Многозадачность

Невермор всегда казался загадочным по ночам. И если уж отбросить попытки приукрасить его величество и свести на нет всю его историю — он всё ещё был до странного пугающим местом. Юджин давно привык думать о Неверморе как о живом существе — это здание дышало пылью прошлого и историями, которые нельзя рассказывать. Юджин думал что это достаточный повод, чтобы посчитать это место за нечто одушевлённое — по крайней мере это имело смысл в их случае. В любом случае, сейчас это здание не было главным, Пагсли сидящий рядом и что-то пишущий в блокноте — вот что было важно. Его волосы растрепались из-за того как часто он старался привести их порядок, так что он, похоже, сдался. Юджин считал это забавным. — Ты не думаешь, что нам не помешало бы сходить куда-нибудь на выходных? — они знают друг друга уже около года и за это время Юджин волей не волей выучил большинство привычек Пагсли. Он любил щёлкать пальцами, когда думал и выпускать короткие заряды из пальцев, если чему-то злился. Сейчас его лицо приняло страдальческий вид, а синяки под глазами показались особенно заметными. Куда уж больше. — Можно, конечно, если допишу доклад к пятнице, то конечно, — его голос охрип после долгого молчания. Юджин невольно заправил один из его неугомонных волосков за ухо. — Ты допишешь, почему нет? — он усмехнулся, хмурясь. Пагсли иногда очень драматизировал по поводу домашки. С другой стороны, сам он часто пропускал дедлайны, так что… Куда приятней было ерошить волосы Пагсли, чем тревожиться об учёбе. Аддамс на его слова фыркнул и сконфуженно потёр нос. Юджину нравилось, когда он так делал — вообще когда Пагсли смущался, ему всегда нравилось. Конечно, иногда он сам вгонял его в краску, но что же тут поделаешь? — Если не будешь отвлекать, то я конечно всё успею, но… — Юджин чувствовал себя невесомым из-за этой улыбки, и его губы сами невольно растянулись в ней. — А я и не отвлекаю, ты просто не многозадачный, вот и всё, — прикусив губу, запротестовал он. Его пальцы всё ещё перебирали волосы Пагсли, так что он всё ещё выглядел сбитым с толку и от этого ещё более милым. Юджин фыркнул и наконец убрал ладонь, от чего Аддамс заметно расправил плечи. — Так мило, когда ты стесняешься, — хмыкнул он, наслаждаясь очередной порцией недоумевающего выражения лица Пагсли. О, он просто обожал это лицо. И глаза эти несносные, и губы и даже эти синяки под глазами. Забавно, как они к этому пришли. Какое-то время он отвлёкся на собственное домашнее задание и даже если их ноги на его кровати сталкивались, оба не придавали этому значение. Юджин полностью отключился от мира, позволяя себе погрузиться в рутину формул и лишь через какое-то время понял, что его волосы трогают. Когда он поднял взгляд, эти невыносимые глаза уже смотрели на него, а эти губы разошлись в улыбке. Сам он попытался убрать ладонь Пагсли со своей головы, но делал это со столь явной незаинтересованностью, что вскоре прекратил все попытки. — Что, тоже не многозадачный? — игра бровями заставляет Юджина рассмеяться, и он подаётся ближе, сокращая расстояние между их головами. В конце концов он утыкается носом Пагсли в шею, всё ещё посмеиваясь. — Хороший ход, — укоризненно заметил он, похлопывая Пагсли по плечу. Тот горделиво зарделся, и на его бледных щеках засветился слабый румянец. — Ой да ладно, сам начинаешь ведь, — Пагсли клацнул зубами, а его ладонь заискрилась. Юджин хмыкнул, прищуриваясь. — Тебя легко подловить, вот и пользуюсь, — прицокнул он, в опасной близости от губ Пагсли. Отодвигаться не хочется, поэтому тетрадь и задания уходят на второй план. — Ты просто пользуешься тем, что я слишком