Всего лишь танец…

      Лу скучающим взором наблюдала за разномастной толпой, вполуха слушая разговор Иво с кем-то из гостей. Приём, организованный на вилле одного из советников, проходил с поистине королевским размахом. Хозяйка дома славилась своей любовью к эпатажу, стараясь всегда и везде привлечь как можно больше внимания. Именно поэтому нередко организованные ею банкеты в какой-то момент превращались в фарс. То она придумывала тематические вечера, обязывая всех гостей следовать дресс-коду и приходить в соответствующих её «гениальной» идее нарядах; то затевала странные развлечения наподобие игр в фанты; то придумывала ещё что-то столь же нелепое… Сегодня всё было тихо, и Лу не без содрогания ждала объявления очередного великого замысла…         Причудливой овальной формы зала, украшенная безвкусной лепниной и массивными резными колоннами, была забита людьми — здесь собралось всё высшее общество Нью-Пари. От пёстрых нарядов рябило в глазах, от лицемерных улыбок — воротило, а смесь ароматов дорого алкоголя и люксовой парфюмерии вызывала едва ли не приступ удушья. Лу до дрожи хотелось сбежать, хоть ненадолго выйти на воздух, но вместо этого она вежливо скалилась в ответ на притворное радушие и продолжала рассматривать собравшихся. Наткнувшись на статную фигуру в чёрном, непроизвольно, едва заметно улыбнулась. Хмурый взгляд исподлобья, плотно сжатая челюсть — весь вид Жонсьера буквально кричал о том, что находиться здесь у него нет никакого желания. Уж в чём в чём, а в нелюбви к подобного рода тусовкам Лу и Марк проявляли полное единодушие.          Жонсьер выглядел неприступной скалой, что, однако, не удерживало некоторых от навязчивых попыток пообщаться. Сначала эти люди шептались за его спиной о том, каким изощрённым способом Марк избавился от жены, а после, натянув на лица псевдо-дружелюбные выражения, подходили поболтать о всякой ерунде. Насквозь фальшивые, они вызывали у Лу желание расквасить их лощёные рожи, и Марк тут был совершенно ни при чём. Во всяком случае, она старательно себя в этом убеждала.          В последнее время её отношение к Жонсьеру заметно переменилось. Раньше он не вызывал ничего, кроме раздражения и желания обзавестись огнестрельным оружием, а теперь… Теперь она неосознанно искала его взором в толпе, вслушивалась в интонации, пытаясь уловить настроение, наблюдала за ним, пока он того не видел. А ещё она знала: Жонсьер делал то же самое.          Нередко Лу ловила его ответные взгляды, значения и смысла которых не понимала. Ей было невдомёк, что Марк так часто изучал её профиль, что наизусть выучил каждую чёрточку лица. Ему до боли были знакомы все оттенки её эмоций: то, как Лу поджимала губы, когда была недовольна, как хмурилась, напряжённо что-то обдумывая, как усмехалась, произнося очередную колкость… Её голос он без труда узнал бы даже среди сотен других, а ещё звук шагов, когда она уверенно ступала в своих любимых массивных ботинках…         Словно почувствовав чужое внимание, Жонсьер повернул голову, безошибочно угадав, предметом чьего интереса стал. Карие глаза встретились с серо-голубыми, мгновенно утонув в зыбких, ещё не оформившихся образах тщательно скрываемых желаний.          Их странная игра в гляделки длилась уже несколько месяцев. С осторожностью охотника, подбирающегося к опасному хищнику, они кружили друг возле друга, опасаясь переступить черту и старательно делая вид, будто ничего необычного не происходит. Оба глубоко в сердце прятали чувства, о которых боялись не просто сказать, но даже подумать. Боялись, потому что те казались невозможными, абсолютно несбыточными, как бы ни хотелось обратного.          Их зрительный контакт, больше похожий на безмолвный диалог, был прерван хозяйкой вечера. С ленивой грацией она взошла на небольшой подиум, где расположились музыканты, и подняла бокал, привлекая внимание. Лу закатила глаза — настал момент истины. Сейчас эта не первой свежести дама, затянутая в платье, которое больше подошло бы юной мадемуазель, объявит о своей очередной затее.          