Блондинка в стране СКЗ

      В гримерке JYP пахло дорогим парфюмом Феликса, жареным цыпленком Чанбина и всеобщей паникой. До выхода на сцену двадцать минут, но вместо разминки восемь взрослых мужчин сгрудились вокруг айпада Минхо. — Да блять, Хан, у тебя руки из жопы, дай сюда! — Минхо выхватил планшет, больно ткнув Джисона локтем в бок. — С днём рождения надо поздравлять красиво, а ты ставишь эмодзи с бабочкой. — Это символизм! — взвыл Хан, потирая ушибленные ребра. — Она же пишет про нас! Бабочки в животе, все дела... — Особенно бабочки были у той девчонки, которая с балкона сиганула из-за Минхо — хмыкнул Чанбин, откусывая от куриной ножки. — Нет, ну Катя реально гений. Читаю «Курение тебя убивает» и думаю: «Хён, ну ты и конченный мудак в этой вселенной».       Минхо, вопреки ожиданиям, не обиделся, а хищно улыбнулся, сверкнув глазами в камеру телефона, которую держал Феликс. — Я был хорош, да? Препод в «Любви в строгом костюме»–вот это я понимаю, доминант. Но этот, который изменил и довел до суицида…Катя, солнышко, если ты нас смотришь, а ты смотришь, сталкер мелкая, я в жизни не такой. Я только кошек могу до истерики доводить, но не зеленоглазых авторов.       Бан Чан, как единственный ответственный взрослый…ну, он пытался, кашлянул, призывая всех к порядку. Он взял слово первым, пока остальные не утонули в обсуждении ориджиналов и «прозрачных намерений» под столом. — Стоп, народ. Пишем видео для Кати. Ей сегодня двадцать один. 19 апреля. Блондинка, рост метр шестьдесят два, глаза зеленые, курит как паровоз, пишет про нас порнуху и стекло. Катя, привет! Это Бан Чан. Я, как лидер, официально заявляю: я прочитал «Гонку за очко». Катя, у тебя талант. Но, пожалуйста, когда будешь писать следующий фик, сделай так, чтобы я там был не просто фоном, пока эти двое целуются в отеле. Я тоже хочу очко...в гонке, в смысле. Не подумай ничего такого. В общем, оставайся такой же смелой. И если тебе грустно–перечитывай «Курение никогда тебя не убьёт», там Минхо хотя бы человеком становится. С днём варенья, талантливая засранка!       Сынмин деликатно отодвинул Чана, который уже начал краснеть от собственной болтовни, и забрал телефон. — Катя-сси, аннён. Это Сынмин. Я прочитал твой фанфик про Марвел, «Флеш рояль». Хочу сказать, что мой персонаж–один из немногих, кто сохранил достоинство и не участвовал в оргиях. Спасибо тебе за это. Но как ты могла сделать Джисона Человеком-пауком? У него же руки-крюки, он даже веб-шутеры сломает, не зарядив. А, ну да, это же фанфик, там всё возможно. В свои 21 не растеряй эту искру безумия. И не кури много, ты нам живая нужна, кто ещё напишет про меня в жанре «кофешоп-ау» без пошлостей? (Я надеюсь, без пошлостей? Хотя зная тебя...). С днём рождения.       Феликс, который до этого молча улыбался и кивал, дождался своей очереди. Он сел перед камерой, и его голос стал тихим, с фирменной бархатной хрипотцой: — Эй, Кэт...Катя. Я читал «Волосы с запахом вишни». Знаешь, я плакал. Реально, мужики не дадут соврать. Чанбин думал, у меня лук в глазах щиплет, но нет. Та сцена, где ОЖП увольняют, и она больше не может прикасаться к моим волосам...Блять, это сильно. Ты умеешь бить по сердцу. Я рад, что в реальности ты не визажист, а то нас бы уже уволили обоих за нарушение трудовой этики. Стойкая блондинка с ростом моего рюкзака, я люблю тебя. Твои фанфики–это причина, почему я иногда боюсь заходить в Фикбук, но при этом уважаю женскую фантазию. Будь счастлива.       Чанбин доел ножку и громко рыгнул на весь коридор, отчего Сынмин закатил глаза. — Катя! Здорово, мелкая! — заорал Чанбин. — Слушай, я тут подумал. В «Прозрачных намерениях», ну в том самом, где ты (то есть Т/И) под столом и всё такое...Там Бинни явно не хватало экранного времени. Исправляй это, слышишь? Двадцать один год — пора браться за серьезные пейринги. Чанбин/ОЖП, например. Как тебе сюжет: я ем курицу, ты смотришь на меня влюбленными глазами? Гениально, придумал только что. Шучу. Спасибо, что не боишься писать грязь и делать это красиво. С двадцатиоднолетием! Надеюсь, ты выпьешь сегодня столько же, сколько я съем.       Настала очередь Чонина. — Катенька…моя дорога…не пиши больше никогда, пожалуйста — в голову макнэ прилетел чей-то кулак. А…опять Минхо. — Да я пошутил, ёлы палы! Кать, пиши дальше, мне очень понравилось, как ты описала меня в «Прозрачные намерения», я там доминант и вообще секс машина. Мне нужен отдельный фик где мы только с тобой, моя лисичка — Чонин подмигнул в камеру и скрылся из объектива.       