Pierced heart

— Ну чё ты теперь ссышь? Передумал, что ли? Урара говорил почти обиженно. Он уже настроился, что сделает это сегодня, взял на себя всю подготовку, купил все необходимое, а теперь был вынужден смотреть, как Камия волнуется и жмурит глаза. — Нет, ни в коем случае! — Камия замотал головой, копна его густых мохнатых волос осталась неподвижной. — А чё? — он вздохнул. — Слушай, я не первый раз это делаю. Камия медленно кивнул. Он не сомневался, что у Урары был богатый опыт, и доверял ему полностью. Но кое-что в предстоящем процессе заставляло его внутренние органы скручиваться в тугой комок. Он неловко засмеялся, как бы извиняясь. — Н-ничего, прости, Урара, я готов. Давай сделаем это... Он подсел к Ураре поближе, так близко, что их коленки соприкоснулись. Это вызвало в нём улыбку. Урара как будто бы слегка смутился, его щёки стали на оттенок розовее, а в глазах явно читались недоверие и волнение. Такой ответственный и заботливый… Урара неспешно поднял руку, словно успокаивая Камию, и подушечкой большого пальца провёл по его уху от кончика и до мочки, остановившись на ней. Камия прикрыл глаза, из разомкнутых губ высвободился беззвучный выдох. Прикосновение к уху было нежным, а когда Урара совсем легонько сжал его мочку между пальцев и помассировал её, его руки покрылись мурашками. Всё-таки Урара очень ему нравился, и любая ласка от него ощущалась неземной. — Я… я постараюсь сделать так, чтобы тебе было не больно, слышишь? — Урара свёл брови к переносице, когда рука опустилась на колено Камии. Тот кивнул. — Всё будет хорошо. Ясно? — Я знаю, Урара, знаю! Просто… Просто ему не нравилось, с какой тщательностью Урара подошёл к подготовке! Всё было даже слишком стерильно, и собственная комната напоминала ему скорее больничную палату! Он понимал, что это ради него, что Урара очень аккуратный и чистоплотный, что он часто болел и поэтому заботился, чтобы здоровье Камии не пострадало, что для Камии это был первый раз, и никто из них не мог знать наверняка, как поведёт себя его тело, но… Камия бы предпочёл, чтобы это произошло в обычной обстановке! Урара смотрел выжидающе, но свою мысль Камия так и не закончил. Он вздохнул снова. — Раньше начнём — быстрее закончим, нет? — Ну… да, да, ты прав… Камия сделал глубокий вдох, и мерзкое, сосущее ощущение взялось за него с новой силой. Ему из-за этого было стыдно. Он сам уговорил Урару сделать это у себя в комнате, и тот сразу предупредил его, как это будет, а теперь он ломался и оттягивал самый важный момент, тот, ради которого он вообще позвал его сюда. — Только можно… хотя бы окно открыть? Урара повернул голову в сторону окон во всю стену, через которые можно было даже выйти во двор, а потом перевёл взгляд внимательных зелёных глаз на его бледное лицо. Он раздражённо закряхтел, шёпотом выругался и встал, послушно направившись к окну. Вернувшись, он взял из коробки антисептик и побрызгал им руки. — Нос закрой, дебил! — догадался Урара. Камия издал горький смешок. — Поздно уже. Ничего, Урара, я потерплю. Давай… Урара кивнул, взял из коробки тонкий маркер (судя по тому, что надписи на нём были чуть смазаны, он и маркер обработал), сам придвинулся к Камии, подтянув ногу на кровать, и вновь коснулся его уха пальцами. Он бережно гладил его ухо, пока примерялся к мочке, на глаз определил центр и осторожно поставил точку, затем повторил с другим. Это помогало Камии избавиться от тошноты, вызванной запахом спирта, и он был Ураре до глубины души благодарен. Интересно, с Рокой-саном он тоже был так ласков? Камия хихикнул: ему что-то подсказывало, что нет. — Полегчало? — спросил Урара резко, но без злобы. Он искренне хотел, чтобы полегчало. Камия глубоко