Дождавшись, когда все лица будут обращены к ней, та наконец заговорила:         — Пока наш чудесный праздник в разгаре, думаю, самое время привнести в него ярких красок, — она сделала паузу, желая потомить публику. — В особом меню сегодня танцы, однако, не простые…          Ещё одна пауза, заставившая Лу в очередной раз невежливо закатить глаза, а после и вовсе скрипнуть зубами, едва она услышала продолжение:         — Этим вечером дамы приглашают, — она очаровательно улыбнулась. — Каждая из вас обязана выбрать кавалера. Любого, за исключением своего спутника.          Некоторые зашептались, удивлённые столь странной идеей, смысл которой Лу поняла лишь с последней фразой:         — Посмотрим на ваши тайные предпочтения, дамы.          Пф-ф, ясно… Это чтобы потом ещё целую неделю сплетничать о том, кто кого пригласил…         Она повернулась к Иво, спросила вполголоса:         — Месье Мартен, могу я в этом не участвовать? Я всё же не гостья, а телохранитель.          — Ты же знаешь Луиз, — сочувствующе улыбнулся тот, — Проще будет согласиться.          Другого ответа Лу не ждала. Она действительно знала, что отвертеться не выйдет — к Приору и его окружению всегда приковано много внимания. Предложила, даже не рассматривая другие варианты:          — Тогда я бы хотела…         Договорить не успела. Словно чёрт из табакерки, рядом возникла хозяйка вечера. Ловко оттеснив Лу, она кокетливо коснулась предплечья Иво и проворковала:         — Месье Мартен, не окажете ли мне честь?         Вот сука!         Лу скривилась, но тут же натянула на лицо вежливую улыбку, поймав предостерегающий взгляд Стоуна.          — С удовольствием, мадам Дюран, — Иво протянул ей ладонь.          Он мельком посмотрел на Лу, и она кивнула в ответ, безмолвно говоря, что всё понимает.          Луиз обернулась, сделав вид, словно лишь теперь заметила Лу. Осмотрев её с ног до головы, снисходительно произнесла:         — Ты тоже развлекись, милочка. У тебя есть отличный шанс завести новое знакомство. — Лукаво взглянув на Мартена, спросила: — Вы же позволите мадемуазель небольшую передышку?         — Разумеется.          Кажется, в этот момент Лу готова была возненавидеть не только Дюран, но заодно и Иво. Она проводила их хмурым взглядом и посмотрела на Кея. Тот, мгновенно поняв ход её мыслей, мягко покачал головой.          — Прости, Лу, кому-то нужно присматривать за Мартеном.          Он сочувствующе улыбнулся, а Лу проворчала:         — Почему мне одной вечно приходится за всех отдуваться? Каблуки, идиотские наряды, нелепые причёски, а теперь ещё это…         — Думаешь, мы с Мартеном хорошо смотрелись бы в платьях и париках? — насмешливо спросил он.          Лу прыснула, представив эту картину. Ответила в той же манере:         — Ну, Мартену парик точно не нужен. Там такая копна, что даже мои волосы залипают, а вот тебе да, пришлось бы.         — Какое счастье, что у нас есть ты.          — Угу, конечно.          Лу пыталась выглядеть недовольной, но короткий шутливый диалог немного поднял настроение. Она окинула взглядом залу, в которой царило заметное оживление — гости стремительно разбивались на пары.          Лу вздохнула. Единственный мужчина из высшего общества — помимо Мартена, разумеется, — к которому она не испытывала антипатии — Викарий Юнал. Она, пожалуй, дерзнула бы пригласить его на танец, присутствуй тот на данном празднике жизни, но увы…         Впрочем, она лукавила, не желая признавать того, в чьих объятиях была бы не прочь оказаться на самом деле. Справедливо рассудив, что в данной ситуации обратиться за помощью к более-менее знакомому человеку было вполне логично, Лу решительно развернулась на каблуках и отправилась на поиски Жонсьера.          Тот, издалека наблюдавший за происходящим, усмехнулся, когда взгляд Рид отыскал его в толпе. Напустив на себя безразличный вид, он с трепетом следил за её приближением. Лу в струившемся по фигуре лёгком шёлковом платье, была красива, словно богиня. Огненные волосы в сочетании с глубокого изумрудного оттенка нарядом выделяли её из толпы. Она шла уверенно, а весь вид её словно говорил: только посмей мне отказать — и я за себя не ручаюсь. Марк и не собирался. Напротив, он едва удерживался от того, чтобы не двинуться ей навстречу.          