и Мегуми не отказался. Ему же было мало накапливающегося пиздеца. Через пару дней Наоя предложил встречаться. Через неделю — съехаться. И по какой-то неведомой даже ему самому причине, в голове Мегуми этот план звучал чудесно. Он взрослый, у него есть работа, Сатору больше не будет стоять над душой и ныть, что Мегуми его не любит — теперь будет ныть о таком в трубку по телефону, и то, с девяти до восемнадцати Мегуми недоступен. Все же просто идеально.

***

Все и было вроде как идеально, за исключением одной маленькой детали. Мегуми вообще не понимал, любит ли он Наою. Он ему нравился, он красивый, и он заботливый — он столько делал для Мегуми. Это было даже неловко, потому что у Мегуми не было столько денег и, если совсем уж честно, иногда даже некомфортно. Сатору был таким же — заваливал деньгами и подарками, даже когда Мегуми говорил «нет». Хотел ли кто-нибудь его слушать? Разумеется нет. Наоя был хорошим, и, когда Мегуми рассказал о нем Нобаре, та сделала лицо, на котором буквально читалось «Мегуми это лучший мужчина о котором ты только мог мечтать», и «я завидую тебе», и «почему ты, а не я». Считай, комплимент его выбору был получен. Наоя водил его обедать, водил ужинать, пересобрал, наверное, половину его гардероба на что-то «более приличное», он оставлял ему записки, он был… Будто бы это романтическая мелодрама по телевизору или что-то в этом роде. Сошел со страниц бульварного романа. И Мегуми не понимал, любит ли он его. Разумеется, он что-то чувствовал. Просто потому, что Мегуми не тот человек, кто поведется на деньги — или на внешность. Ему важна личность, важны принципы его партнера. У Наои были принципы. И сила воли, чтобы эти принципы отстаивать. Другой вопрос, какими эти принципы оказались на самом деле — и Мегуми стоило бы присмотреться к этому раньше, пока пиздец еще не достиг космических масштабов. Наверное, он все-таки был влюблён, раз замечал только то, с каким интересом и желанием Наоя на него смотрит. Как истинная принципиальная недотрога, первый раз они поцеловались только на третьем свидании — за пару дней до его переезда в квартиру Наои. Какой-то спусковой крючок, ограничения сняты и если было нельзя, то в официальном статусе парня стало можно все. Помимо всех прочих качеств Наои, он, оказывается, еще и отлично целуется. Мегуми не особо мог с чем-то сравнивать — у него была пара бывших, но это было давно и по молодости, так что, даже ничего серьезного и не было. Поэтому, Мегуми поставил ему «плюс балл» ещё и здесь — Нобара была в восторге. С Наоей было спокойно. Рядом с ним было… Тревожно, но это намертво глушилось розовыми очками, которые по всем канонам обязаны разбиться стеклами внутрь. Мегуми, наверное, и правда был влюблён, потому что в трезвом уме и твердой памяти он никогда бы так не принял важное решение настолько поспешно. Но он был одухотворен самой идеей. И тем, насколько гладко все шло. Идеально же.

***

Все же было, блять, идеально. До первой ссоры. Для Мегуми она была внезапной, потому что все было идеально, все было так, как в фильмах, так, что о таком даже мечтать вредно, чтобы не разочароваться потом в реальности. Естественно, это не будет длиться вечно. И конфетно-букетный период обламывается под крики на кухне. Все из-за какой-то мелочи. Наоя задержался в офисе и пришел раздраженный, наговорил по пути, что Мегуми стоило бы его подождать, а не ехать домой одному. Наговорил, что тот ни черта не понимает, и вообще сидел бы дома, а не пытался лезть в важные вопросы. Наговорил что-то про Сатору, про то, как его задолбали глупые малолетки, как ему тошно брать ответственность за все вокруг, и что Мегуми должен перестать быть таким слабым.Даже сказал, что, может, стоит его уволить. Мол, Мегуми недостаточно хорош как сотрудник, что он видел его планы и это вообще не уровень их компании. И мелочь, за которую он зацепился, перерастала все в больший и больший ком, где уже сам Мегуми смог сказать хоть что-то в ответ. Про то, что если его так раздражают окружающие, что он сам ничем не лучше. Про то, что Мегуми ничего ему не сделал, и срываться на нем неправильно. Про то, что он заслуживает то, что имеет. Про то, что, может, это сам Наоя занимает должность по блату. Наоя его ударил. И, конечно же, он тут же извинился. Конечно же, он тут же взял его лицо в свои руки, и принялся осматривать след от пощёчины. Конечно же, он тут же стал целовать все его лицо, в попытках утешить. Стерпел ли Мегуми? Конечно же. Потому что когда в глазах стоят слезы, а в горле спазмом сжался ком, чужие тёплые руки казались спасением — даже если они и были же причиной. И Мегуми поддается вперед, падая в эти объятия. Тихий успокаивающий шепот льется в ухо и уже даже почти не больно. Это же всего лишь только раз, они просто оба устали, это всего лишь ошибка. Наоя же извинился — и Мегуми простил. Такого же не повторится в будущем, верно?

