«Играй!»

*** За дверью послышалось шарканье тапочек, остановившееся перед дверью. Скорее всего старуха смотрела в глазок. — «Пустите меня, пожалуйста, — как можно жалобнее тянула Жанна, — я очень замёрзла и хочу есть...» — «Проваливай отсюда, малолетняя шавка! Ишь чего надумала!» — вопила из-за двери старуха. Голос напоминал скрип жухлых половиц и шорох гнилой листвы. Жанна мысленно выругалась, но не подала вида, сохранив прежний жалобный и несчастный вид. — «Я вам заплачу!» — взвизгнула Жанна, запустив руку в карман штанов, делая вид, что усердно ищет деньги. На деньги старуха точно дожна согласиться. После этих слов дверь сразу же приоткрылась. Из небольшой щёлочки показался противный выцветший глаз с нависшим морщинистым веком, покрытым какими-то трупными пятнами. Белки его пожелтели, вены болезненно выступали. — «Сначала деньги, а потом услуга», — скрипела старая ведьма. Глаз её то поднимался вверх — к лицу Жанны, то опускался вниз — к карману с деньгами. Достав из кармана крупную горсть мелочи, Жанна протянула её в сторону старухи, но так, чтобы та открыла дверь пошире. Сначала из щели показался крючковатый нос, затем толстое и обвисшее, словно растаявшее, морщинистое лицо, а после и остальная туша, облачённое в зелёное платье в мелкий белый цветочек. По размерам оно напоминало пододеяльник. Старуха протянула к деньгам сморщенную кривую руку, но Жанна быстро убрала её обратно в карман. — «Деньги у меня есть, пустите меня, пожалуйста», — более требовательно проговорила девочка, вглядываясь в поросячью морду. Что-то бессвязно пробормотав, бабка открыла дверь, пропуская мокрую и замёрзшую Жанну внутрь, и сразу же закрыла обратно — на ключ. На полу образовалась грязная лужа — настолько сильно промокла Жанна. — «Деньги отдай, пока я тебя обратно не выпнула, мерзкая девчонка!» — пищала старуха, уперев руки в покрытые скоадками бока. Жанна вновь вытащила из кармана мелочь, положив её на тумбочку поотдаль от двери. Бабка подлетела к ней, решая пересчитать своё богатство. Но лишь она приблизилась к деньгам, её радость мгновенно исчезла: вместо копеек и рублей перед ней лежали обычные железные пуговицы. Стоило старухе набрать полную грудь воздуха, чтобы заорать матом на наглую девчонку, обманувшую её и загадившую пол в коридоре, её горла коснулось холодное лезвие. Холод железа поубавил её пыл.