Она была уже в паре метров от Жонсьера, когда к тому подошла миловидная девушка. Гадать, с какой именно целью, не приходилось. Лу ускорила шаг. Оказавшись рядом с Марком, невозмутимо взяла его под руку и, мило улыбнувшись, промурлыкала:         — Вот ты где.          Затем, словно только заметив соперницу, обратилась уже к ней:         — Извините, но месье занят.          Лу не старалась быть дружелюбной. Девушка нахмурилась и хотела было возразить, однако Марк не позволил зародиться уже витавшему в воздухе конфликту. Его ладонь мягко накрыла пальцы Лу, словно этим нехитрым жестом Жонсьер хотел её успокоить. Повернувшись к оставшейся не у дел даме, он вежливо произнёс:         — Прошу прощения, но я действительно задолжал мадемуазель танец.          — Ах, ничего страшного, я всё понимаю, — нарочито непринуждённо ответила девушка, хотя со стороны было заметно, насколько неприятной для неё была ситуация.          Лу провожала её с видом победительницы. Вздрогнула, когда Марк насмешливо произнёс, склонившись к самому её уху:         — Расслабьтесь, Рид. Когда вы становитесь такой грозной, как сейчас, то пугаете даже меня.          — Не думала, что вы хоть чего-то боитесь, месье Жонсьер, — парировала она.          — Не боятся только мертвецы, Рид, — он пожал плечами. — А я живой.          Ответить она не успела. Первые ноты мелодии оборвали начавшийся было разговор. Колкая реплика испарилась из головы в тот момент, когда Марк притянул Лу к себе, возможно, чуть теснее, чем того требовали обстоятельства. Горячая ладонь уверенно легла повыше поясницы, туда, где тонкий шёлк обнажал спину. Прикосновение отдалось странным, тягуче приятным импульсом во всём теле. Лу медленно втянула воздух сквозь приоткрытые губы. Посмотрела Марку в глаза.          Его взгляд обжёг не хуже открытого огня. Он подчинял, гипнотизировал. Лу словно потерялась в его глубине, полностью отрешившись от всего вокруг. Нарядный зал, танцующие пары, музыка и негромкий гул разговоров — всё словно растворилось в вязком тумане. Жонсьер умело вёл её за собой, не позволяя сбиться с ритма или оступиться.          Ей до дрожи нравилось, как уверенно он держал её в объятиях, ему — какой податливой она была. Ещё никогда они не оказывались настолько близко друг другу. Тела соприкасались, лица разделяли жалкие сантиметры свободного пространства, дыхания, сбившиеся вовсе не из-за танца, сливались в одно. Этот, в сущности, банальный контакт мягко будоражил обоих.          Рука Марка сместилась, пальцы едва уловимо погладили открытую тканью кожу, вызвав россыпь сладких мурашек и заставив Лу млеть от этого прикосновения. Захотелось ещё. Ей — более ярких, настойчивых касаний, ему — вновь почувствовать лёгкую дрожь, спровоцированную его действиями.          Взаимные желания пугали, но в то же время казались естественными. Они назревали давно. Медленно, но неотвратимо. Скрывались где-то глубоко, до тех пор, пока не придёт время. Пока оба не осознают то, от чего прятались долгие месяцы.          Казалось бы, это всего лишь танец, но как много он смог поведать. Обнажить то, что до этого вечера оставалось сокрытым в самых потаённых уголках душ. Обоюдный интерес, который невозможно было и дальше скрывать, сумасшедшее притяжение, едва ли не лишавшее рассудка, и стремление быть ближе.        Стоило только медленной, тягучей мелодии затихнуть, Лу и Марк разомкнули объятия. Нехотя отстранились друг от друга телами, но не взглядами. В карих глазах читался так и не заданный вопрос, а ещё — обещание. В серо-голубых — смятение и… предвкушение.       Лу ушла, оставив после себя шлейф недосказанности, унося воспоминание о жаре его рук на коже. Внутри бушевал ураган, сотканный из страхов, сомнений и давно подавляемых желаний, а сквозь него пробивалась чёткая уверенность: всё только начинается…