Моя кровь на твоих вэнсах.

Снова перемена. Снова шумный коридор, наполненный голосами, шагами и чужими разговорами, которые сливаются в один бесконечный гул. И снова Руслан подходит к Дане — будто по уже давно выученному маршруту, будто по привычке, от которой невозможно отказаться. С тем же вопросом. С тем же ожиданием. — Так мы будем вместе? — спросил он тихо, но в этом голосе было слишком много надежды, чтобы его можно было не услышать. Он смотрел прямо в голубые глаза напротив — открыто, почти уязвимо, будто заранее готовясь принять любой ответ, но всё равно надеясь на нужный. Даня отвёл взгляд. Его внимание упало на собственные вэнсы — слегка потёртые, знакомые, надёжные. Он задумался, словно именно в этих кедах сейчас хранился правильный ответ. Да, он любил Руслана. Любил давно и по-настоящему. Но мысль о том, что всё это может быть иначе, что это выйдет за привычные рамки, пугала. Он никогда не думал, что будет встречаться с парнем. Тем более — с другом. Хотя… разве не странно, что именно это «тем более» вдруг звучало как «возможно, именно поэтому»? — Ну? — нетерпеливо вырвал его из размышлений Руслан. — Знаешь… — начал Даня, подбирая слова, будто шёл по тонкому льду, — давай я дам тебе ответ к концу дня, — он мягко улыбнулся и посмотрел Руслану в глаза, стараясь сгладить напряжение, которое повисло между ними слишком тяжёлым воздухом. Руслан заметно погрустнел. Уже две недели. Целых две недели Даня держал его где-то между «почти» и «никогда». Френдзона — слово неприятное, особенно когда ты действительно стараешься: быть рядом, быть внимательным, быть нужным. — Хорошо, — тихо ответил он и растворился в толпе учеников, будто его там никогда и не было. *** Кашин стоял у окна. За стеклом — школьный двор, серый, промозглый, живущий своей жизнью. Весь день мысли упрямо возвращались к одному и тому же человеку. К Руслану. К вопросу, от которого невозможно было сбежать. Он понимал: тянуть дальше — значит мучить обоих. Иногда решение страшит только потому, что оно правдивое. Вдруг за спиной раздался до боли знакомый, неприятный голос. — Ну привет, рыжий. Даня вздрогнул. Он узнал бы этот тон из тысячи. Саша. Местный хулиган. Тот, от кого всегда веяло угрозой, даже когда он улыбался. — Чего стоишь тут? — ехидно продолжил он, подходя ближе и намеренно вставая напротив. Голубые глаза Кашина наполнились раздражением. «Рыжий». Так его называл только Саша. Может, это и не было самым обидным прозвищем, но из его уст оно звучало особенно мерзко. — Просто. Тебе чего? — процедил Даня, отворачиваясь, лишь бы не видеть его лица. — Да так… подумал поиздеваться над тобой, — с усмешкой сказал Саша, и в этой улыбке было слишком много намёка. Даня поморщился. Саша, не теряя времени, замахнулся — как делал это уже не раз. Но удар так и не достиг цели. В следующий миг в него прилетел ответный. Даня испуганно отшатнулся. Он ударил первым. За Даню. И сразу же получил в ответ. Перед ошарашенным Кашиным разворачивалась драка. Он видел каждый удар, который принимал на себя Руслан. И каждый — который тот отдавал, стиснув зубы. Он хотел подбежать. Закричать. Остановить. Но не успел. — Что здесь происходит?! — раздался резкий голос. Учительница. Парни мгновенно отстранились друг от друга. — Шевчук, снова ты за своё?! — почти сорвалась она, осматривая побитое лицо Саши. — Живо к директору! Потом её взгляд остановился на Руслане. — А ты?.. — с недоумением спросила она. Руслан опустил глаза. — За таким я тебя ловлю впервые, — после паузы сказала она. — Иди к медику. И ушла вслед за Сашей. Руслан постоял ещё пару секунд, будто приходя в себя, а потом обернулся. Даня смотрел на него всё тем же шокированным взглядом. — И зачем ты так? — тихо, с тревогой спросил он. Руслан стоял перед ним с разбитой губой и носом, который едва держался. Ему было стыдно — и совсем не стыдно одновременно. Он не знал, что сказать. Просто опустил голову, глядя на вэнсы Дани. И вдруг — кровь. Несколько капель упали прямо на белые шнурки, мгновенно окрашивая их в красный. — Блять… прости, — вырвалось у Руслана. Он поспешно зажал нос ладонью. — Моя кровь на твоих вэнсах… Он поднял взгляд — виноватый, растерянный. Даня улыбнулся. Совсем чуть-чуть. И почти шёпотом сказал: — Значит,что мы будем вместе.