вздохнул. Свежий воздух с улицы снимал неприятные ощущения в животе, а прикосновения Урары вовсе уносили его в космос, так что он честно ответил: — Немного! Урара задумчиво хмыкнул, отсел от него на пару десятков сантиметров и сощурил глаза. — Ровно на меня посмотри, — приказал он. Камия послушался, но результатом, видимо, тот остался недоволен. Он цокнул языком. — Я сам… Он крепко взял Камию за подбородок и принялся вертеть его головой. Он не мог позволить себе проколоть этому идиоту уши криво! Камия от удивления мяукнул, и Урара смерил его осуждающим взглядом. Но разве Камия мог повести себя иначе, когда Урара обращался с ним так, будто он был его собственностью? По нему было очевидно, что ему нравилось, когда Урара брал своё, не стесняясь, и, чтобы не смутить его своим энтузиазмом, вызванным его вниманием, Камия поспешил заговорить о чём-то ещё. — А какие серёжки Урара мне выбрал? Какие-то крутые, да? — Увидишь, когда я закончу. А сейчас встань, в зеркало посмотри: нормально по расположению? Потом я сделаю в тебе дырку, и её, знаешь ли, исправить уже не получится! Холод от тяжёлых ассоциаций отступил вовсе, слова заботы Урары наполнили его сердце теплом, и оно приятно покалывало, словно в предвкушении того, что вот-вот произойдёт. Счастливый и влюблённый, он вскочил на ноги и сразу оказался перед зеркалом. Он немного покрутился перед ним, пока не встретился взглядом с Урарой в отражении, подмигнул ему и показал большой палец вверх. Урара похлопал по кровати рядом с собой, и Камия вернулся, как верный дрессированный пёс. Он заметил, что лицо Урары стало ещё серьёзнее, чем прежде, и решил, что сейчас отвлекать его не стоит. Он сидел, сложив руки на коленях, и наблюдал за его действиями. Его тонкие, но сильные пальцы левой руки обхватили и открутили крышку пузырька спирта (Камия на этот раз догадался закрыть нос), в то время как правой он расставлял небольшие одноразовые мисочки по дну коробки. Он налил в них спирт, натянул одноразовые латексные перчатки на изящные ладони, и Камия жадно сглотнул. Урара открыл сразу две иглы и обе положил на дно одной из мисочек. В другую он бросил серьги, которые заказал, и, когда Камия наклонился посмотреть на них, стукнул его костяшками по лбу. Камия обиженно айкнул и насупился, но Урара и бровью не повёл, только буркнул, что Камия его бесит своей нетерпеливостью. Камия это обвинение принял и вновь уставился на своего партнёра. Когда Урара был так сосредоточен, Камия не мог не восхищаться его надёжностью. Он вспоминал все их совместные миссии, все разы, когда Урара помогал ему, спасал его, по-своему заботился о нём… Он настолько увлёкся, что даже не заметил, что Урара уже всё подготовил, и пришёл в себя, когда его уха коснулось теперь что-то мокрое и холодное. Он поморщился от неприятных ощущений, но Урара уже убрал смоченную в спирте вату. — Сейчас я сделаю тебе первый прокол. Сделай вдох. Когда я скажу — выдохнешь, понял? — Угу… Урара цокнул языком и тихим вкрадчивым голосом добавил: — Всё нормально будет. Я обещаю… Камия вдохнул. Урара сделал это вместе с ним, приставив иглу к смазанной точке. Он тихо сосчитал до трёх — Камия смотрел на его губы — и скомандовал выдохнуть. Камии показалось, что рядом с его ухом что-то хрустнуло, затем он почувствовал жжение. Он растерянно потянулся к уху и кончиком пальца уже успел нащупать острие, когда Урара рявкнул: — Не трожь грязными руками, дурак! — Ахаха… Урара внутри меня… — выпалил Камия от шока, что из его уха торчала игла. Урара вспыхнул и зарычал, быстрым движением выхватил из спиртовой ванночки первую серёжку, повторил приказ и вставил её, вытащив иглу с обратной стороны. — На секунду я замешкался! О чём ты