Фестиваль равных

«Фестиваль равных» Пролог. Накануне. На небесах царило предпраздничное оживление. Раз в сто лет проводился Фестиваль равных — древний ритуал, в который верили разве что самые старые ангелы. В этот день отменялись все титулы, звания и ранги. Даже дочь бога становилась «просто Хевен». По крайней мере, так гласила легенда. На практике же никто не воспринимал фестиваль всерьёз. Ангелы всё равно кланялись чуть ниже, говорили чуть тише, избегали смотреть в глаза тем, кто был выше по статусу. Формальности просто уходили в тень, но не исчезали. Хевен знала это. И каждый год надеялась, что в этот раз будет иначе. И каждый год разочаровывалась. Но в этот раз она решила действовать сама. Небеса медленно погружались в золотистые сумерки. Облака на западе полыхали малиновым и янтарным, словно кто-то разлил по небу растопленный мёд. В маленькой гостиной, где всегда собирались четверо, было тихо. Тесса и Кьюри возились на полу, раскладывая завтрашние праздничные гирлянды — яркие, радужные, с маленькими светящимися звёздочками. Хевен сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и смотрела вдаль. Эмили стояла у противоположной стены, прислонившись плечом к косяку, и пила свой бесконечный кофе. — Завтра Фестиваль равных, — тихо сказала Хевен, не оборачиваясь. — Угу, — отозвалась Тесса, натягивая гирлянду на спинку дивана. — Сто лет прошло, а традиция как была мёртвой, так и осталась. Все делают вид, что кланяться не надо, но всё равно кланяются. Даже в очереди за облачной ватой. — Потому что привыкли, — пожала плечами Кьюри, распутывая очередную звёздочку. — И потому что боятся. Если перестать кланяться Хевен, вдруг бог рассердится? — Бог не рассердится, — спокойно ответила Хевен. — Он вообще не смотрит на такие мелочи. — А на что он смотрит? — полюбопытствовала Тесса. Хевен промолчала. Эмили сделала глоток кофе и тихо произнесла: — На важное. Не на поклоны. Тесса и Кьюри переглянулись. Хевен чуть повернула голову в сторону Эмили, но та уже смотрела в свою кружку. Наступила тишина. Только звёздочки на гирляндах тихо потрескивали, разгораясь. Чуть позже, когда Тесса и Кьюри ушли доделывать украшения в зал, Хевен попросила Эмили остаться. — Ты не занята? — Нет, мисс Хевен, — ответила Эмили, останавливаясь у двери. Хевен вздохнула. Она подошла к Эмили ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы чувствовать тепло её крыльев. — Эмили, завтра я хочу, чтобы ты не называла меня «мисс». Не кланялась. Не держала дистанцию. Эмили замерла. Её пальцы чуть крепче сжали край кружки. — Это... трудно, — тихо сказала она. — Я знаю, — кивнула Хевен. — Но я прошу не как дочь бога. Как подруга. Как... просто Хевен. Один день. Можно? Эмили смотрела в пол. Она чувствовала, как внутри всё сжимается — от страха, от нежности, от невозможности отказать. — Я попробую, — наконец выдохнула она. — Не обещаю, что получится. — Достаточно того, что ты попробуешь, — мягко сказала Хевен и улыбнулась. Эмили кивнула и, не поднимая глаз, тихо сказала: — Спокойной ночи, мисс... Хевен. И вышла. Хевен осталась одна. Она подошла к окну, посмотрела на звёзды и прошептала: — Спокойной ночи, Эмили. Эмили проснулась затемно. Не от шума — в доме было тихо, — а от странного чувства, будто внутри завязан узел, который нужно развязать, а она не знает как. Она долго лежала, глядя в потолок. Потом села на кровати, провела рукой по волосам и решила: сегодня она попробует. Ради Хевен. Ради этого одного дня. Оделась она не в военную форму, а в простое светлое платье — то самое, которое Кьюри подарила на прошлый праздник. Эмили тогда назвала его «глупым» и убрала в самый дальний угол шкафа. Но сегодня, сама не зная почему, достала. Платье оказалось удобным. И, как шепнула ей совесть, не таким уж глупым. На кухне уже кипела жизнь. Тесса носилась вокруг стола с тарелкой свежеиспечённых пирожных, кроша их направо и налево. Кьюри разливала сок по кружкам, пританцовывая. Хевен сидела в кресле у окна — в обычной своей повязке, но в простом длинном платье, без церемониальных украшений. Эмили вошла и остановилась на пороге. — О! — Тесса обернулась первой. — Эмиль! Ты в платье! Ты в платье? Ты заболела? — Уткнись, Тесса, — машинально