Хёнджин долго поправлял челку перед тем, как заговорить. Он смотрел в камеру томным взглядом, явно представляя, как это будет выглядеть на скриншотах. — Катя...Автор. Я читал про Гамбита-Минхо. И про то, как ты описываешь меня в каждом фике. Весь такой загадочный, красивый, иногда плачу, иногда соблазняю. Ты передаешь мою суть на 143%. Но знаешь, что я заметил? В фиках я всегда страдаю в углу, пока Минхо и Хан трахают друг друга в машине. Где мой хэппи-энд? Ты подарила его Минхо в «Курение никогда не убьет», а где мой ревёрс? Ладно, я прощу тебя, потому что у тебя глаза как бутылочное стекло и ты маленькая, как хлебушек. Это мило. Но прошу, в следующем фике дай мне кого-нибудь...ну или хотя бы возможность не умереть в первой главе. С днём рождения, милая. Продолжай делать нас конченными, нам это нравится.       Джисон оттолкнул Хёнджина бедром и схватил телефон, приблизив лицо максимально близко к объективу. Его глаза горели щенячьим восторгом пополам с сумасшествием. — КАТЮХА! С ДНЮХОЙ! Белочка моя любимая! — затараторил он. — Слушай, я твой биас, и ты мой биас, это факт. «Режим обгона»–это просто разрыв жопы. В хорошем смысле! Ты так прописала нас с Минхо...Я когда читал, я аж покраснел. А потом пришлось идти на запись и делать вид, что я не хочу провалиться сквозь землю, когда смотрел на него. Ты сделала из нас геев, Катя! И это ахуенно! А еще ты куришь эти вонючие электронки с вишней. Я чую этот запах сквозь экран. Бросай, пожалуйста. Напиши лучше про нас с тобой. Как мы сбегаем на мотоцикле, которого у меня нет, и едим кимпаб на набережной. Я серьезно. Ты классная. Самая крутая фанатка-писатель. Оставайся мелкой, зеленоглазой и смешной. Обожаю тебя. Не падай с балкона. Пока-пока!       Последним остался Минхо. Все замолчали. Он сел ровно, закинул ногу на ногу и сделал такое лицо, будто он на допросе, а Катя–его любимая жертва. — Итак, Катя. Моя главная муза и главный палач. — начал он ледяным тоном, но уголки губ предательски подрагивали. — Я прочитал всё. Абсолютно всё, что ты написала про меня. Я был преподавателем-абьюзером. Я был геем в команде Рэдбулл. Я был мутантом из Сеула, хотя Гамбит из Нового Орлеана, дура…кхм. Я изменил тебе и ты сиганула с балкона. А потом я же тебя спас в переписанной версии. Слушай, ты вообще определись: я конченный мудак или конченный романтик?       Он выдержал драматическую паузу, глядя прямо в душу через камеру. — Знаешь, что я понял, читая «Прозрачные намерения»? Что у тебя, мелкая блондинка с зелеными глазами, просто невероятная фантазия. И несмотря на то, что в твоих текстах я постоянно либо страдаю херней, либо заставляю страдать других, я чувствую твою любовь. Она такая...с привкусом никотина и чёрного юмора. Как раз то, что я уважаю. Ты не боишься делать нам больно в тексте, и за это я тебя уважаю. Но учти: если я когда-нибудь встречу тебя в реальной жизни, и ты будешь курить эту свою вишнёвую херню, я лично выбью её у тебя из рук и запихаю в рот Хану. А тебя заставлю пить молоко. Ты должна жить долго и написать еще сто фиков, где я буду главным героем. Потому что я–лучший. И ты это знаешь. С днём рождения, Катюша. Двадцать один–это только начало твоего авторского беспредела. Мы тебя все очень ценим. Даже несмотря на то, что Хан теперь на меня странно смотрит из-за сцены в отеле.       Хан пискнул из-за кадра: «Я НЕ СМОТРЮ, Я ПРОСТО ВОСХИЩАЮСЬ ТВОЕЙ СПИНОЙ, ХЁН!» — Заткнись, Хан. — рявкнул Минхо, и в этот момент его лицо расплылось в редкой, теплой улыбке. — С днём рождения, наша Катя. Жги дальше. И помни: «Курение никогда тебя не убьёт». Если только ты не решишь бросить это дело ради нового сюжета. Не бросай. Нам нужны твои истории.       За кадром послышался голос менеджера, зовущего всех на сцену. Бан Чан вернулся в кадр, обнял Минхо за плечи, и все восемь парней сгрудились в объективе: кто-то показывал сердечки, кто-то фак (Чанбин), кто-то просто улыбался своей фирменной улыбкой (Феликс).       ХОРОМ: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, КАТЯ! ПИШИ ИСЧО!» P.S. В гримерке остался запах вишни. То ли от вейпа Хана, то ли от воспоминаний о фанфике. Катя, сидя дома с уведомлением о новом сообщении, выдохнула густой пар электронки и улыбнулась, перечитывая сообщение от незнакомого номера: «Хёнджин просил напомнить про хэппи-энд. Ждем. Твой Ли Минхо».