думаешь, придурок?! — ругался Урара, закручивая на пусете плоскую заглушку. Если бы Камия только знал, сколько времени он убил, чтобы найти именно такие серёжки, через какие круги ада он прошёл, заказывая их, как во всех комментариях он писал, что это не для него, а в подарок… — Ахаха… Прости, Урара! Просто меня ещё никто никогда не дырявил! — Заткнись! — Урара, побагровевший, не выдержал и дал ему подзатыльник. — Ты чё, парами спирта надышался? С каждым словом хуже и хуже! За яростью Урара скрывал ещё и смущение. Если проигнорировать весь этот пошлый бред, для Урары действительно было важно, что именно он прокалывает Камии уши, и тот без труда читал это по его лицу, потирая затылок. Камии даже немного стало совестно от того, что он наговорил, но не слишком. Урара тем временем, всё ещё красный и недовольный, обрабатывал руки, и Камия вновь не смог оторвать взгляда от блестящих от спирта чёрных перчаток на его умелых руках. Игла между его худых пальцев Камию ничуть не пугала — наоборот, его завораживало, как умело Урара с ней обращался. Теперь Камия сам сделал глубокий вдох, стоило Ураре приставить острие к влажной от спирта мочке, и тот одарил его едва заметной, но самой прекрасной улыбкой на свете. Урара редко был кем-то доволен и ещё реже улыбался, поэтому каждая вызванная им улыбка была вписана, отпечатана, выгравирована на его подкорке. Урара сосчитал до трёх и выдохнул вместе с Камией. Хруст, боль, жжение — долгое, непрекращающееся — отходили на второй план, пока Урара вставлял и закручивал на его ухе второй пусет, и Камия чувствовал его исцеляющее прикосновение. Он двигал пальцами быстро, но аккуратно, а закончив, нежно провёл по красным ушам большими пальцами, прежде чем обработать в последний раз. — Ну? Не больно? — спросил Урара, глядя на него исподлобья. Этот взгляд разбивал сердце Камии на осколки. Его прекрасный Урара… — Нет, Урара ведь пообещал! — Протирай спиртом хотя бы утром и вечером. Лучше чаще. Эти серёжки месяц ты точно не снимешь. Прокручивай их в ушах, чтоб не затянулись. Чё ещё… Ну завтра не стоит тебе на пробежку выходить, последи за состоянием. Короче… всё равно я твою рожу каждый день вижу. Если чё… в общем… иди принимай работу, — смущённо пробормотал Урара. — Спасибо… — Камия поднялся на ноги и подошёл к зеркалу. Первым делом он заметил, что его уши горели, как огни маяка, и этот вид его рассмешил. Затем взгляд зацепился за пару инородных тёмных пятен аккурат посередине мочек. — Офигеть, так ровно! — восхитился он, на что Урара фыркнул. Меньшего Камия от своего партнёра не ждал. Только лишь после этого он приблизился к отражению, рассматривая новые украшения… — ПОНЧИКИ! — закричал он от изумления. — Ты идиот так орать?! — возмутился Урара. Но оскорбление Камия, как и всегда, пропустил мимо ушей. —Урара… — проговорил он слезливым голосом, а лицом точь-в-точь напоминал грустного хомяка, которого любит присылать в рабочих чатах Акехоши. Камия знал, что Урара ответственный и заботливый, и поэтому ему доверил выбор его первых серёжек. Но он и подумать не мог, что Урара будет так много думать о нём и так постарается угодить ему с выбором! — Ты лучший… — ограничился Камия, чтобы не навлечь на себя новую волну гнева, назвав его своим партнёром в очередной раз. Урара только цокнул языком. — Тебе их носить, не снимая, минимум месяц. Ты бы предпочёл носить хрен пойми что, что тебе даже не нравится? Это тупо. Камия согласно закивал, продолжая осыпать его похвалами и благодарностями. Налюбовавшись тем, как светло-голубые с розовой посыпкой маленькие пончики из эмали аппетитно переливались и блестели на свету, он отстранился от собственного отражения и вернулся на кровать к