Разбитое целое

С рождения мы были одним целым. Нас порой не различала даже родная мать. Нет, мы действительно очень похожи, что внешне, что характером; но всё-таки в этих категориях есть различия, и вполне заметные, если их найти. Например, у меня уголки глаз как бы опущены, Фред более разговорчив, нам нравятся разные девушки и так далее. С самого детства мы искали свою «роль», которая отличала бы нас от всех и которая есть у всех наших братьев и сестры. Чарли – известный в Румынии спец по драконам. Билл – оборотень, что уже делает его особенным. Перси – староста Гриффиндора, староста школы, секретарь министра и так далее. Рон – лучший друг знаменитого Гарри Поттера. Ну а Джинни – просто единственная девочка. Из всех только мы с Фредом отличались лишь тем, что мы – близнецы. Тогда мы решили, что нас будут знать как шутников. Никого из нашего окружения не обошли стороной наши приколы и шутки. Мы держали весь Хогвартс в хаосе все семь лет обучения. Каждый год нас хотели исключить. А в последний наш курс мы и вовсе сорвали экзамен СОВ; всё равно его проводила Амбридж, и нам были благодарны даже преподаватели. Как только мы выпустились, мы сразу начали дело, задуманное задолго ранее. Мы нашли старое угловое здание в Косом Переулке, выпросили у ближайших торговцев разрешение на приобретение и принялись работать. За лето нам удалось создать свой магазин приколов получше Зонко. У нас собирался весь Хогвартс, ведь у нас в ассортименте были не только безделушки, но и полезные вещицы. Всё было хорошо до второй Магической войны. Если говорить с моей стороны – я жил Фредом. Конечно, у меня была своя личная жизнь, но представить, что я остался один, без него, я не мог. И, уверен, он думал точно также. Когда оборона против армии Пожирателей стала ослаблять, мы стояли на крыше Хогвартса. Я посмотрел на Фреда и спросил, в порядке ли он. Он сказал, что лучше и не бывает. Мы были уверены, что война будет за нами, и мы впишем свои имена в историю. Война действительно была за нами, и наши имена вошли в историю... Только в разных строчках. Когда Пожиратели бросились в замок, мы ринулись с крыши на защиту остальных. Некоторое время мы боролись плечом к плечу. Но в один момент я увидел, как вниз по лестнице от Пожирателя в ужасе убегает Джинни; видимо, она растерялась и не могла дать отпор. Конечно, я не бросил сестру, а сейчас же оказался перед ней и отбросил врага подальше. Но, когда я вернулся, Фред уже успел убежать. Я искал его по всему замку, сражаясь и защищая тех, кто терялся. Я метался между этажами, и внутри сердца нарастала паника; и такой паники я не чувствовал ещё никогда в жизни. Словно я предсказывал, что что-то произойдёт... Как же я был прав. Я нашёл Фреда. Он был далеко от меня в тот момент, сидел, оперевшись о стену, обезоруженный. Он пытался встать и достать палочку, которая лежала далеко от его руки. Я побежал к нему, не видя, что за колонной перед ним кто-то был... — Авада Кедавра! Зелёная вспышка. Крик, в котором я слышу его... нет, наш с ним голос. Из-за колонны выглядывает Пожиратель и, не заметив меня, убегает прочь. А я обезумел. Я упал над Фредом, пытался трясти его, пробовал всё исцеляющие заклинания, которые помнил, но без толку. Он смиренно лежал, не двигаясь и смотря в пустоту. Хотя, мне всё ещё казалось, что он смотрит на меня и улыбается. Волан-де-Морт отозвал своих солдат и дал нам время. Мимо меня пролетел миг, как нас с Фредом нашли. Его положили на носилки, а я следовал за ними. Впервые в жизни я по-настоящему плакал. Я ничего не чувствовал, не слышал, не видел, просто шёл. Ощущение разбитости. Вот всё, что меня преследовало потом. Я очнулся, когда меня кто-то обнял. Этот кто-то тоже горько плакал. Отойдя от транса, я понял – мама. Я простоял в объятиях с ней лишь несколько секунд, а потом снова склонился над Фредом. Почему-то во мне жила глупая надежда, что сейчас он вскочит и скажет, что всё это лишь шутка. Наверное, в этом случае я бы впервые в жизни ударил его. Как бы я хотел, чтобы это было правдой. Позже я услышал крик над собой. Это был Рон, который только что пришёл. Я встал, обнимая его и в моменте захлебнувшись собственными слезами; я позволил ему склониться над Фредом, а сам стоял на месте. Подошла Джинни, тоже плачущая, и прижалась ко мне. ...Война была выиграна. Прошло ещё немного времени. Хогвартс восстанавливали, мои младшие брат и сестра доучивались, старшие братья и отец работали, мама хозяйничала в новом доме. Всё, как прежде. Почти всё. Теперь моя комната пустовала. В ней был только я один, а для меня это было пустотой. Смерть Фреда я принял очень поздно. Гораздо позже мамы, Джинни и остальных. Моих сил едва хватало на поддержание нашего магазина – он бы не простил мне, если бы я его оставил. Я жил своей обычной жизнью, иногда шутил над всеми – старался вести себя, как всегда. Но у меня не было той постоянной подзарядки, которой мы служили друг для друга. Я и не ожидал, что так боюсь остаться без него. Какое-то время я даже не воспринимал себя. Не верил отражению в зеркале, не понимал, что я есть, я не привидение и не мираж, а человек. Отдельный человек. Разумеется, мы с Фредом иногда могли отлучиться друг от друга, но ощущение друг друга не пропадало никогда – до этих пор. И я благодарен своей семье, потому что они поддерживали меня. Всем было тяжело, и я старался поддерживать всех, но они поняли, что я отхожу дольше них. Я не просил лишний раз побыть рядом или что-то в этом роде, я считал, что справлюсь сам; но их поддержка мне была и остаётся очень нужна. Я помню, как однажды зашутился за семейным столом – это было через четыре месяца. У всех поднялось настроение. Все ушли, а я остался сидеть за столом, думая о своих шутках. Часть из них были не моими. — Ты в норме? Я поднял голову. Это пришла Джинни и увидела, что я сижу с, наверное, мрачным лицом. — В норме. Конечно, я врал. Меня вдруг накрыли воспоминания. Как он сидел рядом со мной, шутил вместе со мной, говорил со мной, жил вместе со мной... — Ты до сих пор не отпустил его? Я промолчал. Не хотел расстраивать сестру после такого хорошего дня. Но она не ушла – она подошла ко мне и молча обняла. А я, как мальчишка, расплакался у неё на плече. Снова. Прошло два года с тех пор. Я заобщался с приятной и весёлой волшебницей Анжелиной, моей однокурсницей. Мы стали общаться, влюбились, а позже и поженились. Я постепенно привык к новой жизни, уже не так тосковал, и о Фреде думал лишь в приятных воспоминаниях. Но временами меня накрывало. Тогда я уходил под предлогом важных дел – не хотел грузить жену. И я приходил в наш кабинет в магазине, садился и позволял себе плакать. Себе, взрослому состоявшемуся мужчине. Всё-таки никогда я не смогу полноправно принять гибель такой значительной части моей хрупкой души.