***

Естественно этого не должно повториться. Пока что. Потому что все вроде как возвращается на круги своя, и обидные слова забываются в череде рутинных дней, оставляя только неприятный осадок на подкорке сознания. Потому что Мегуми, наконец, знакомит Наою с Нобарой, и та приходит от него в восторг — хотя он просто молчит и улыбается, отвешивая редкие комментарии. Пытается понравиться. Явно пытается выставить себя в лучшем свете, оправдать ту идеальную фантазию, которую девушка себе уже придумала — да и в целом, все стороны так и думают. Но пиздец подкрадывается незаметно, и Мегуми не может не замечать, как раздраженно Наоя закатывает глаза, когда они остаются наедине. Сейчас это заметнее, чем, может, еще месяц назад — сейчас Мегуми это видит. И он спрашивает. — Как тебе вечер? Наоя мнется, пытаясь подобрать слова, в которых не будет оскорблений, и останавливается на коротком. — Неплохо. Она милая. Даже имени ее, наверное, не запомнил. И Мегуми стоило бы подумать, пиздец, тебе плевать на моих друзей, ты даже не слушал ее весь вечер — но Мегуми так не думает. И вся эта хуйня продолжается.

***

Сейчас Мегуми поменял бы много чего. Дохуя чего. Вообще все. Начиная с того, что на предложение Наои начать встречаться нужно было отвечать «нет», заканчивая тем, что нужно было поступиться гордостью и стажироваться на работе у Сатору, а не строить из себя взрослого, который сам найдет, сам решит все проблемы и вообще все сделает сам. Не вляпывался бы в эти истории, если бы слушал Годжо. Но он не слушал, да и сейчас не слушает, даже не рассказывает ни о чем, что происходит в стенах этой квартиры. Здесь как в клетке. Золотой. Дешевая ромком трагикомедия, которую крутят по телевизору для уставших домохозяек. А Наоя предлагал бросить ему и магистратуру, и работу — и остаться здесь, дома. Это было странно, потому что Наоя был только «за» саморазвитие, и поддерживал его поступление, поддерживал на работе, но что-то резко поменялось, когда Мегуми действительно стал делать успехи, действительно стал заводить новые знакомства и пропадать вечерами не дома, а с однокурсниками. Где-то на этом этапе система и дала сбой. Еще и специальность, которую он выбрал, была смежной с архитектурой — и далекой от самого Наои. Будто бы Мегуми мог сбежать из его отдела, его компании в принципе. Не принимая во внимание тот факт, что дверь и так открыта — и Мегуми может уйти. Хоть вчера, хоть сегодня, хоть завтра. Он просто не хочет уходить. Происходящий вокруг пиздец как родной и идеально вписывается в график работа-учеба-отношения. Уравнение, дающее в совокупности результат «пиздец». И Мегуми уже устал так думать о своей жизни, но это был самый реалистичный взгляд на происходящее.