Ураре, который убирал использованный инвентарь. Оставил он только одноразовые спиртовые салфетки, положив их на видное место. — А тебе самому нравится, как получилось? Потому что мне — очень! — Придурок, это же главное… — отказался от ответа Урара, но затем всё равно одарил Камию оценивающим взглядом своих больших и внимательных глаз. Работа была выполнена действительно хорошо. Если сравнить с проколами у Роки и у него самого, то то, как у него получилось сделать их Камии, уже было показателем определённого мастерства. Не хуже, чем в салоне. — Ну, такие детские пусеты только ты можешь носить, — заключил он, всё же удовлетворённый как результатом своей работы, так и своим выбором, и Камия это понял. Камия всё понял. Его челюсть беспомощно отвисла. Урара действительно подготовился на славу, продумал всё до мелочей, в том числе — какие именно пусеты с пончиками заказать. Камии и самому сочетание цветов показалось смутно знакомым, но когда он всмотрелся в глаза Урары и увидел в них интерес, он покраснел, щеками не уступая раненым ушам. Урара подбирал серёжки, думая не только о его любви к пончикам, но и о его глазах. Жесть… Это осознание ударом поразило его сердце. Сколько же Урара о нём думал? Камия, конечно, догадывался, что Урара к нему неравнодушен, и точно был уверен, что только он настолько мастерски бесил его. Он даже допускал, что совсем немножко мог Ураре нравиться… как собеседник, может быть, или хотя бы как подушка в машине! Камии бы любой вариант сгодился! Но раз Урара где-то раздобыл ему серёжки с пончиками, да ещё и под цвет его глаз, то, вероятно, он сам был у него на уме не сильно меньше, чем Урара был на уме у Камии, а это очень много. Приятный трепет раздувал огонь в его сердце, и он весь сгорал от этого открытия. Может, раз он нравился Ураре, ему можно позволить себе больше? — Урара, а можно потрогать? — Что? — Твои серёжки. Урара сначала даже не сообразил, что Камия от него хотел и зачем ему было трогать чужие серьги, и собирался на автомате его послать, но передумал. Для него это была внезапная смена темы и бесячая просьба. Но Камии, наверное, было интересно понять, как будут выглядеть проколы, когда заживут… Он пожал плечами и наклонил голову вперёд. — Только в образовательных целях. Если ты, идиот, выкинешь что-то странное, я тебе ещё что-нибудь проколю, только теперь не художественно. Камия рассмеялся и, получив разрешение, тут же потянулся ладонью к его лицу. Чем ближе он подносил руку, тем ярче ему казался румянец на щеках Урары. Наверное, игра света такая. Пальцы коснулись острых шипов, торчащих из хряща, и скользнули ниже, к тонкой коже вокруг проколов. — А это было больно? — спросил он, ласково поглаживая кончик его уха подушечками пальцев. Прилив адреналина от наглости заставлял его сердце силой биться о грудную клетку, подобно пойманной канарейке. — Не помню уже. Не очень, наверное. Только неудобно было спать целый месяц на одном боку. Но ты тут не зацикливайся, у тебя же только мочки. Когда заживёт, оно будет… сейчас… Урара оттолкнул его руку и поспешно расстегнул и снял все свои серёжки, чтобы Камия мог увидеть результат, который, если ничего плохого не случится, будет его ждать. Камия молчал и только наблюдал за его действиями. Сначала он подумал, что уже перешёл чёрту, но, как оказалось, у Урары был свой план. Камия видел, как одна за другой его агрессивные серёжки исчезали в его ладони, а его ловкие пальцы двигались, словно в танце. Это его будто гипнотизировало. Урара уже ходил при Камии без серёжек, но когда он снимал их у него на глазах, это ощущалось иначе, более интимно. Будто бы это было чем-то запретным, личным, сакральным, только между ними двумя. И