Кинофестиваль, шуба и нелепые слухи

Даня с непривычки трепал лацкан пиджака — ему всё казалось, что уж больно странно сидит на нем последний. Сколько бы над ним не бились стилисты, как бы не доводили до идеала, Даня все-равно высматривал где-то торчащий локон и старался его самостоятельно пригладить. Кирилл, конечно, пытался объяснить ему, что кудрявым свойственны неидеально лежащие волосы и Дане это вполне идёт, но Самарский даже слушать не стал, продолжая высматривать недочеты в собственной внешности.  Кирилл заглядывает в гримерку и замечает Даню, стоящего прямо перед зеркалом — он хмурится, крутится вокруг своей оси и обращается к зашедшему:  — Кирилл, а может мне стоило тоже уложить волосы?  Светловолосый только улыбается и кладет голову на плечо Самарского, чуть нагибаясь.  — Любовь моя, ну что за глупости? Ты выглядишь просто замечательно. — и для уверенности глядит в зеркало, оглядывая Даню и улыбаясь.  — Тебе легко говорить… — Данил подходит к стулу и устало садится. — Это мой первый Кинофестиваль, и я хочу выглядеть, знаешь, ну… хотя бы приемлемо. Там ведь будет столько звезд, можно со столькими познакомиться. — А меня тебе уже мало? — в обычной насмешливой манере проговаривает Кирилл, выжидающе глядя на Даню. Но лицо рыжего как-то резко меняется, кажется, он слишком серьезно воспринимает вопрос.  — Что ты, Кир, я совсем не это имел ввиду, я просто…  Кирилл подходит чуть ближе, опускаясь на колени, снимает очки и глядит теперь Самарскому прямо в глаза. Там, в двух зеленых омутах столько стресса, столько стыда, что блондину даже неловко становится из-за собственных слов.  — Данил, глянь на меня. — он чуть опускает голову и глядит теперь в голубые глаза актера. — Ты прекрасный актер и то, что это твой первый проект, совсем не делает тебя хуже остальных. У тебя действительно есть талант, такой, какого, наверно, нет даже у меня, и ты придешь на красную дорожку и порвешь там всех.  Кирилл тянется к веснушчатой щеке и оставляет на ней легкий, почти невесомый поцелуй.  — Продюсер просила передать, что мы уезжаем через пять минут, так что пойдём. ***  Кирилл был звездой с самого детства, когда играл ещё простых милых детей, образ которых так любят режиссеры и сценаристы сопливых мелодрам. Играл хорошо, его так все хвалили, хотя, наверно, другого от него можно было и не ждать — если твои мама и папа актеры, то выбор твоего жизненного пути, кажется, предрешен.  Впрочем, не то, чтобы Кирилл был против. Еще в самый первый раз, когда он получил свой первый пятизначный гонорар, то определился с выбором будущей профессии. Со знакомствами родителей и собственными способностями Кирилл без труда становился ведущим актером сначала простых детских шоу, после юношеских драм, а затем и ужастиков про подростков.  За время своей карьеры его образ медиа сформировали вполне точно — богатый мажор, который получает всё, что хочет благодаря деньгам и статусу. А Кирилл и не отрицал, его вполне устраивал такой образ, словно роль, которую нужно играть, он казался всем именно таким: чуть высокомерным профессионалом, имеющим влияние в сфере.  Наверно, поэтому по-началу Даня так его и сторонился. Они впервые увиделись на съемках «Абдукции» — с Сергеем они уже имели несколько общих проектов, а вот Самарский, начинающий актер, когда встретил его рядом с кофейным автоматом в павильоне, то глянул испуганно, ойкнул и убежал. Кирилла это тогда улыбнуло, и в тот же вечер он нашел всё про Даню. А потом как-то всё закрутилось, завертелось, ну и… В общем, Кирилл признался первым.  Как только они выходят из лимузина, их встречают десятки ярких вспышек, и не привыкший к такому Даня щурится смешно, а Кирилл только шепчет:  — Постарайся улыбаться и смотри чуть выше объектива.  Даня себя так тревожно не чувствовал даже на закрытом показе первой серии «Абдукции». Ему почему-то казалось, что все люди сейчас смотрят на него: замечают каждое неловкое движение, каждое неудачное моргание запечатляют на камеру. Кирилла уже окружили журналисты, он был заметен только из-за шубы, накинутой поверх костюма-тройки. Самарскому эта шуба очень нравилась — он даже утаскивал ее один раз у Кирилла из-за свойства сохранять тепло, но почти сразу был ее лишен. Блондину, наверно, шло всё — сколько бы Даня не смотрел на своего парня, а налюбоваться не мог. Кириллу шла вся эта роскошь, весь этот гламур, он был тут как рыба в воде. В отличие от Самарского… Даня чувствовал, как кружится голова, но пытался стойко выдержать окруживших его журналистов.  — Данил, что вы думаете по поводу окончания первого сезона «Абдукции»? Будет ли он иметь успех у зрителей?  «Да откуда мне знать вообще, этим занимается пиар-отдел.» — хотелось ответить этой настойчивой репортерше, но он не мог. Не имел права — иначе подставил бы не только себя, но и всю команду проекта. Он выдыхает и, пытаясь усмирить чересчур сбившееся дыхание, произносит:  — Знаете, я… мы вложили в «Абдукцию» очень много сил, думаю, что это не останется незамеченным.  Дане кажется на секунду, что в глазах начинает темнеть, но он моргает пару раз и, улыбаясь, ждёт следующего вопроса.  — Многие подмечали, что в такой большой проект не стоит брать неопытного актера. Что вы скажете по этому поводу?  — Знаете… — сердце колотится быстрее обычного. — я выложился на все сто, этот сериал стал для меня больше, чем просто первым проектом, он оказался местом, где я смог найти близких людей. — «И одного самого близкого.», пронеслось в голове Самарского. Подождите, или он сказал это вслух?  — Самого близкого? — тут же подхватили журналисты. — Все присутствующие заметили, что вы приехали с Кириллом, одним из актеров сериала, вдвоем, без Сергея. Так не о нём ли речь?  Почему-то стало вдруг тяжело дышать настолько, что кажется, будто звуки отдаляются, а картинка перед глазами просто пропадает. Голова странно болит, он не знает, что ответить, он такую глупость сморозил, что и не придумать толком ничего. Данил только открывает рот, собираясь сказать что-то несуразное, как на плечо ложится чужая рука.  И всё вдруг приходит в норму — возвращается и звук, и цвет в момент, когда Даня видит за своей спиной Кирилла. Тот, держащий свою шубу в руках, улыбается своей обычной непринужденной улыбкой и говорит: — Ну конечно, с кем ему ещё сближаться? С Сережей, у которого на уме одни девушки? — Кирилл накидывает на плечи парня ту самую эпатажную шубу, постепенно разруливая ситуацию. Дане теперь становится спокойнее — то ли под тяжестью чужой шубы, пахнущей приятным парфюмом блондина, то ли от того, что он теперь не один. — Только я там и был готов помочь Данечке разобраться во всех тонкостях актерского мастерства, я ведь такой благородный.  Ну вот, на нём снова та маска, которая так напугала Самарского при первой встрече. Впрочем, когда Кирилл использовал её для того, чтобы помочь Дане, становилось даже как-то приятно.  — Кирилл, так в каких отно… — ей не дают договорить.  — Лимит вопросов на сегодня исчерпан, цыпа. — он ухмыляется неприятно. — Пойдём, Дань.  И две фигуры удаляются в сторону входа в зал.