Семь мгновений...

      Осень в княжестве Сэйдан всё ещё хранила тепло последних солнечных дней. На главной площади большой деревни шумел праздник урожая: слышалась весёлая музыка, пахло печёными яблоками, жарящимися колбасками, мёдом, осенними цветами и пряными травами. Над головами собравшихся реяли разноцветные флажки и гирлянды из листьев, цветов и ягод, и такие же венки украшали волосы девушек. Иви — весёлый, приветливый народ с острыми ушками и дружелюбным нравом — танцевали, смеялись, разговаривали и угощали друг друга дарами осени.       Айнарити кружилась в быстром танце под весёлую мелодию свирелей, бубнов и лютни, платье цвета молодой листвы слегка переливалось в лучах закатного солнца, а венок из астр, цикория, лепестков подсолнуха, колосков пшеницы и веточек тимьяна слегка сбился набок. Лёгкая, изящная фигурка, что заразительно смеялась, звонко, и её смех подхватывали все вокруг. И молодые девушки в венках из осенних листьев, и старики, притопывающие в такт музыке, и даже ветер, подхватывающий пряди её волос       Бахтум стоял в стороне, опираясь плечом на ствол старого дуба, наблюдая за ней. И ловя себя на странном, непривычном ощущении — не просто восхищения, а чего-то гораздо более глубокого, тёплого и важного. Раньше он видел в ней умную, любознательную девушку, иногда упрямую, порой наивную, задающую бесконечные вопросы. Талантливую ученицу, друга, появившегося впервые за долгое время. Но сейчас, кружась в этом вихре, узорах танца, она была… живой. Просто живой, по-настоящему, без масок, ограничений, тайн и титулов. Искренняя, светлая девушка, здесь, на этом празднике, казавшаяся ему самой красивой из всех… И внутри всё громче говорило простое, но очень важное осознание. Она перестала быть просто частью его жизни, пусть и одной из дорогих. Она стала её сердцем.       Она кружилась, раскинув руки, ловила ладонями падающие листья, смеялась, подхватывала за руки других девушек, вовлекая их в танец. И каждый раз, когда её взгляд случайно находил его в толпе, она улыбалась — широко, открыто, так, будто только он один и был важен в этот миг.       Музыка стихла, и Айнарити, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, остановилась, пытаясь немного отдышаться. Айсеринка вытерла капельки пота со лба тыльной стороной ладони, поправила венок и огляделась, ища взглядом Бахтума. И заметив парня, в тени дерева, тепло улыбнулась, помахав ему рукой, приглашая присоединиться. Он, ответив такой же улыбкой, направился к ней. Иви отступали, давая пройти, кто-то улыбался, кто-то кивал. Для них это была просто пара молодых иви, наслаждающихся праздником.       — Почему ты не танцевал? — спросила Айнарити, подходя ближе. Её глаза блестели от восторга, а щёки раскраснелись от танцев. — Ты же хорошо танцуешь, я помню, как ты потянул меня в тот весенний хоровод, — пошутила девушка.       — Не мог перестать тобой любоваться, — тихо ответил Бахтум, улыбнувшись ей. — Как ты кружилась, смеялась… Всё словно исчезло, и осталась только ты. Яркая, настоящая…       Айнарити на мгновение замерла, взгляд стал внимательнее.       — Бахтум?..       Вместо ответа он мягко сжал её руку, увлекая её в сторону от толпы, мимо рядов с угощениями, где пахло жареным мясом и сладостями, мимо смеющихся детей и взрослых. Они свернули на боковую улочку и остановились у небольшого деревянного домика, старого, увитого хмелем и виноградной лозой.       Здесь было тише, музыка доносилась приглушённо, и пахло спелым виноградом. Айнарити вопросительно посмотрела на парня:       — Что-то случилось? — спросила она. — Ты какой-то… Необычный…       Бахтум остановился напротив неё, закат окрашивал бледное лицо в тёплые, розоватые оттенки, подсветил тёмные волосы золотистыми бликами. Он молчал несколько мгновений, словно собираясь с мыслями, и подошёл ближе.       — Когда ты танцевала… — начал он, но не закончил фразу. Вместо этого он осторожно провёл пальцами по её щеке. Перчатка была мягкой, немного прохладной, но Айни всё равно ощутила сквозь неё тепло его кожи. Взгляд голубых глаз с лёгкими зелёными крапинками стал глубоким, почти пронзительным, словно он впервые смотрел на какое-то чудо и, в то же время, знал её всю жизнь.       Бахтум медленно наклонился. Айнарити почувствовала, как участилось её дыхание, и вдруг осознала, что сейчас произойдёт. Сердце забилось чаще, в то же время, казалось, готовое замереть. Длинные ресницы дрогнули, но она не отвела взгляд.       Его губы коснулись её губ — нежно, мягко, почти невесомо, словно он проверял, готова ли она принять этот шаг. Поцелуй был осторожным, полным невысказанной нежности. Айнарити замерла на мгновение, от неожиданности происходящего, и время вокруг словно остановилось. Звуки праздника затихли, всё вокруг исчезло, оставляя тепло его губ, привкус мёда и диких ягод, едва уловимый запах осенних трав от туники и плаща и трепет в груди.       Но спустя секунду девушка, прикрыв глаза, ответила. Робко, неловко, неуверенно, словно изучая новое ощущение. Но постепенно всё смелее приоткрывая губы и обнимая его за плечи. Бахтум обнял её за талию, осторожно, словно она была очень хрупкой, вторая рука всё ещё мягко, невесомо поглаживала щёку…       Айнарити ощутила, как по телу разливается волна тепла — от кончиков пальцев до макушки. Где‑то глубоко внутри что‑то щёлкнуло, словно произошло что-то, что уже давно ожидалось. Она невольно положила ладони на его плечи, чувствуя под тканью одежды твёрдые мышцы, и чуть приподнялась на цыпочках, чтобы быть ещё ближе.       Бахтум чуть углубил поцелуй, но остался таким же бережным — в поцелуе не было пошлости или страсти, лишь чистая нежность и признание, копившееся месяцами.       Когда они отстранились, Айнарити всё ещё стояла, слегка приоткрыв губы. Сердце билось так, словно стремилось, чтобы его стук был слышен среди звуков осеннего праздника. Она сделала короткий вдох, и посмотрела на Бахтума. В голубых глазах девушки читались изумление, радость и робкое счастье.       — Я… — начала она, но голос дрогнул.       — Прости, если это было слишком внезапно, — тихо произнёс парень. — Но я понял кое-что важное, и не смог удержаться.       — Что?.. — медленно выдохнув, спросила девушка, чьи губы тронула робкая пока улыбка.       — Что ты самое прекрасное, что есть в этом мире, и что я совершенно не готов тебя упустить… Ты больше чем друг… И ты та, ради кого я хочу становиться лучше.       Улыбка Айнарити стала шире и счастливее.       — Я тоже это чувствовала, уже давно, — негромко ответила она. — Просто не решалась себе в этом признаться. И когда ты смотрел на меня во время танца, я заметила этот взгляд, и внутри что-то ёкнуло. Что-то важное и очень тёплое.       Бахтум облегчённо улыбнулся и нежно взял её ладошку в свои:       — Значит, это не было случайностью, — сказал он. — Это было начало большой истории для нас двоих.       Айнарити кивнула, прижимаясь к его плечу. Вдалеке звенели бокалы, играла музыка, веселились иви. А здесь, в тени старого дома, они нашли свой маленький мир — только они двое и их первый поцелуй.       — Пойдём обратно? Возьмём что-нибудь вкусное — я видел медовые трубочки с орехами, и, насколько я знаю, их пекут только в Сэйдоне. И немного сока?       — С удовольствием, — Айнарити сжала его руку, мягко, счастливо улыбаясь. — И, может, всё же немного потанцуем?       — Обязательно, — немного лукаво подмигнул Бахтум.       Они, держась за руки, направились обратно к площади, смеясь и переговариваясь, словно самая обычная пара иви, наслаждающаяся праздником урожая. Но на самом деле их сердца и старый домик, увитый хмелем, сохранили тихую, но очень важную тайну об осеннем дне, ставшем для двоих началом чего-то нового, важного, и настоящего.