ответила Эмили, но без обычной злости. Она посмотрела на Хевен. Сделала шаг вперёд. Вместо привычного лёгкого поклона — просто кивок. — Доброе утро, Хевен. В комнате стало тихо. Тесса замерла с пирожным на полпути ко рту. Кьюри выронила ложку. Хевен медленно поставила кружку с чаем. — Доброе утро, Эмили, — ответила она. И улыбнулась той самой улыбкой — тёплой, настоящей, от которой у Эмили всегда подкашивались колени. Тесса подавилась пирожным. — Ты... ты назвала её по имени? Без «мисс»? Без поклона? — прошептала она, почти неверя — Фестиваль начался, — так же шёпотом ответила Кьюри, уже доставая свою книгу что бы записать — Если вы обе не заткнётесь, я забуду про фестиваль и выстрелю вам в ноги, — ровно сказала Эмили, садясь за стол. — Она угрожает нам в платье! — восхитилась Тесса. — Это новый уровень! — Тесса, — мягко, но предостерегающе сказала Хевен. Тесса сделала вид, что зашивает рот. Кьюри хихикнула, но спрятала книгу. Завтрак прошёл почти спокойно. Почти — потому что Тесса то и дело бросала на Эмили восторженные взгляды, а Кьюри с трудом удерживалась, чтобы не записывать каждую секунду. Но Эмили не рычала. Хевен улыбалась. И это утро, казалось, обещало что-то необычное. К полудню они вышли из дома. Небесный город празднично шумел: повсюду висели гирлянды, летающие фонарики, воздушные шары в виде маленьких солнц. Ангелы в ярких одеждах смеялись, торговали, играли на музыкальных инструментах. Пахло облачной ватой, жареными семечками и корицей. Тесса сразу утащила Кьюри к лотку с леденцами, оставив Хевен и Эмили вдвоём. Они шли медленно, не касаясь друг друга, но близко. Эмили то и дело ловила себя на мысли, что хочет взять Хевен за руку — и каждый раз одёргивала себя. Нельзя. Она же обещала только не кланяться и не говорить «мисс». Это не значит, что можно всё. — Ты сегодня какая-то... расслабленная, — заметила Хевен, поглядывая на Эмили сквозь повязку. — Стараюсь, — коротко ответила та. — У тебя получается, — мягко сказала Хевен. Эмили ничего не ответила, но уголки её губ чуть приподнялись. Хевен заметила и улыбнулась. Они подошли к лотку, где продавали светящиеся шары — большие, размером с голову, внутри которых переливались золотые искры. Хевен взяла один, повертела в руках. — Помнишь, в прошлый фестиваль ты подарила мне такой же? — спросила она. Эмили помнила. Она выбирала тот шар час, отбраковывая все, у которых искры горели слишком ярко или слишком тускло. Ей нужен был идеальный. Для Хевен. — Вы тогда сказали, что он красивый, — тихо ответила Эмили. — Я сказала «спасибо, мисс Эмили», — поправила Хевен. — А ты поклонилась и ушла. Даже не улыбнулась. — Я не умею улыбаться на людях, — отозвалась Эмили, глядя в сторону. — А сейчас? Эмили повернулась к Хевен. Посмотрела на неё. Потом — уголки её губ снова приподнялись. Чуть заметно, почти неуловимо. Но это была улыбка. — Пытаюсь, — сказала Эмили. Хевен сжала шар в руках. Ей хотелось обнять Эмили — но она не сделала этого. Не хотела нарушать ту хрупкую дистанцию, которую Эмили так старательно выстраивала. Вместо этого она просто сказала: — Спасибо, Эмили. За этот день. — Не благодарите, — ответила Эмили. — Ещё не вечер. Они пошли дальше, оставив шар висеть у лотка — золотой, мерцающий, ничей. Тесса выбрала для пикника небольшую поляну в стороне от главных гуляний — окружённую пушистыми облаками, с мягкой травой и маленьким водопадом, который падал прямо вниз, в Нижний мир. — Здесь красиво, — сказала Хевен, садясь на плед, который Кьюри расстелила на траве. — Я старалась! — гордо объявила Тесса, раскладывая угощения. Кьюри принесла свой знаменитый малиновый пирог. Эмили кисло-сладкие леденцы. Хевен — чай с мёдом и маленькие медовые пряники. Тесса — пирожные, которые уже успела надкусить. Эмили села на край пледа, чуть поодаль. Не потому что дистанцировалась специально — просто привыкла. Хевен заметила. — Эмили, сядь ближе, — попросила она. — Мне и здесь удобно, — ответила Эмили, не двигаясь. — Это не приказ. Это просьба, — тихо сказала Хевен. — Сядь рядом со мной. Пожалуйста. Эмили посмотрела на неё. Медленно подвинулась. Теперь они сидели плечом к плечу. — О, они сели рядом! — восторженно прошептала Тесса, обращаясь