Камелот

Сначала Дейрон думает, что ему кажется. Что таблетки подействовали криво, хотя он уже не впервые запивал их шампанским - рецепт испытанный и не приводивший к галлюцинациям. Но потом он понимает, что она действительно здесь, и более того, до него сразу доходит, что она здесь из-за него. Валарр Таргариен. Гордость семьи, выпускница Гарварда, надежда нью-йоркской адвокатуры. Папина дочка, высокомерная, идеальная до кончиков ярко-красных ногтей - в дорогом пальто и с доставшейся от бабушки Биркин (он знает от своих подружек-моделей, что новая - дурной тон), - стоит в сраном полицейском участке, с видом невероятной участливости обсуждая условия его выхода под залог и украдкой подсовывая копу толстый конверт. Просто благодарность за сочувствие, как же. Валарр Таргариен со всеми была образцом участливости. Очаровательной и недосягаемой, но ни в коем случае не снисходительной. Ее любили все за то, что она была такой, ни для кого не достижимой, но обволакивающей своим светом. Все хотели быть ею - никто не мог. А потом она смотрит на него, и в ее разноцветных глазах плещется вселенская усталость. И тогда Дейрон понимает, что она была не просто готова к этому моменту - она его ждала.  Валарр везет его домой на своей спортивной черной BMW с красным кожаным салоном, недовольно поджав красные матовые губы, но не говоря ни слова, а ему так и хочется выдать какую-нибудь подъебку. Вот только Дейрон знает, что сейчас, когда она вытащила его из участка до того, как тот окружили папарацци, подъебывать Валарр будет невежливым. К тому же, он знает, что она обидится.  - Разумеется, ты выбрал отличное время для того, чтобы угодить за решетку, - она нервно выстукивает пальцами по рулю, - я знаю, что у вас все не очень гладко с Мейкаром, но неужели так сложно сделать усилие и не вляпываться в неприятности накануне выборов? Как бы мы ни относились друг к другу, мы семья, и это сейчас самое важное. Во всяком случае для всех остальных. Дейрон усмехается. Политика. Клан Таргариенов в этой стране был все равно что королевской семьей: еще со времен президентства их деда, который типа предотвратил третью мировую или вроде того, но самое главное, создал вокруг их семьи особый ореол политической знати, сделал из них селебритис по праву рождения, так что таблоиды с детства следили за каждым их чихом, за успехами и падениями. Последние лет десять Дейрон стабильно отвечал за падения. А четыре года назад, еще до окончания второго срока деда, случилось то, что окончательно возвело семью Таргариен в пантеон американских богов.  Кровавая жертва. Дядя Бейлор был всеобщим любимцем, безукоризненный во всем: примерный семьянин, талантливый политик, самый молодой государственный секретарь в истории. Он должен был стать величайшим президентом. Это чувствовали все. Но не всем это нравилось. Дядю Бейлора застрелили во время митинга республиканцев, в самом финале предыдущей президентской гонки. Стоявшая рядом с ним в момент выстрела Валарр буквально держала в руках мозги отца, пока не прибыла скорая. Дейрон знал, что она до сих пор хранит перепачканный кровью костюм. Красное на красном. Кажется, Vogue назвали так свою статью, окрестив Валарр "печальной принцессой Америки". Дейрон усмехается, вспоминая об этом: статью написала его ревнивая подружка-редактор из журнала - больше он с ней не спал. Он не видел Валарр после похорон дяди Бейлора. Она оборвала связи, и пока Дейрон продолжал прожигать жизнь на богемных тусовках, она закончила свой гребаный факультет права Гарварда, получила статус адвоката и работу в одной из престижных фирм Нью-Йорка. Все как положено настоящей представительнице клана Таргариен. - Так это отец тебя послал? - Дейрон спрашивает скорее чтобы поддержать разговор, ведь ответ очевиден. - Нет, мне позвонил мистер Риверс. Думаю, отсутствие репортеров - тоже его заслуга.  Это было неожиданно, но логично, ведь мистер Риверс решал проблемы их семьи еще с тех времен, когда дед только начинал политическую карьеру. Иногда казалось, что для этого человека нет ничего невозможного, а его осведомленность порой ужасала.  - А, так он снова наша нянька, - Дейрон закуривает, зная, что она ненавидит этот запах, который придется вытравливать химчисткой. Но Валарр даже не делает ему замечание. - Теперь твоя нянька я, - она отвечает так, что спорить или подъебывать больше не хочется. Он никогда не был в ее квартире: когда они виделись в последний раз, она жила в кампусе, а до того - в Белом доме. Ему вообще казалось, что Валарр не способна жить автономно, вне своих обязательств политической фигуры, ведь она с рождения была вышколена улыбаться и красиво приветствовать камеры. Получалось у нее виртуозно. Неудивительно, что манхэттенская квартира сквозит одиночеством и необжитостью. Дейрон уверен, что кузина не умеет пользоваться даже микроволновкой. Валарр проводит его в одну из стерильных гостевых комнат - здесь ни пылинки, но она не милее полицейского участка. Валарр бросает ему что-то вроде того, что в шкафу есть вещи отца, а поесть он может на кухне в конце коридора, и уходит, будто пытаясь сбежать. Дейрон ее не задерживает. Он падает на заправленную постель, не снимая обуви, и проваливается в забытье на несколько часов. *** В кухне горит свет, и когда он входит, щурясь после темноты коридора, то видит выжидающий взгляд разноцветных глаз, направленный точно на него. Валарр стоит у рабочей поверхности, перед ней - бутылка красного сухого (он уверен, это Бордо, потому что она всегда любила Бордо) и два бокала, один из которых еще пуст. - Я так предсказуем? - Дейрон смотрит с досадой, но то, что он пойман в ловушку, не так уж сильно его волнует. Не так сильно, как Бордо. И уж тем более не так сильно, как стоящая в одной ночной сорочке Валлар. - Таблеток у меня дома нет, а ты никогда не ложишься спать трезвым, - она невзначай фыркает, наполняя бокал. Кажется, она ждала его чуть дольше, чем рассчитывала. - А ты типа агент провокатор? - он усмехается, кивая на ее нескромный наряд: короткое черное платье из шелка с вышитым красным драконом. Он знает, что если Валарр наклонится в нем, на ее задницу откроется великолепный вид. Дейрон его уже видел: Эйрион давно пиздит фотки из ее айклауда, даже не стесняясь того, что дрочит на кузину. «Я ж ее не ебу», - отвечал брат на очевидный вопрос. К тому же, в глазах Эйриона белье с драконами точно смотрелось убедительнее кровных уз. Впрочем, и сам Дейрон заметил его интерес не из-за морали. Из ревности. - Это La Perla, - Валарр улыбается краешком губ, но в ее взгляде загорается кокетство, - честно говоря, я была уверена, что это твой ебанутый братец прислал. Но оказалось, что у меня есть и более адекватные поклонники, кроме мастурбирующих на мои фото кузенов. Разумеется, она знала. Дейрон рассказал ей сразу, как узнал. Ей было тогда семнадцать, а ему - двадцать, и они отдыхали в семейном поместье перед его отъездом в университет. В прошлой, счастливой жизни. - Слышал, что этот поклонник из семейства Ниархос, - Дейрон делает глоток вина и продолжает держаться светски, как учила мама, но без подъебки не выходит, - он был в числе твоих неоспоримых преимуществ из подборки «Хочу быть ею!» в Космополитане. - Не думала, что ты читаешь Космополитан. - Я вынужден потреблять его контент в пересказе Дейллы. Она твоя фанатка, ты знала? Валарр не выдерживает и смеется. Искренне, как будто не было всего этого вечера. И еще четырех лет до этого. - Мы расстались, как бы мистеру Риверсу ни нравились его деньги, - ее взгляд резко тускнеет, а затем обращается прямо на него, - ты знаешь, я ведь почти вышла за него. А потом я потеряла ребенка, как, впрочем, и смысл этих отношений. Да, все было серьезно. Тебе ведь это интересно? Да. Ему было интересно именно это. - Зато Матарис познакомился с Кирой и вроде как у них тоже все серьезно. Насколько это вообще возможно с девушкой с розовыми волосами. Впрочем, главное, что ее фамилия Ниархос - на остальное всем наплевать, хотя она действительно мне нравится. - Рассуждаешь о девушках с розовыми волосами так, будто сама не выглядишь как персонаж аниме: ты в курсе, что люди думают, что ты красишь эту прядь? - Дейрон не может отказать себе в удовольствии пропустить ее волосы между пальцев: серебристая прядь среди каштановых, почти неуместная, проистекающая откуда-то из-за уха, но, как и все остальное, она - лишь очередное подтверждение исключительности Валарр. Сколько девочек высветляли волосы вслед за ней, пока она просто жила свою прекрасную жизнь. Жизнь, в которой со смертью отца закатилось солнце. - Мейкар предложил мне стать первой леди, - неожиданно выдает Валлар, впившись пальцами в ножку бокала. - Ты с ним спишь? - для Дейрона это очередной способ ее подъебать, и следующая за вопросом пощечина не вызывает удивления. - Я его племянница, кретин, - она выплевывает это ему в лицо, находясь непозволительно близко. Настолько, что поцеловать ее, жадно, мокро, безнадежно, остается единственным выходом. И Дейрон целует. Целует, просовывая язык ей в рот, хватая запястье замахнувшейся для нового удара руки. Он знает, что это все показное. Дело было не в том, что он уличил ее в связи со своим отцом - он знал, что между ними не было и не могло быть ничего подобного, а вдовец Мейкар лишь выбрал старшую родственницу в первые леди, ведь его дочери были еще детьми. Дейрон хотел ее спровоцировать. Хотел вдавить в столешницу, грубо засосать и трахнуть, двигаясь медленно, пока она не начнет умолять. Потому что он действительно знал, кто такая Валарр Таргариен. *** Валарр Таргариен сдавленно стонет, шире раздвигая ноги и принимая в себя его член. Ей наплевать, что