***

Иногда он хотел расстаться, когда Наоя был дома. Он мог быть у себя в кабинете, мог пить кофе на кухне, мог смотреть что-то в ноутбуке сидя на диване в гостиной. Это могло быть утром, могло быть вечером, могло днем. Любой день недели. Каждый раз Мегуми обламывался на. — Наоя. И Наоя вскидывал голову, обращая на него внимание. Иногда, не отрываясь от ноутбука, просто угукал, показывая, что слушает. — Что? И Мегуми ломался. Простая фраза «нам нужно расстаться» застревала на языке, и выходило только. — Нет, ничего. И он продолжал выдумывать какую-то отговорку. Наоя, хочешь кофе? Наоя, давай закажем еды на вечер? Наоя, не хочешь сходить в кино на выходных? Наоянаоянаоянаоянаоя и никогда не «я тебя больше не люблю». Любил ли он его хоть когда-то или эти отношения просто были удобными. Удобными чтобы быть взрослым, удобными чтобы быть правильным. О деньгах Мегуми даже не думал, но, может, удобными даже в этом. Мегуми не любил его, каждый раз, когда Наоя прикладывал карточку к терминалу, чтобы оплатить. За него, за них обоих. Он не любил его, когда Наоя раздраженно закатывал глаза, каждый раз, когда какая-нибудь девушка на улице спрашивала дорогу. Или хотела взять телефон — тогда он с усилием дергал его за рукав кофты. Он не любил его, когда они оказывались втроем — Мегуми, Сатору и Наоя — в одном помещении, где каждый старательно делал вид, что им безумно нравится и интересно здесь быть. Так не было. Но он любил его каждый раз, когда Наоя терпеливо дожидался Мегуми в машине после работы, чтобы поехать домой. Любил каждый раз, когда утром, с заспанным лицом выходил на кухню, и Наоя смотрел на него так. Так смотрят только на что-то очень красивое. Нужное. Важное. Он любил его каждый раз, когда эти тёплые руки касались лица — и любил в тысячу раз сильнее, когда горла. Почти что хотел задушить себя чужими руками, но те всегда только нежно гладили. Он любил его каждый раз, когда Наоя его целовал. Любил каждый раз, когда засыпал, уткнувшись ему в плечо. Он любил его, но. Но как же сильно он хотел, чтобы весь этот пиздец закончился. Иногда, выходя на парковку делового комплекса, он замечал знакомую машину и, открывая дверь переднего сиденья, на языке крутилось «Привет, нам надо расстаться». Иногда, проходя в обеденный перерыв мимо его кабинета, его манило зайти и сказать секретарше «можешь передать Наое, что нам надо расстаться». Иногда, целуя его перед сном, в горле умирали слова.

***

Они переспали через месяц, как начали встречаться. Все еще слишком быстро для Мегуми. Вообще все это — и отношения, и переезд, и тем более секс, все слишком быстро. Те полгода, которые Наоя пытался на себя внимание обратить, Фушигуро даже не считал. Зато все другое запомнил отлично. Он как сегодня помнит, наверное, самый романтичный вечер в своей жизни. И в тысячный раз думал о том, что это действительно какой-то сериал для домохозяек. Свечи, вино, он немного пьяный и уставший за день. А Наоя такой теплый и мягкий, его волос хочется касаться — и Мегуми ведет от одной лишь мысли, что он может. И, он гладит Наою по волосам. Он смотрит на него как какая-то собака. В случае Мегуми — вшивая псина. Между желанием скулеть от вида хозяина и впиться в руку изрыгая из пасти пену с вирусом бешенства, Мегуми целует его. Не первый поцелуй, даже далеко не первый раз, когда Мегуми целует его сам. Не первый раз, когда руки Наои держат его за талию, тысячный раз, когда забираются под футболку. Первый, когда Мегуми не отстраняется. Лишь сильнее цепляется за чужие волосы, и прижимается все ближе, и дышать уже становится т я ж е л о. Между рваными вздохами и набожными выдохами, они даже добираются до кровати. И дальше… Дальше Мегуми предпочитает не вспоминать, потому что от неловких воспоминаний улыбка сама оказывается на губах, и он смущенно прикрывает лицо рукой. Лишь бы никто не узнал о таком.

***

Мегуми помнит, как Наоя забыл про их годовщину. Легкий утренний поцелуй в щеку и повисший в воздухе вопрос. — Ты помнишь, какой сегодня день? И по сведенным бровям Наое, видимо, не помнил. В обед секретарша передает Мегуми подарок. И тот, блять, оказывается, до чертиков продуман — или у Наои где-то запрятан его вишлист, потому что, иначе, невозможно было объяснить такое попадание в его желания. Может, за ним следят — и на телефоне прослушка. И Мегуми становится даже стыдно, потому что он не отдал первым, он не поздравил, и не сказал прямо. Мегуми передает секретарше маленький пакет в ответ, с просьбой передать. На телефоне смска, чтобы он доехал домой на такси. И вечером Наоя не пришел. Как-то это все… Неприятно.