к Кьюри. — Это исторический момент! — Я записываю! — так же шёпотом ответила Кьюри, доставая книгу. — Если вы обе не заткнётесь, я выстрелю вам в ноги, — ровно сказала Эмили. Но револьвер она даже не достала. К вечеру они вернулись к Главному Облаку — огромной платформе, откуда открывался лучший вид на закат. Там уже собрались сотни ангелов: кто-то сидел на краю, болтая ногами, кто-то парил в воздухе, держась за руки. Тесса и Кьюри устроились чуть поодаль, чтобы не мешать. Хевен и Эмили стояли у самого края. Небо медленно меняло цвета: из голубого в розовый, из розового в пурпурный, из пурпурного в тёмно-синий с первыми звёздами. — Красиво, — тихо сказала Хевен. — Да, — ответила Эмили. Они молчали. Не потому что не о чем было говорить, а потому что слова были не нужны. Эмили чувствовала, как усталость дня наваливается на плечи. Не физическая — моральная. Постоянно контролировать себя, не кланяться, не говорить «мисс», не держать дистанцию — это было тяжелее, чем любой бой. — Ты устала, — заметила Хевен. — Нет, — ответила Эмили. — Ты врёшь, — мягко сказала Хевен. Эмили повернулась к ней. Её голос чуть дрогнул: — Я пытаюсь, Хевен. Я правда пытаюсь. Но это... это не я. Я не умею быть «просто подругой». Я воин. Я Серафим. Я должна кланяться, называть вас на «вы», держать дистанцию. Это моя работа. Моя жизнь. А этот фестиваль... он делает меня неуклюжей, чужой, неправильной. — Ты не неправильная, — тихо сказала Хевен. — Ты — единственная, кто пытается по-настоящему. Остальные просто делают вид. А ты — стараешься. И это многого стоит. — Я не заслуживаю похвалы, — отведя взгляд, сказала Эмили. — А я говорю, что заслуживаешь, — ответила Хевен. Она взяла Эмили за руку. Та не убрала. И даже сжала пальцы в ответ — чуть-чуть, почти незаметно. — Простите... прости, что сорвалась, — тихо сказала Эмили. — Не извиняйся, — ответила Хевен. — Ты имеешь право уставать. Они стояли так, глядя на закат, держась за руки. Тесса и Кьюри не мешали. Даже Тесса молчала. Солнце почти село. Небо потемнело, и первые звёзды зажглись ярко. — Спасибо вам всем, — тихо сказала Хевен, обращаясь ко всем троим. — За этот день. — Спасибо тебе, Хевен! — радостно отозвалась Тесса. — Это был лучший фестиваль! — Я назаписывала сто страниц! — счастливо объявила Кьюри. — Это будет лучшая глава в моей книге! Хевен посмотрела на Эмили. — А ты? Эмили не сразу ответила. Она смотрела на закат, на последние золотые лучи, которые касались облаков. — Я рада, что провела этот день с вами, — тихо сказала она. — С тобой. Спасибо, Хевен. Хевен улыбнулась. Сжала руку Эмили в последний раз. — Спасибо тебе, Эмили. За то, что попробовала. Эмили проснулась рано. Долго лежала, глядя в потолок, вспоминая вчерашнее: закат, держащиеся за руки, тишину, которая была громче слов. Потом встала. Одела военную форму. Привела револьвер в порядок. Спрятала кислые конфеты в крест. На кухне уже горел свет. Хевен сидела на своём обычном месте, пила чай. Эмили остановилась в дверях. Чуть склонила голову — привычный лёгкий поклон. — Доброе утро, мисс Хевен, — сказала она ровно, но тепло. Хевен поставила кружку. Посмотрела на неё. — Доброе утро, Эмили. Пауза. Они смотрели друг на друга, вспоминая вчерашний день. — Вчера... это было... — начала Эмили и замолчала. — Хорошо? — подсказала Хевен. — Да, — кивнула Эмили. — Хорошо. — Мы можем повторить, — тихо сказала Хевен. — Не обязательно ждать сто лет. Эмили помолчала. Потом ответила: — Может быть. Иногда. Если вы... если ты не против. — Я никогда не против, Эмили, — улыбнулась Хевен. — Ты знаешь. Эмили золотится. Садится за стол, наливает кофе. Не в любимую кружку с отколотой ручкой — в ту, из которой пила вчера на пикнике. Ту, которую подарила Хевен. Хевен замечает. — Ты сегодня пьёшь из другой кружки. — Сегодня я пью из кружки, которая напоминает мне о хорошем дне, — тихо отвечает Эмили. Хевен молчит. Потом берёт свою кружку с чаем. — Пусть хороших дней будет больше, — говорит она. — Да, — отвечает Эмили. Они пьют чай и кофе. Тесса влетает с криком: «ЧТО Я ПРОПУСТИЛА?!» Кьюри бежит за ней с книгой. Обычное утро. Но что-то изменилось. Что-то, что останется между ними — даже через все «мисс» и лёгкие поклоны.