за стеной комната младших кузенов, а этажом ниже - гостиная, в которой как раз должны пить чай бабушка, мама и тетя Дианна. Она тоже обещала быть, потому что это традиция женщин их семьи, а Валарр все делает так, чтобы не нарушать правила. Во всяком случае, так, чтобы о том, что она нарушила правила, никто не узнал. Но сейчас Валарр сосредоточена на члене Дейрона и его длинных пальцах, ловко касающихся ее между ног. Ей хочется, чтобы он был еще ближе, еще глубже, и она едва сдерживается, чтобы не заорать, потому что это слишком хорошо: может, дело в таблетке, которую он уговорил ее проглотить, а может быть она просто безнадежно влюблена. Ее тело - оголенный нерв, и каждое прикосновение влажного от пота голого торса Дейрона и трение о ее соски вызывает в ней почти животное удовольствие. А еще он чертовский красив и эта мысль стягивает низ живота еще сильнее. Валарр хотелось бы, чтобы это длилось вечность: это чувство за секунду до оргазма, самое сладкое и болезненное. Она прижимается всем телом, сжимает в кулаке длинные светлые волосы и кусает его красивые обветренные губы (лишь бы не закричать), кончая ровно в тот момент, когда дверь комнаты бесшумно открывается, и происходящее в ней становится доступно еще одной паре разноцветных глаз. Валарр ждет неприятный разговор. Настолько неприятный, что вместо дистанционного обучения с практикой в администрации президента ее запирают в кампусе Гарварда, приставляя личную охрану. К счастью, Дункана несложно обманывать, и она сбегает тусоваться с Дейроном каждые выходные. Когда мистер Риверс ловит ее с поличным, она откупается ушлыми секретами, добытыми у детей финансовой и политической элиты. Мистер Риверс остается довольным, а Валарр продолжает получать оргазмы на заднем сидении мерседеса Дейрона. Она знает, что у него уже год как отобрали права, хотя бояться им стоит не копов, а репортеров, но это только добавляет ситуации огня. Она сбегает к нему с занятий, и они пьют вино, запивая им молли, а затем отдаваясь неге и животной страсти. Она влюблена настолько, что позволяет ему кончать в себя, каждый месяц судорожно высчитывая даты цикла. Каждый раз она готова разорвать эти отношения, потому что это неправильно, но как только Валарр видит порочную улыбку Дейрона, ее планы идут прахом. А потом отец умирает на ее руках. Умирает, не сказав ни слова, но Валарр знает, что она его разочаровала. Потому что не смогла справиться со своей слабостью. С единственной слабостью, на которую указал отец. И она справляется. Справляется четыре года: почти выходит замуж за безумно богатого грека, переживает выкидыш, а потом возвращается и помогает Мейкару в гонке и с детьми, потому что смерть Дианны, хоть и делает его похожим на живого человека (политтехнологи в восторге), но почти лишает сил. Валарр знает, что от нее ждал бы отец. Что от нее ждет Америка. Она должна возродить то, что не смог продолжить Бейлор - их персональный Камелот. И у нее отлично получается, так что угрюмый и неприветливый Мейкар становится фаворитом. А потом мистер Риверс напоминает Валарр о том, в чем она хороша больше, чем все остальные персонажи их семейства. Он просит ее снова приручить дракона. Вот только она не видела Дейрона четыре года и не уверена, что за это время в их отношениях ничего не изменилось. Она слишком старалась, избегая его. Но мистер Риверс дает ей карт-бланш. Это страшно. В одном он оказывается прав. Ничего не изменилось. Ни в нем, ни в в том, как она чувствует себя рядом с ним. Валарр провоцирует Дейрона всеми известными способами: от вина до едва прикрывающей зад юбки - такое никогда не оставляло его равнодушным, - но она все еще не уверена в том, что это будет оценено по достоинству. После того, как он буквально наматывает на кулак ее волосы, жадно и мокро целуя в губы, Валарр ликует. Не потому что она оказалась права. Потому что в этот момент она впервые за четыре года живет. Дейрон сажает ее на столешницу, сходу жадно толкаясь пальцами внутрь, под белье. Валарр хотела бы возразить, но между ног для этого слишком мокро, и она лишь подставляет себя сначала под длинные пальцы, а потом под его член, жадно разводя ноги, и притягивая его за плечи. Она знает, что он обдолбан, но вино и ее делает слишком податливой и она позволяет ему снова кончить внутрь, чувствуя, как пальцы Дейрона доводят ее до желанного оргазма. Он опускается на колени и проводит влажным языком так, что сомнений не остается. Валарр кончает еще раз на его умелый язык(за все это время он не забыл, как она любит), и тащит Дейрона в спальню. Мистер Риверс назвал это удачной сделкой, ведь семья получала послушного Дейрона, а Валарр - любимую игрушку. Она улыбается, прижимаясь к спящему Дейрону. Кое в чем отец действительно был прав: она всегда получает все, что хочет. Ведь она принцесса этого Камелота.