Тоска по касаниям

      Когда пальцы касаются рамы зеркала, струны души натягиваются с тонким звоном. Они дрожат на каждом медном завитке, от прикосновения к холодной поверхности собственного отражения. Овальное зеркало в пол за столько лет видело каждую грань эмоций своей хозяйки. И помнило самые счастливые моменты, которые стоило отпустить.

***

      В окно пробивались яркие солнечные лучи, резво мерцали на мраморной плитке мастерской. Шуршали ткани, суетились портные, в то время как Аглая бережно поправляла рукав нового платья для Трибиос. На белоснежном одеянии кропотливой вышивкой распустились нежные бутоны, обрамлены золотым тиснением края и увенчана талия поясом. Небесные глаза Трибиос сияли, устоять на месте было не по силам, отчего, заворожённая отражением, она прокружилась на месте.       Сколько восторга источала её улыбка, и с не меньшим желанием хотелось Аглае вернуть весомое счастье. Полупрозрачные рукава ниспадали до пола; под оценивающим взором швеи они в несколько движений ножниц лишились одной четверти. Весомую роль решала не только красота, но и удобство. Трибиос и говорить не стоило, ведь Аглая уже наперёд знала, что новый наряд она будет видеть гораздо чаще, чем раз в месяц и по праздникам.       Зеркало не могло врать и приглушать изысканность созданного образа. Воздушной ткани не хватало лишь мелких деталей.       — Ещё пару штрихов.       — Оно уже прекрасно, — продолжала нахваливать Трибиос, осматривая подарок со всех сторон. — Аглая, ты кудесница! Твои руки творят чудеса, какая тонкая работа.       Она поймала взгляд Аглаи через зеркало и не смогла сдержать улыбки. Перед чужими людьми швея обошлась бы сдержанной благодарностью, но с Трибиос притворство было излишне. Находясь за ней, тонкие пальцы Аглаи почти невесомо проскользили по талии, поднялись к лопаткам по стройному стану и опустились на плечи. Платье идеально село по фигуре Трибиос.       Аглая стояла достаточно близко, чтобы уловить тонкий цветочный парфюм. Обволакивающий шлейф лёгких нот зазывал приникнуть к шее, скользнуть по рукам и прошептать струящиеся нежностью мысли. Стоило ли произнести, что этот аромат ей полюбился также крепко? Трибиос успела заметить кроткую улыбку перед тем, как Аглая потянулась к круглому столику, чтобы выбрать из шкатулки подходящее колье.       Если бы металл мог уловить тот возрастающий трепет, то дрожал бы с такой же неразборчивой частотой, как билось сердце Трибиос. Позолота слегка прижгла холодом. Застёжка щёлкнула с коротким вздохом Аглаи, от этого колыхнула прядь красных волос.       — Носи с удовольствием.       Пойманный взор в отражении застыл в плену швеи. Стоило оступиться всего на пол шага назад, и Трибиос смогла бы почувствовать то недостающее тепло, а может и не только. Тоска по касаниям изводила с каждым днём. Их было так мало, что даже мимолётное прикосновение возвышалось с тягучей жаждой. Однако стоило задуматься о большем — и от любой инициативы следовал ожог.       Аглая не единожды думала о цене, которую придётся заплатить. Божественные силы перетягивали чашу весов с любым подношением, и что действительно станет равноценной платой — она могла только догадываться. С чем придётся смириться, что оставить в прошлом, от кого отвернуться. Все трудности Аглая готова стерпеть. Лишь бы видеть светлую улыбку на лице Трибиос и чувствовать её касания. Этого для счастья вполне достаточно.

***

      Неуверенный шаг и отстук каблуков сбивались в унисоне сердечного ритма. Аглая нерешительно протянула руки, чтобы собственной дрожью соприкоснуться со знакомым холодом металла. Мастерскую накрыло вечерним полумраком. Достаточно было почувствовать пустоту и приглушённую тишину улиц. Это зеркало напротив видело преображённую полубогиню, помнило теперь уже пропавший блеск в её глазах и заклеймило новую личность. Аглая же в ответ видела темноту.       В собственном доме для неё погас мягкий свет, потеряли значимость многие мелочи. Остались лишь силуэты.       Портных она более не пускала в мастерскую, не брала и иголку в руки. Отстраниться от самой себя оказалось намного тяжелее. Как и потерять зрение. Пустота сдавливала изнутри, заглушая стон россыпи разбитой человечности. По крупицам исчезали эмоции, выдавить через силу даже слабую улыбку по пустяку не получалось.       Ладонь соскользнула с узорчатой рамы и задела вазу на столике. С глухим звоном она разбилась на черепки. Аглая прикрыла глаза. Золотые нити натянулись от приближающихся шагов, и знакомый цветочный шлейф просочился в мастерскую швеи с лёгким ветерком.       Трибиос не спрашивала. Ей достаточно было видеть необратимые изменения. И быть рядом в нужный момент. Ведь кто как ни она понимала эту тихую боль.       Почувствовать Трибиос за спиной, в шаге от касания, оказалось и лучшим противоядием, и худшим наказанием. Как и раньше они стояли напротив зеркала. Как и раньше руки касались плеч и дыхание от лёгкого шёпота ласкало слух:       — Это пройдёт, — повторяла Трибиос, нежно проводя ладонями вдоль предплечий. — Со временем станет легче, и такие мелочи больше не будут тебя тревожить. Постарайся принять. Не противься тому, что уже произошло.       Золотые нити натянулись с неприятным звоном. Возможно, эта ложь нужна была им обоим. По крайней мере сейчас. Трибиос с надеждой вглядывалась в зеркало, пыталась поймать затуманенный взор. Но всё напрасно. Даже если Аглая посмотрит на неё, в ответ Трибиос получит лишь пустоту.

***

      Рука швеи всё ниже и ниже опускалась по узорчатому литью. Каждый медный завиток помнили её касания. Наверное, краска давно истёрлась, Аглая не могла вспомнить, какого цвета была зеркальная рама. Да и важно ли это?       Её взгляд стал таким же пустым отражением, без чувств, без эмоций, без жизни. В мастерскую она не заходила уже очень давно, скрип дверных петель и слой пыли тому свидетели. В этих чужих стенах была забыта потерянная человечность. В эти витражные окна когда-то пробивалось тёплое солнце. И это зеркало когда-то видело её улыбку.       Как оказывается невыносимо жить с тоской. К какому бы воспоминанию не потянулись золотые нити, они непременно дрогнут. Со временем действительно стало легче. Но то не исцеление, а жестокая цена в обмен на божественность. Боль притупилась, прошёл и трепет. Канули в небытие многие судьбы. Но единственная рана оставила на сердце самый глубокий порез.       Голос Трибиос до сих пор не покидал её разум, цветочный парфюм мерещился даже во сне, и золотые нити отчаянно пытались отыскать к ней дорогу. А в ответ лишь тишина. Аглая стояла напротив овального зеркала в пол. Его давно пора было разбить и выбросить. Оно помнило слишком много. Смех, улыбку, грусть и страх. Столько чужих эмоций. Однако даже это теперь не способно тронуть душу.       Та, кого она ждёт, больше не сможет прийти. Та, кого она любит, больше не ответит ей. Той, чьих касаний ей так не хватает, больше нет. И это пройдёт. Со временем станет легче. Но неизменно лишь одно:       В одиночестве ей отныне и жить, опираясь лишь на тонкие душевные струны.