погружён в работу, иначе я бы не давал тебе повод, — рука Пагсли ложится ему на плечо, продвигая его ближе. — Даже если так, ты всё ещё не знаешь как реагировать — это весело, — Юджин кривится, обнажая зубы. Брекеты недавно сняли и теперь он вновь учится жить без металлических скоб во рту. Аддамс на его слова лишь страдальчески вздыхает и тоже откладывает тетради в сторону. — Ты же знаешь, что голова — запретная зона? Тебе бы хотелось, если бы я тебя щекотал? — Пагсли поднял ладонь и положил её в опасной близости к рёбрам Юджина. Тот невольно дёрнулся, но не отсел. — Ты щекочешь слишком хорошо, это не нормально, всё из-за твоего электрошока. — Это потому что ты чувствительный, вот и всё, — поддел его Пагсли, невесомо касаясь его рёбер, чем вызвал у Юджина подёргивание. — Даже если и так, дразнить тебя намного веселее, чем слушать как я истошно ору чтобы ты отпустил меня, не находишь? — Оттингер состроил невинное выражение лица, но Пагсли мог лишь скептически окинуть его взглядом. — Лично мне нравится, не имею ничего против того как ты орёшь, — Юджин хищно улыбнулся, поддевая Пагсли пальцем. Тот даже не дёрнулся. — Умно, — Пагсли облизнул губы, обнажая ряд белых зубов. Оттингер подался вперёд, проводя ладонью по его шее и притягивая к себе. Пагсли поменял их позу, поглаживая спину Юджина, немного надавливая на позвоночник, чем заставлял Юджина выгибаться. Оттингер любил целоваться, ему нравилось как их губы сталкивались, как в дело почти сразу же вступали зубы и как Пагсли прижимал его к себе, сажал к себе на колени и позволял ему делать всё, что вздумается. Юджину нравилось задевать его затылок и следить за тем, как кадык парня дёргается, а глаза прикрываются. Как губы Аддамса становились слабыми и податливыми, и он проводил по ним пальцем и обнажал эти зубы, которые принадлежали ему. Эти мысли бурлили в нём, когда он наседал и надавливал всем телом на Пагсли, зарывался в его волосы, тянул за них, заставлял Пагсли задыхаться от своих прикосновений. Ему нравилось чувствовать эти искрящиеся ладони на своём теле, как эти ладони опускались ему на рёбра с целью замедлить, при этом всегда проигрывая ему. Ему нравилось дышать в эти губы, нравилось проводить по этим губам, а потом прикусывать их и слышать как юноша под ним стонет, как извивается. Он прижимался к Пагсли бёдрами и когда простые поцелуи ему надоедали, спускался к шее. Он любил посасывать его, любил кусать, любил слышать как Аддамс посмеивается от щекотки, а после почти сразу же прерывисто вздыхает, поглаживая его по шее и шепча что-то неразборчивое. Он любил как Пагсли слабеет, как его тело становится таким податливым, а рот полон слюны. Он любит, потому что это весело и потому что Пагсли выглядит просто потрясающе. — Великолепно выглядишь, — хрипло тянет он, отрываясь от губ Пагсли и следя за тем как тонкая ниточка слюны тянется между их губами. Пагсли лишь кивнул, раскрыв рот и часто дыша. Юджин мог чувствовать ладонью его сердце. — Сам ты великолепно выглядишь, — сипло ответил он, наклоняя голову в бок. Это картина заставила Юджина рассмеяться. Ещё более растрёпанные волосы, смятая одежда, раскрасневшиеся губы. покусанная шея и яркий румянец на щеках, ушах и горле. О, Юджин любил эту картину и был слишком горд тем, что был причастен к её созданию. — В следующий раз будь оригинальнее, и помни — многозадачность, ключ к успеху, — цокнул он, убирая прядь Пагсли за ухо. Тот лишь рвано вздохнул, а в следующее мгновение разразился безудержным смехом. Юджин усмехнулся, прижимаясь к нему всем телом. Он чувствовал как собственный бешеный ритм сердца, смешивается с безумными ударами Пагсли.