***

Однажды Мегуми даже не выдержал и все-таки поехал к Годжо. Оставляя на кухне разбитую посуду, бросил свои ключи в коридоре, схватил только рабочую сумку с ноутбуком, побросал все, что у него было — одежда, техника, какие-то личные вещи, все осталось в квартире на хер знает каком этаже с панорамными окнами на город, а сам Мегуми оказался в такси, которое любезно в три часа ночи было готово увезти его куда подальше. К Сатору, который без вопросов открывает дверь. Ключи Мегуми от этой квартиры остались там же, типа как дома. Времени отсоединять не было. Сатору не задает вопросов, а Мегуми располагается в своей старой комнате. Тут все пыльное, сюда даже не заходят, и это, наверное, хорошо — что Сатору не построил поминальный алтарь с его фотографией здесь. Утром Сатору тоже вопросов не задает, а Мегуми берет работу на дом, лишь бы Наою не видеть. Пиздец накрывал, и сегодня он не тот человек, который будет извиняться. А на телефоне тысяча пропущенных вызовов и сотня смсок сверху, руки сами тянутся к кнопке заблокировать — и Мегуми не нажимает. Просто блокирует телефон, откидывая куда подальше. Наоя адреса не знал, и всем будет лучше, если никогда не узнает — и Мегуми оставит за собой право иметь хоть какое-то безопасное пространство. Когда ему пишут коллеги, что его срочно вызывают офис, он даже не удивлен. И стоя в лифте рядом с Наоей, он тоже не удивлен. И точно знает, что Наоя держится только потому, что рядом другие люди. Когда его целуют в кабинете, он ни капли не удивлен. Думает только о секретарше за стенкой, и пытается остановить весь этот пиздец. Наоя даже останавливается и они оба дышат так, будто бы это не поцелуй, а десяти-километровый марафон — или хотя бы как прогулка пешком по лестнице этого бизнес центра. — И ты ничего не хочешь сказать? У Наои на лице написано что нет, ничего не хочу. Точнее, ни капли сожаления на лице — зато желание закинуть Мегуми в машину и вернуть его домой, есть определенно. Вместо всего этого он выдает. — Извини. И почему-то, блять, Мегуми это устраивает. Почему-то Мегуми готов схавать любое пренебрежение, если речь о Наое. Он даже, блять, не уверен, что любит его — но определенно уверен, что не сможет без него выжить. С таким обычно в рехаб обращаются. И Мегуми сдается, и Мегуми гладит его по волосам, и Мегуми позволяет забрать его после работы домой. Вещи, забытые у Сатору в квартире, так и остаются там — Наоя купит новые.

***

И вот Мегуми снова зависает над телефоном с этой проклятой смской "нам надо расстаться". И у Мегуми даже есть аргументы зачем и почему. Во-первых, потому что это не отношения, это пиздец. Он даже, блять, не уверен, любит ли его, в конце-то концов, а быть с тем кого не любишь как-то... В глазах Мегуми так нельзя. Во-вторых, потому что, даже если он его любит, это зависимые отношения. Или созависимые. В любом случае, страдает не он один, и будет легче всем, если они расстанутся - переживут ломку по чужим губам и забудут. В-третьих... У Мегуми заканчивались аргументы на двух первых фактах. Но, если о своих отношениях ты думаешь как "пиздец", наверное, стоит их заканчивать. И Мегуми зависает перед телефоном, не зная, стоит ли о таком говорить. Иногда так и хочется отдать кому-нибудь другому в руки, чтобы тот отправил это сообщение, а после, желательно, переписывался тоже вместо него. Если Наоя позвонит, можно поставить на громкую, чтобы Мегуми только слушал - и молчал. Мегуми стирает сообщение. Слишком грубо, слишком в лоб. В глубине души он боится и того, что Наоя ответит кратким "ок", после чего Фушигуро соберет свои вещи в сумку, вызовет такси и уедет отсюда н а в с е г д а. Мегуми слышит звук ключа в скважине - может, даже к лучшему, что он не сказал это сегодня. Столкновение лицом к лицу с последствиями собственных желаний не то, к чему он готов. Не сегодня.

***

Мегуми лежит у него на коленях и Наоя гладит эти волосы. Только с виду бардак и колючки, на самом деле, они довольно мягкие. Похожи на своего хозяина. Наоя гладит волосы, будто бы пытается погладить и мозг. В квартире тепло и уютно, и будто бы даже сотня квадратных не смотрится такой голой и пустой. Когда Мегуми рядом, всегда так. Он очень живой, очень теплый, с ним интересно и рядом с Мегуми спокойно. Тревога если и появляется, так это тогда, когда Мегуми рядом нет - и Наоя делает вывод, что лучший исход, сделать так, чтобы Мегуми был рядом всегда. Входная дверь закрыта на два оборота и у Мегуми есть дубликат ключей, только вот, Наоя надеется, они ему не понадобятся. Он почти что спит у него на коленях и Наоя думает о том, что он мог бы перенести Мегуми на руках в спальню, и какое-то время еще лежать в тишине под чужое дыхание, пока не уснет сам. Лишь бы побыть рядом еще на секунду дольше, растягивая ее в вечность.