аккуратные ушки на его очаровательной круглой голове казались совершенно голыми, демонстрируя все шесть проколов. Они, словно чёрные дыры, так и манили к себе руку Камии, и тот был не в силах противостоять притяжению, хотя не то чтобы пытался. И время замедлялось, чем меньше становилось расстояние до его уха, а удары сердца Камии отмеряли каждый преодолённый сантиметр. Благоговея, Камия снова коснулся его, будто святыни, и нежная кожа под пальцами потеплела. Урара отвёл взгляд, позволяя Камии изучать его проколы. Его дыхание, громкое и беспокойное, выдавало его волнение, и Камия находил это забавным. Они оба желали этих прикосновений, но оба боялись их. — Красиво… — наконец признался Камия. — У тебя золотые руки, Урара, — добавил он, и свободной рукой накрыл его ладонь, лежащую на коленях. Урара только лишь цокнул языком и выплюнул: — Не льсти мне, это мерзко! — Я правда так считаю! То, как ты сделал мне, — кончик пальца оставил ненадолго ухо Урары и скользнул по собственному, — и то, как выглядят серёжки у тебя и Роки-сана, — рука вернулась на уже излюбленное место со скоростью света, — это на самом деле здорово… Спасибо ещё раз. И отдельное спасибо за серёжки. Я вижу, сколько ты в это всё вложил, и ценю это! — на его лице расцвела довольная улыбка, так что Ураре пришлось даже сощуриться: ослепительно ярко. — Ты ниче не понимаешь. Идиот, — защищался Урара, цокая языком и издавая невнятные недовольные звуки, как дикий зверёк. — Я понимаю, что Урара на самом деле очень много думает обо мне… Знаешь… Тогда я тоже подарю тебе серёжки! Крутые! Под твой вкус! И тоже такие, чтобы по цвету были, как твои глаза! — решительно заявил Камия, и в его глазах цвета рассветного неба словно зажглось собственное солнце. Урара не оценил его радости. Он распахнул свои зелёные, с фиолетовыми сердцевинками, и испуганно уставился на Камию, будто тот застукал его за чем-то постыдным. Будто его задумка была настолько непостижимой, что раскусить её было невозможно. Его щёки зардели ярче, чем только что проколотые уши Камии, и тот улыбнулся шире. — Дурак! Мне от тебя ничё не надо! — крикнул Урара, и Камия точно знал, что сейчас эта была чистейшая ложь. — Я своё дело сделал! Надеюсь, не скоро увидимся! Задолбал… Камия рассмеялся в голос, когда Урара вскочил на ноги, схватил коробку и ушёл, хлопнув дверью, и вздохнул, оставшись один. Всё-таки спугнул… Значит, к следующему разу он лучше подготовит своё наступление и не даст смущению Урары остановить его от задуманного. Он встал с кровати и покружился по просторной комнате, чтобы куда-то деть энергию, которой наполнил его Урара, пока не наступил на что-то острое. Он поднял предмет — им оказался шип, который Урара носил в хряще и, видимо, обронил, убегая, как Золушка. Камия сжал его в руке, позволяя кончику впиться в ладонь, и взглянул на своё отражение. Собственный облик с серёжками в ушах пока ещё заставлял Камию на мгновение засомневаться, что по ту сторону зеркала стоял именно он. Но сердце было не обмануть. Говорят, что глаза — это зеркало души, и, взглянув в них, можно было прочитать истинные чувства и намерения человека. По ярким, выразительным зелёным глазам Камия безупречно читал Урару и гордился тем, как легко он определял, когда он врал, а когда на самом деле злился; замечал, наблюдая за ними, чего он на самом деле хочет и что ему нравится. И сейчас, глядя в собственные глаза на смущённом и счастливом лице в отражении, Камия не сомневался в том, что видел. Видел, что то, что Урара проколол ему уши, — не главное достижение Урары для него. Видел, что давным-давно он уже пронзил его сердце. А теперь у Камии появилось с ним ещё кое-что общее. И думал он не о серёжках.